Глава 36

— Что ты имеешь в виду? — вопрос сорвался с губ, но утонул в густой траве луга.

Как он мог меня чувствовать, если я его так глубоко не ощущаю?

— Когда я жил, все страдали, а теперь все страдают, потому что ты жива… Это разрушает.

— Мне нужно умереть? — спросила я. Это казалось логичным выходом, к которому я никогда не смогу подготовиться.

Марцелл медленно покачал головой. Движение оставило в воздухе золотой шлейф.

— Смерть ничего не исправит. Я умер, и вижу, что в твоей жизни все так же много несправедливости. Это моя вина…

Свечение, исходящее от его кожи, усилилось. Трава вокруг него посерела.

— Нам нужно встретиться, — произнес он. — Увидеть друг друга. Лицом к лицу.

Свет ударил в глаза. И я проснулась. Хома наматывал круги в своем пластиковом карцере, Нисса спала.

В ушах звенел отголосок голоса Марцелла.

Оставаться в постели было невозможно. Быстро собравшись, я двинулась в библиотеку. Арден уже был там: сидел за книгами.

— Ты сегодня рано, — заметил он, переворачивая страницу.

— Ты тоже.

Я опустилась на ковер, скрестив ноги. Дневник привычно лег передо мной.

— Я пытался связаться с кланами. Писал, звонил. Никто не отвечает. Ни один.

— А сколько их всего?

— Четыре. Включая нас.

— Значит, ты — Арден де Кальдер? — бросила я, разглаживая страницу.

Арден медленно поднял голову.

— Откуда ты знаешь?

Я позволила себе легкую улыбку. Пусть думает, что я знаю больше. Необязательно рассказывать все.

— Так и что делать? Они не отвечают, и что это значит?

— Пока не знаю, — закончил он жестко.

Он пододвинул к себе стопку письменных блокнотов.

— По медальону. Я нашел упоминание, что последний раз похожий предмет был передан ведьмой магу моей фамилии. В знак мира. Значит, он должен быть где-то здесь, в пределах владений, если не был украден века назад.

— Зачем он нужен?

— Это интересный вопрос. Он содержит кровь мага и ведьмы. Какая его роль непонятно.

— Вы так долго живете и так мало знаете. Как это возможно?

— Не все проклятые хотели сохранить историю.

— Почему? Это же важно.

— Есть смысл думать, что история не так уж и чиста со стороны магов.

Он пожал плечами.

Дверь скрипнула. Лой вошел в библиотеку, зевая. Он привычно занял свое место, щелкнув пальцами.

Перечитывая понятные заклинания, я то дело старалась удержать перепады настроения. Внутри меня бурлило.

— Закройте глаза, — скомандовала я.

Арден нахмурился, но подчинился. Лой просто прикрыл веки, доверяя мне безоговорочно.

Я прижала ладонь к груди, чувствуя, как бьется сердце.

— Mé órvixāre té semá; mé prýxa vàrya sùra.

Слова выжглись на языке.

По телу пробежал электрический разряд, и вырвался, осветив комнату до белизны. Яркость света уничтожила тени, цвета, очертания. Высоко на стене, за спиной Ардена, лопнуло окно, впуская горячий воздух улицы.

Свет погас так же резко, как и вспыхнул.

— Это было больно, — Арден открыл глаза, часто моргая. По щеке покатилось пара слезинок. — И… очень сильно.

Эйфория накатила волной. Я могла осветить этот замок, могла выжечь его дотла, могла… Я могла все.

— Это было шикарно, — выдохнула я, ощущая вкус победы.

И вкус железа на языке. Рот наполнился соленой влагой. Язык наткнулся на что-то твердое, свободно перекатывающееся во рту. Несколько камешков.

Я подставила ладонь и сплюнула.

На ладони, в лужице густой крови, лежали пять белых коренных зубов. Они выпали без боли.

— Вот черт, — голос Ардена прозвучал совсем рядом.

Лой подскочил. Я смотрела на свои зубы.

Язык пробежался по деснам, проваливаясь в мягкие, влажные ямы. Ряд жевательных зубов поредел.

Руки онемели. Арден разжал мои пальцы, забрал окровавленные камешки и спрятал их в носовой платок.

