Глава 40

Кожа натянулась, казалась тесной, готовой лопнуть от любого движения, и пульсировала сплошным ожогом — от пяток до корней волос. Я выдыхала боль, а вдыхала запах аптечки. Пульс стучал то в пальцах, то в животе. Горло раздирало, как при ангине.

Больничный свет рассеивался, и на стуле вырисовался Лой. Живой.

— Лой… — Звук вышел скрежетом.

Взгляд коснулся тела. Кокон из бинтов. Попытка повернуть голову отозвалась сильным жжением кожи у самого затылка.

— Мирна, не шевелись. — Лой выставил ладони, останавливая меня на расстоянии. — Ты очень обгорела. Тише, прошу.

Обрывки воспоминаний раздражали нервные окончания еще сильнее.

— Хочу пить…

Лой поднес стакан с трубочкой. Во рту зашипело.

— Как я здесь?..

Плечи помнили тяжесть чужих рук. Я потянулась, пытаясь сесть. Бинты натянулись, впиваясь в мясо.

— Мирна, прошу. — Голос Лоя дрожал. — Не двигайся. Дыши. Медленно. Ты быстро идешь на поправку, но пока недостаточно, чтобы так шевелиться.

— Хорошо. — Я попыталась расслабиться.

— Тебя Корвен принес.

Брови поползли вверх, стягивая лоб.

— Что?

— Жаннет видела нас, она сдала. Сказала первому, кто попался, что мы ушли в ночь. Это оказался Корвен. Он выследил нас. Когда дом загорелся, он ворвался внутрь. Обнял тебя, забирая энергию. Ты погасла и упала. Огонь исчез сразу же, там теперь пепелище. А мои руки… — Он посмотрел на свои ладони с отвращением. — Они рассыпались. Я не мог тебя поднять. Ты была голая, вся одежда сгорела. У Корвена руки обгорели. Сильно. Он нес тебя до самого замка, а потом вырубился от шока. Я орал, звал на помощь. Это было… грязно. Ты сожгла Лоэрта. Заживо. Он так кричал. И ты… ты кричала вместе с ним.

— Корвен меня спас? — Слова не укладывались в голове.

— Да, черт тебя дери! Ты бы сгорела! Ты понимаешь? — Он впервые сорвался на крик. — Я рассыпался не от огня. А потому что ты умирала.

— Это был мой огонь… — возразила я.

— Да плевать, чей! Ты не контролировала его. Ты вся горела. И как ты выжила…

— Все так болит, — промычала я.

Мысли метались вокруг событий, никак не собираясь во что-то осмысленное.

— Арден был в бешенстве…

— Где он? — Сердце защемило.

— Я позвоню, скажу, что ты очнулась.

— Нет. — Я попыталась мотнуть головой.

Я не смогу смотреть ему в глаза.

— Если тебе интересно, как Корвен, то он лучше, чем ты.

— Зачем ему меня спасать, тем более ценой своей жизни… — прошептала я.

— Не знаю. Но Арден был в ужасе, когда Корвен принес тебя…

— Боже, я была голая…

— Мирна! — Лой закатил глаза. — Тебя правда это волнует?

Я уже слышала голос Корвена в голове: «Ничтожество». Теперь он видел меня слабой. Обнаженной и обгоревшей.

— Сама ты как?

— Что?

— Ну… ты как? Ты же вроде убила кровную связь…

— О, боже! — Адреналин ударил в кровь. — Как Дакота?

Лой отвел взгляд.

— В коме. Это не помогло.

Скупая слеза проложила соленую дорожку по бинтам.

— Лоэрт все равно лгал. — Я искала оправдания.

— Почему?

— Сказал, что был один. А блондин у двери? Тот, что убежал… Значит, обещание не нарушено.

Что я несу? Я убила. Живого человека. Чем я лучше?

Всхлип разодрал грудь.

Лой дернулся ко мне.

— Где болит? Обезболивающее?

Ему было не понять. Господи… Осознание накрыло. Я. Убила.

— Уходи, Лой.

Он ничего не спросил и просто ушел. Я расплакалась. Тело горело жаром. Я заслужила каждую секунду этой боли.

Дверь распахнулась.

— Мирна. — Арден ворвался в палату.

Слезы не успели высохнуть. Я лежала, жалкая, перемотанная.

— Арден, прости…

Я ждала, что он подойдет, обнимет. Скажет, что все позади. Но он застыл в центре комнаты.

В Серебряные глазах было только осуждение.

Меня замутило, но я проглотила это.

— Чем ты думала? — Его тон холодил быстрее, чем все мази.

— Я разочаровала тебя…

— Да, черт возьми. Безумно. — В его глазах блеснула влага. — Мирна, как ты могла?

— Прости… — Новый всхлип.