Мир замер.

Зубов нет. Пять штук. Что магия заберет дальше? Глаз? Почку?

Сквозь вату пробивался голос Ардена — сухие команды в телефон. Потом мы уже ехали в машине. Язык без остановки блуждал по лункам во рту, пересчитывая потери.

«Гримфорд Рисалум» принял меня без очереди. Арден оставил меня у кабинета, скрывшись за белой дверью. Лой бубнил что-то рядом, пытаясь успокоить, но я просто следила за дерганьем секундной стрелки на настенных часах.

— Мирна.

Леонор возникла в поле зрения.

— Мирна, все будет хорошо. Мы все уладим.

Уладят? Они вернут мне зубы? А что потом?

Вышел Арден.

Он подошел вплотную, обхватил мое лицо ладонями, фиксируя взгляд.

— Посмотри на меня. — В его серебряных глазах можно было захлебнуться. — Врач тебя осмотрит. Сегодня поставят импланты и временные коронки. Как ты переносишь наркоз?

— Она в шоке, — бросила Леонор.

Наркоз? Мне никогда не делали операций. Мои коренные зубы не должны были выпадать, как молочные.

— Мирна. — Арден ловил движение моих зрачков. — Ты слышишь меня?

Страх кольнул под ребрами — вдруг он сейчас выкачает из меня эмоции? Но он просто ждал ответа.

— Да. — Я кивнула.

— Как ты переносишь наркоз?

— Не знаю.

Арден потянул меня за локоть, помогая встать.

— Пойдем.

— Нет, — преградил путь Лой. — Не вдвоем. Я с вами.

— Лой… — простонала я. — Я справлюсь.

Лой сжал челюсти, но сел обратно.

Мы вошли в кабинет, оттуда — в бокс с рентген-аппаратом. КТ, жужжание техники. Медсестра вывела меня и усадила в стоматологическое кресло.

Врач — лицо без черт, скрытое маской — навис надо мной.

— Арден… — простонала я.

Он замер у выхода.

— Не уходи.

— Я буду рядом. Здесь. Буду ждать, когда очнешься.

Меня опутали проводами. В кабинет зашли четверо в голубых костюмах.

— Открывайте рот, — попросил хирург. — Все будет быстро и не больно.

Игла вошла в вену. В рот вставили жесткий расширитель. Я закрыла глаза, когда в нос ввели трубки с кислородом.

Сквозь веки просочился свет. Губы онемели. Язык ворочался во рту, как слизняк, натыкаясь на что-то твердое и новое. Нижняя часть лица словно отсутствовала, а нос распирающее покалывал, раздуваясь с каждым вдохом.

По подбородку потекло что-то теплое. Слюна.

Я скосила глаза. Арден был размытым пятном, которое медленно обретало резкость. Он сидел на кресле, запрокинув голову в потолок. На стене напротив висел плазменный телевизор.

Пальцами я стерла унизительную слюну с подбородка, пока Арден не обернулся. Обстановка вокруг долго приводила в сознания, напоминая мое местонахождение.

Я моргнула и одеяло упало на плечи.

— Все позади. — Голос Ардена звучал эхом.

— Арден…— получилось криво, шепеляво, с воздухом, свистящим сквозь отек.

Подбородок снова защекотало, и я потянулась вытереть вновь стекающую слюну, но Арден перехватил мою руку. Сам промокнул лицо салфеткой. От этой заботы хотелось провалиться под землю.

— Не смотри на меня, — прошамкала я, отворачиваясь.

— Но я хочу. — Он не отпустил мою руку.

— Я страшная.

Слова вылетали быстрее, чем мозг успевал подумать.

— Глупости. Ты красивая.

Кажется, он не лгал. В его взгляде — холодном и серебряном — было что-то очень уютное. И от этого внутри, под слоями боли, шевельнулось горячее возбуждение.

Мне мало просто его рук. Мне нужно было чувствовать его целиком.

— Полежи со мной, — попросила я, сдвигаясь к краю больничной койки.

Арден нахмурился.

— Мирна, тебе нужен покой…

— Мне холодно. — Я слабо потянула его рукав.

Он не стал долго сопротивляться.

Осторожно Арден лег поверх одеяла, прижимаясь ко мне. Я уткнулась носом в его плечо, вдыхая аромат парфюма, перебивающий запах собственного рта.

Моя рука скользнула по его груди, чувствуя твердые мышцы под рубашкой. Сердце ускорилось в ожидании откровенных касаний. Дальше пальцы проскользнули ниже, к ремню его брюк.

Арден напрягся, перестав дышать.

Ладонь накрыла его пах через плотную ткань.

— Мирна… — его голос сорвался на рык.

Я провела вверх и снова вниз, дразня.

— Я хочу тебя, — пробормотала я, не узнавая свой голос.

Арден жестко перехватил мою руку, прижав ее к кровати подальше от себя.

— Нет.

— Почему? — Наркоз открывал глубинные чувства, от которых щипало глаза.

— Не могу, — хрипло выдохнул он. — Я сделаю тебе больно.

Эти аргументы пролетели мимо.

— Мне все равно…

— А мне нет.

— Я тебе противна?

Арден повернулся ко мне, заглядывая в глаза.

— Ты сводишь с ума. Я хочу тебя безумно. Но не когда ты так уязвима.

Он наклонился к моему уху, его дыхание было рваным.

— Ты не запомнишь это, Мирна. А я хочу, чтобы ты помнила каждую секунду.

Арден поцеловал мою кисть — ту, которой я его касалась — и накрыл меня одеялом по самый подбородок.

Я хотела помнить. Все помнить.

Слова вырывались безрассудно, желая заставить меня жалеть позже.

— У меня никогда не было…

— Что? — переспросил он тихо.

— Никого, поэтому я так хочу тебя помнить. Хочу сейчас.

Арден шумно выдохнул, уткнувшись губами в мой висок.

— Мирна…Теперь я точно к тебе не прикоснусь, пока ты не поправишься… пока я не научусь себя контролировать рядом.

У меня защемило сердце.

— Это значит очень долго?

Он коснулся губами моего лба. Горячо. Потом виска. Потом чувствительной ямки за ухом.

— Спи. А я буду здесь, когда ты проснешься. И тогда… тогда я сделаю все, что ты захочешь.

Солнечные лучи пробивали веки, взрываясь белыми пятнами на сетчатке. Пришлось зажмуриться, чтобы вернуть зрению резкость. Челюсть сковало ноющей, тупой болью — я несколько раз приоткрыла рот, проверяя, на месте ли он вообще.

Арден не спал. Он шуршал пакетом в кресле.

Сонная пелена сползла рывком, обнажая воспоминания. Были ли они бредом?

— Доброе утро, Мирна. — Арден развернулся вполоборота.

На столе стоял стакан с соком и миска с жидким пюре. В нос ударил приторно-сладкий аромат.

— Это мне? — я кивнула на еду. Язык ворочался с трудом, сталкиваясь с инородными объектами во рту.

— Да.

Он поднес мне тарелку и сел рядом. Я привстала, наваливаясь спиной на подушки. В животе заурчало. Я потянулась к ложке, но Арден не отдал ее.

— Я помогу.

Он зачерпнул кашу и поднес к моим губам. Я подчинилась. Рот наполнился вкусом персика и банана.

— Как долго будут швы?

— Неделю. Потом тебе их снимут и через три месяца поставят более качественные коронки.

— Если мир окончательно не развалится к тому времени.

Я приняла еще одну ложку. Щеки залились стыдливым жаром памяти вчерашнего разговора. Значит все было реально. Какой позор.

— Ты сказал, я не запомню. — Я проглотила вязкую массу.

— Что? — Арден свел брови.

— Ну, ты сказал, что я забуду. — Наши глаза встретились. — Так вот. Я все помню.

Его губы растянулись в улыбке, оголяя зубы.

— И что же ты помнишь? — Тон сквозил жаждой все повторить.

— Достаточно, чтобы извиниться за свое поведение. — Я отвернулась. — Не знаю, что со мной…

Арден провел пальцем по уголку моих губ, стирая несуществующие остатки еды.

— Тебе незачем извиняться. Ты говорила то, что чувствовала.