— Это невозможно пережить. Если бы ты умерла там… Сгорела. Я просил…просил контроль. Когда я увидел тебя, я возненавидел…

— Меня?

— Себя, Мирна! Я ненавижу себя за то, что поверил. Что отпустил спать одну. Что не заметил намерений.

Боже. Как. Больно.

— Замолчи, замолчи… — Я замотала головой, бинты терлись о кожу, раздирая раны, но я хотела этой боли. Я крутилась, заставляя тело страдать.

— Нет, послушай! — Он подошел ко мне. — Ты не имеешь права так рисковать собой. Ты не имеешь права делать это со мной. Слышишь?

Он рухнул на стул, закрыв лицо руками.

— Ты сожгла своего отца. Но ты чуть не сожгла и мое будущее. Ты — все, что у меня есть. И я проклинаю тот день, когда позволил тебе решать.

— Я не могла иначе, — прошептала я, глядя на его пальцы, вцепившиеся в волосы. — Он убил ее, Арден. Он убивал Дакоту. Он касался ее. У меня не было выбора.

— Выбор есть всегда! — Он вскинул голову. — Ты могла позвать меня! Довериться мне!

— И что бы ты сделал? Убил бы?

— Я бы вырвал ему сердце голыми руками. Если бы это спасло тебя от ожога. Неужели ты до сих пор не поняла?

Слезы текли сплошным потоком, разъедая бинты.

— Прости… — выдохнула я. — Я пойму, если ты уйдешь.

Он наконец коснулся меня. Осторожно, невесомо, подушечками пальцев провел по линии бинта на руке.

— Я не смогу смотреть на это снова, Мирна.

Он поднял взгляд. В нем была такая тоска, что мне захотелось выть.

— В следующий раз, когда ты решишь гореть, помни, что горишь не одна.

— Мне больно, — призналась я, сдаваясь. — Только не оставляй меня. Мне так больно, Арден.

— Я знаю.

Он наклонился и обнял меня — бережно, слабо, боясь причинить вред.

— Я заберу это. Спи.

— Спасибо.

Недели растворились в ознобе и лихорадке. Сила распирала изнутри, билась в ребра, желая вырваться и закончить начатое. Арден не отходил. Он сидел рядом, читал, молчал, подавал воду. Но боль больше не забирал. Он оставил мне ее, чтобы я помнила. И я разваливалась на куски от воспоминаний о воплях горящего Лоэрта каждую ночь.

Ожоги превратились во множество мелких шрамов. Но и они светлели постепенно. С Корвеном мы не пересекались. Жаннет, даже под прицелом ледяного тона Ардена, твердила заученно одно и то же. Что она увидела, сказала Корвену, что он ушел.

Но это потеряло всякое значение. Важен был итог: я дышала, а Лой снова обрел форму. И всем этим я была обязана Корвену.

Дакота оставалась в коме. Я не навещала ее. Не могла. Все это превращалось в пытку, отягощенную воспоминаниями и животным страхом причинить ей больший вред магией.

Каждый день память подкидывала фантомные боли ожогов, и чем больше времени проходило, тем четче проступало лицо Лоэрта перед мной. Магия окрепла. Она рвалась наружу. Любой выдох грозил стать ураганом. Арден учил дышать. Иди заставляла медитировать.

Несколько раз в зыбком пространстве транса меня выкидывало к озеру Скорвикс. Я чувствовала запах влажной земли и видела Марцелла. Он сидел у самой кромки воды, но стоило мне сделать шаг, как его золотое сияние тревожно вспыхивало. Он пугался моего присутствия, и декорации тут же схлопывались, перебрасывая нас на залитый светом луг. И это точно что-то значило.

Но даже в этом аду было место блаженству. Арден.

— Я не хочу ночевать с Ниссой, — бросила я, глядя на мелькающие за окном деревья.

Лой выстукивал нервный ритм по стеклу, игнорируя разговор.

— И не будешь, — ответил Арден, выворачивая руль.

Мы свернули на гравийную дорогу. Вечер сгустил краски. На Гримфорд обрушилась осенняя прохлада.

Едва мы вышли из машины, из дверей вылетела Кассандра. Она набрала разгон, целясь мне в колени.

Арден среагировал мгновенно. Шаг в сторону, и он выставил руку.

— Нет, Кас. Мирна только из больницы.

Он лгал. Защита требовалась не мне. А от меня. Я была ходячей бомбой с замедленным действием.

— Ну вот еще, — надула губы она и прижалась к ноге подошедшей Ниссы.

Нисса и Леонор стояли поодаль, изучая меня. Я знала, что выгляжу непривлекательно, но это было лучше первых дней.

Леонор шагнула первой.

— Ты нас так напугала.