— А ты? Тоже то, что чувствовал?

— Разумеется.

Он робко поцеловал меня в лоб, задержавшись на секунду, и убрал пустую посуду.

— Лой сидит в коридоре. Позвать?

— Все это время? — Вина уколола в грудь.

— Да. Он преданнее, чем ты думала.

— Конечно, зови.

Пусть он из глины, но сидеть под дверью, как собака… Он этого не заслуживал.

Лой вошел в палату. Он был крайне серьезен.

— Как ты? Нужна помощь?

— Лой… — простонала я. — Что с тобой происходит?

— Не знаю. Я чувствую себя сильнее. Но… как будто начинаю забывать.

— Что забывать?

— Общение.

Я потянула его к себе. Сжала крепко, боясь раздробить в песок, отчего он лишь криво ухмыльнулся. И это было облегчение.

Иди появилась к обеду. Она сообщила, что Дакоте лучше и та рвется поговорить. Я догадывалась, о чем. Давен должен был разорвать с ней. Правильно ли я поступила, прося его об этом? Как это понять?

— Давай, Мирна. — Иди уселась на пол. — Медитация поможет не только с болью, но и с магией.

Я села в позу лотоса, закрыла глаза.

В этот раз сияние Марцелла уже не резало глаза.

— Как мне помочь друзьям? Как спасти Лоя? — начала я сразу, отсекая лишнее.

— Стать сильнее, — его голос раскатился эхом в черноте.

— Почему я разваливаюсь?

— Ты не из Баланса. Ты его трещина. Все будет плохо, пока он пытается поглотить твою энергию.

Это я уже знала.

— А что нужно тебе?

— Ничего. Просто друг.

Он помолчал.

— Когда ты наполнишь свое тело силой, мы встретимся здесь, — я снова увидела луг. — И встретимся лицом к лицу.

Он развел руками.

— Тогда все кончится?

— Да.

— Я умру?

— Не знаю.

— Проклятые избавятся от проклятия?

— Да.

— Ну как? — голос Иди выдернул Марцелла из сознания.

— Хорошо. — Я выдохнула.

— Ладно, я пойду. Не буду мешать вам.

Она подмигнула.

Следом ушел и Лой. Я заставила его отправиться отдыхать. Не уверена, что ему нужен сон, но пауза была нужна нам обоим.

За окном вечерело. Арден не отходил от моей кровати.

— Я чувствую, что делаю что-то неправильное, — призналась я. — Знаешь, будто иду против самого Бога.

Арден придвинул стул.

— Это не твоя вина.

— Но расплачиваться мне. Сейчас зубы…

— Это стандартная цена магии, Мирна. Особенно, если ты ее источник.

— Я понимаю. Я вне системы Баланса. Но неужели меня нельзя как-то… вписать?

Голос дрогнул.

— Я ищу ответы. — Он потер переносицу. — Ищу, чтобы тебе не приходилось брать эту ответственность.

— Нет. Я не отрекаюсь. Дело не в спасении мира. Дело в Лое, Дакоте, даже Вайолет. Не будь она потомком всех этих проклятий, не хотела бы убить меня. Просто все это неправильно. Я не хочу враждовать, и уж тем более что-то менять в мироустройстве.

— Магия и есть «неправильное».

— И это странно… Как Баланс позволил создание другого источника? — Я провела языком по гладким коронкам. — Это же дыра, реальный прокол.

— Нет. Ведьмы вымерли, чтобы маги не могли контролировать энергию. Союзы не давали детей. Но никто не мог предугадать союз Полукровки и Проклятого.

— Ужасное совпадение… Получается, можно сделать много таких источников?

— Думаю, нет. — Он покачал головой. — Баланс уже трещит. У него просто не хватит энергии отщепить от себя еще кусок.

— То же самое будет, когда я его сломаю…

— Нет. Исходя из знаний Леонор…и моих. — Арден вновь качнул головой. — Ты не ломаешь. Ты расщепляешь энергию по миру. А создание еще одного источника его сломает. Это поглощение энергии, и тут уж точно ничего хорошего.

Он положил руку на мое колено.

— Но я сделаю все, чтобы тебе не пришлось рисковать. Мне нужно время.

Я хотела ему верить.

— И вообще, хватит об этом. — Арден выпрямился. — Тебе нужно отдохнуть, а не грузить себя мыслями.

— Помнишь, мы встретились здесь? — Я поежилась. — В больнице. Когда мне ударили в затылок.

— Конечно.

— Что ты здесь делал? Как ты волонтерил?

Уголок его губ дрогнул.

— Это хорошая идея. — Он встал и потянул меня с кровати. — Вставай. Развеемся. Я покажу.

Нам пришлось обойти два этажа, чтобы найти то, что хотел показать Арден.

— Я не благодетель. — Он шел впереди, не оборачиваясь. — Но и монстром быть не хочу. Все, что случилось с моим родом, — не моя вина, однако в этом есть и плюсы.

Тяжелые двери разъехались. Мы шагнули в детское отделение.

Аромат яблочного сока ударил в нос, пытаясь перебить въедливый дух лекарств. Знакомый врач молча выдал нам халаты.

Стены отделения пестрели яркими, кричащими рисунками животных, цветов. Вокруг стоял гул: механический писк игрушек, шарканье тапочек, смех, переходящий в кашель.

— Арден!

Девочка лет четырнадцати. На голове не было волос. Она мчала к нам, волоча за собой капельницу.

— Тебя долго не было!

В груди защемило и больше никогда не смело отпустить. Мысль прорезала извилины: когда-то этого не было. Еще хуже было осознание того, что я могу быть причастна к этим болезням.

— Привет, красотка. — Арден присел перед ней на корточки, и обнял.

На лице девочки расцвела блаженная улыбка.

Женщина с короткими темными волосами несла младенца. Ребенок хныкал, захлебываясь плачем, красное лицо сморщилось.

— Добрый вечер.

Арден мягко отстранил девочку и протянул руки к женщине. Малыш перекочевал к нему и затих, уронив голову на его плечо.

Из палат сбежались дети разного возраста. Арден касался лбов, сжимал тонкие запястья. Их лица в одночастье разглаживались. Боль, страх, ужас уходили в него. Я видела, как он вздрагивал, принимая их муку, но продолжал улыбаться. Для них он был ангелом смерти, который дарил передышку.

— Кто это?

Голубоглазая девочка с синим ежиком волос ткнула в меня пальцем.

Арден поглаживал спину спящего младенца.

— Это Мирна. — Он поднял на меня взгляд. — Она со мной.

Но я была им неинтересна. Не так, как Арден.

Мы прошлись по палатам, где лежали дети и подростки опутаны трубками. Они тянули к нему ручки. Они знали: рядом с ним легче.

Я замерла у входа, не в силах переступить порог.

Он опускался на край кровати. Его ладонь накрывала маленький кулак, исколотый иглами, или ложилась на пылающий жаром лоб. И происходило маленькое чудо. Они облегченно выдыхали.

— Такое вот ментальное насилие. — Он пожал плечами. Впервые такой нежный.

Я не выдержу. Морально не выдержу этот диалог. Эти дети ни в чем не виноваты. За что они носят эту боль? Моя сила скрежетала внутри, требуя выхода, требуя сжечь эту несправедливость.

Щиколотки обожгло. Под кожу вонзились раскаленные иглы. И я выбежала из отделения. Арден шел за мной. Дверь хлопнула.

Запах паленой джинсы ударил в нос.

— Ау! Ау! — Я затрясла ногой, отступая.

Дымок вился от штанин.

Арден упал на колени передо мной. Его ладонь накрыла ткань, гася занявшийся огонь.

У моих ног сидел проклятый монстр, спасающий детей. Я забыла про ожог. Про то, что контроль потерян. Про то, что пламя родилось без единого слова на хелионе.

Арден поднял голову.

— Ты же специально? — Он хотел убедиться, что это была обдуманная воля. — Да?

Я встретила его напуганным взглядом.

— Нет.

Страсть, вина, ответственность, надежда — все смешалось в горючую смесь. Я хотела сжечь болезнь, сжечь боль, сжечь расстояние между нами.

Мои ладони вспыхнули. И адская боль покрыла кожу.