Ее объятия были крепкими. Я не понимала, как они относятся ко мне, не понимала, насколько винят в убийстве Лоэрта.

— Ты сделала все правильно. — Леонор отстранилась. — Твоей вины нет. Слышишь? То, что он сделал с Дакотой… и с тобой. Я ужасная мать и наставник, раз допустила это.

— Вы ненавидели Лоэрта? — Было странно, что никто не скорбел о нем.

— О, Мирна. — Она посмотрела на меня со снисходительностью. — Ненависть — слишком сильное чувство для того, кто давно не был частью семьи. Лоэрт жил так долго, что пережил всех, кто мог его любить. Из его прямых потомков осталась только ты. Мы далекие родственники, совсем другая ветвь. Он прожил столько веков не потому, что был хорошим человеком, милая.

— Надеюсь, ты не чувствуешь угрызений, — неловко улыбнулась Нисса.

Я дернула плечом.

Ни Корвена, ни Давена не было. Мескер переминался с ноги на ногу, разглядывая гравий. Флорела и Йорван стояли столбом, кивая в такт словам о выздоровлении. Мы не общались, и это было наигранно.

Мы с Лоем разошлись у лестницы. Я пошла за Арденом.

В его комнате был полумрак, освещенный одним торшером. Тело ломило от энергии до жжения в желудке. Я не могла найти себе место. Быть с Арденом — значит помнить, что я натворила.

— Мирна. — Он сидел на краю кровати, наблюдая за моими метаниями. — Сядь.

Я опустилась на матрас рядом, скрестив ноги.

— Что тебя волнует?

Он хотел помочь. Но я не хотела признаваться. Озвучить это — то же самое, что признать факт банального убийства, а не великой миссии спасения.

— Ничего, — соврала я. Мне хотелось дать ему другую правду. Ту, что могла быть полезной. — Я видела озеро Скорвикс. То, где мы познакомились.

Уголок его рта пополз вверх.

— Видела?

— Ну да, когда медитирую. Это не просто медитация.

— И когда ты собиралась сказать?

— Сейчас, — пожала я плечами.

— Хорошо. Тебя тянет туда?

— Очень.

Он громко выдохнул.

— Там похоронен Марцелл. — Арден перестал улыбаться. — Тело осталось в воде.

— О боже…

— Тебя тянет к нему.

— Да… а я любила это озеро. — Я криво усмехнулась. — Из-за встречи с тобой. Тогда все было иначе.

— Я тоже любил его. Приходил каждый день. Вода гасила шум в голове, помогала держать концентрацию. В тот день я не ожидал гостей. Вообще-то, на озеро собирался Корвен. Я предложил пойти вместе, но он задержался. И я ушел один.

— Ужас. — Я поежилась. — Если бы там был Корвен, я бы уехала в ту же секунду. И ничего бы этого не было.

Мы рассмеялись.

— Иди говорила, там все плавают. И что оно совсем недавно стало вашим. Это правда?

— Хм. — Арден нахмурился. — Не помню, чтобы там кто-то плавал. Тебя волнует Иди?

— Да нет, хотела убедиться.

— Оно всегда принадлежало нам. Теоретически, пробраться могли.

Он встал и направился в ванную.

— Арден.

Он замер в проеме.

— Я хочу завтра съездить к мистеру Хендерсону.

— Соседу? — Он потянул футболку через голову.

Свет упал на рельеф его груди и кубики пресса. Зрелище было отвлекающим.

— Да. Мне кажется, он знает больше, чем говорит.

— Я о нем ничего не слышал. — Он бросил футболку на стул. — Я поеду с тобой.

Я прикусила губу, подавляя возражение. Арден скрылся за дверью, и вскоре зашумела вода.

Я быстро переоделась в пижаму и забралась под одеяло. Простыни были прохладными.

Мистер Хендерсон был болен старостью, но, может, если надавить, он расскажет больше. В том числе и о Сьюзи. Если Иди солгала про бабушку, она становилась скрытым игроком. Мысли перескочили на Вайолет. Почему она не ищет меня? Я лежала в больнице неделю, охраняемая одним лишь Лоем, но она не появилась. Если Странница должна предотвратить разлом, значит, ей нужно ускориться.

Свет торшера погас. Матрас прогнулся под весом.

Арден забрался ко мне. Без майки, в одних шелковых пижамных брюках. Его кожа была горячей после душа. Он притянул меня к себе, и я уткнулась носом в его плечо, вдыхая запах геля для душа. Его рука накрыла мою талию.

Стоило прикрыть глаза, как Лоэрт влез и в эту комнату, и в этот момент. Его лицо исказилось пламенем. Я дернулась.

Арден напрягся.

— Мирна?

— Не знаю, как спать…

Арден все понял.

— То, что там произошло, — не твоя ответственность, — твердо сказал он, поглаживая меня по спине. — Ты не убийца.

— Это не меняет того, что я сделала. Я чувствую этот огонь. Мне жарко.

Я вырвалась из его объятий и села. Воздуха не хватало.

— Мне нужно… мне нужно умыться.

Вскочив с кровати, я ушла в ванную.

Ледяная вода потоком смыла лихорадку, но не жар внутри. Я посмотрела в зеркало.

— Я никогда не отмоюсь от этого. Никогда.

Мне нужно было что-то сильнее. Что-то, что перекроет этот гул в крови. Арден. Его прикосновения, его власть.

Я стянула пижаму. Обнаженное тело, усыпанное мелкими увечьями, заставило память вернуться в начало, когда проблемой был кабан или камень, отлетевший от машины. Этот поток никогда не утихнет.

Слова Лоэрта резали глубже, чем раны тела.

'Я единственный, кто полюбит тебя такой.

Приму тебя любой. Разбитой и сломленной. Никто больше не даст тебе этого' .

Но он не знал про Ардена. Не знал, что я уже нужна. Что рядом есть тот, кто принимает меня и никогда не оставит. Кто готов бороться рядом.

Я хотела, чтобы Арден видел меня всю. Со всеми шрамами и огнем.

Выключив воду, я вышла из ванной.

В комнате было темно. Я подошла к тумбочке и щелкнула выключателем торшера.

Арден лежал, прикрыв глаза, но стоило лампе загореться, как он посмотрел на меня.

— Вау… — выдохнул он.

Он медленно прошелся по мне взглядом снизу вверх, ощупывая каждый сантиметр. Глаза скользили от лодыжек вверх, задерживаясь на изгибах, прожигая кожу. Перед ним не было убийцы. Перед ним стояла женщина.

— Мирна Эванз… — прошептал он, как молитву.

Я забралась на кровать, усаживаясь верхом на его бедра.

Его руки тут же легли на поясницу. Ладони были горячими. Он медленно провел ими вверх, по позвоночнику, заставляя меня выгнуться, а потом скользнул вперед, очерчивая грудь. Спустился к внутренней стороне бедра и большими пальцами дразняще задел самую чувствительную зону, воруя стон.

Он приподнялся, целуя ложбинку между ключиц, потом выше — шею и ниже — грудь.

Но вдруг замер.

— Мирна… — прошептал он, притягивая ближе. — Это опасно. И уже для меня.

— Это лучший способ контроля, — ответила я, накрывая его губы своими.

Он с трудом оторвался от меня, прервав поцелуй. Резко прижал меня к плечу, а сам зарылся лицом в мои волосы, жадно вдыхая запах.

— Ты стоишь любой боли, которую мне придется пережить, — хрипло произнес он мне в макушку.

Арден приподнялся, бережно поддерживая меня за талию, и аккуратно уложил на спину, устроившись между ног.

Его губы коснулись розовой, еще тонкой кожи шрама на левой руке.

Он целовал каждый след от огня, каждый рубец, оставленный моим безумием. Он целовал память о том, как я убила собственного отца, и в этом жесте было полное, безоговорочное отпущение грехов. Он принимал меня.

Глаза застлало влажной пеленой. Я не заслуживала этой нежности.

Я запустила пальцы в его густые волосы, перебирая пряди, гладя затылок.

Поцелуй в ямку между ребер, плечи, ключицы, живот.

Арден спускался ниже, оставляя влажные следы поцелуев, и медленно раздвигал мои ноги. Лицо оказалось между бедер. Он поднял на меня взгляд, и жестко обхватил бедра.

— Не закрывай глаза, — произнес он и, опустив голову, коснулся губами внутренней стороны бедра.

Я выгнулась, хватая воздух.

А потом он прижался к самому центру, и я вцепилась пальцами в простыни, комкая ткань. Время замедлилось. Остался только он.

Арден пил мои стоны, наслаждаясь каждым дрожанием моего тела. Казалось, прошла вечность, прежде чем он позволил мне рассыпаться на тысячи искр под его губами.

Арден поднялся. Одним движением избавился от пижамных штанов. И навис надо мной, опираясь на руки. Мы двигались в унисон, наслаждаясь глубиной момента. Я хваталась за плечи, спину Ардена, боясь упустить секунды нашей близости. Арден целовал меня каждый раз, когда стоны становились громче. И когда финал стер все мысли, энергия проломила комод с глухим треском.

И торшер погас.

Арден скатился на бок, уткнувшись лицом в изгиб шеи. Я развернулась к нему спиной, горячее дыхание щекотало кожу, пока ороткие поцелуи убаюкивали.

— Спасибо, что дала мне шанс, — прошептал он, целуя мое плечо.