Глава 8

Он выпучил глаза.

- Обучить тебя грамоте?! Тарро даст тебе лучших наставников. А я не наставник, учить грамоте не обучен.

Тавтологии он не заметил – и правда не учитель. Но меня это не волновало.

- Я ведь не ребенок, а взрослый человек. Я всему обучусь сама. Мне достаточно просто показать буквы. А тарро будет вам признателен, если вы привезете ему не совсем невежественную дочь. Просто купите у трактирщика тетрадь и перо с чернилами. Наверняка у него есть запас – и почему бы не продать одну штуку. Покажете мне буквы и некоторые слова. Тут и наставником быть не надо.

Альк вытаращился на меня как на малахольную.

- Тарро будет благодарен вам, если я хотя бы смогу узнавать буквы и читать простые слова! Вряд ли ему нужна безграмотная дочь. Нам все равно нечем будет заняться в дороге.

Он завис на целую минуту, а потом вскочил с кресла.

- Собери посуду на поднос и поставь к двери, - скомандовал коротко, а сам зашел в ванную.

Через пару минут я услышала из-за двери плеск воды. И как это понимать? Он молча согласился, молча отказал или еще думает над моей просьбой? Или у него поломка скриптов и он просто не знает, как отвечать на такое?

Я взяла поднос и пошла забрать посуду у Ло’Ар и Мели. Девочка еще выскребала свою миску. Пока она доедала, я присела на шконку.

- Вкусно, Мели?

- Очень, Кари! А ты с господином Альком кушала?

- С ним. Только он не господин, а просто альк. И это не его имя. Он служит альком у своего господина, тарро.

- А он… альк этот… он с тобой на одной кровати будет спать теперь? Как папа с мамой?

Ло’Ар запоздало шикнула. Я хихикнула.

- Он большой, я с ним не помещусь. Там две кровати. На одной он, на другой я.

- А он тебя не ссильничает?! – снова выдала девочка, заставляя Ло’Ар позеленеть.

А вот я не была особо шокирована. В ее возрасте и сама была в курсе подобного. Слава богу, хоть на себе не испытала.

- Не посмеет. Его тарро потом ему отрежет все, что торчит.

Ло’Ар едва не крикнула:

- Хватит болтать, Мели! Доедай и спать ляжем!

- Мама, опять ты сердишься на Кари! – воскликнула девочка.

Ло’Ар поперхнулась. А я сказала:

- Мама не сердится, Мели. Она беспокоится за нас с тобой. С нами случилось странное и непредвиденное. Нас ждет неизвестность. Поэтому она очень волнуется. Нам с тобой нужно помогать ей во всем. Как дома. Мы же семья. И должны делать друг другу хорошо. Слушать, что мама говорит и не капризничать. Она взрослая и знает, что для нас безопаснее. Поэтому не нужно с ней спорить и шуметь, надо просто послушать и сделать, как она велит.

Ло’Ар ошарашенно посмотрела на меня. Я улыбнулась ей, стараясь вложить в улыбку все тепло и сострадание, которое испытывала к ней, потерявшей дочь. Не знаю, удалось ли растопить ее сердце или она еще сильнее ополчится на меня. Но мне надо как-то общаться с сестрой и матерью – а у меня никогда в жизни не было ни той, ни другой. В приемной семье я не была.

Когда у меня обнаружился математический талант, меня перевели в гимназию и я стала привлекательным ребенком для удочерения… Но была уже взрослой. За подростками не стоят такие огромные очереди, как за малышами. Ну и я сама, вырвавшись из рядовых детдомовских условий в хорошую школу, была довольна переменами. И не так рвалась в семью. На претендентов в родители смотрела критично и скептически. Таких, чтобы расположили меня к себе безоговорочно, не встретила. А бросаться на любого желающего, лишь бы вырваться в семью, у меня уже не было потребности.

Так я и дожила сиротой до совершеннолетия и поступления в Вышку. Получила жилплощадь, причитающуюся мне от государства, и свободу, недоступную многим моим друзьям. При этом не была стеснена финансово: повышенные стипендии, гранты, дотации обеспечивали меня с головой.

Я многое потеряла в той, прежней жизни, которую оборвал лихач на внедорожнике. Свое жилье, независимость, блестящие перспективы… и кота, которого так и не успела завести. Как оказалось – к счастью. Вот только семьи у меня не было.

Я была в гостях у друзей и насмотрелась на разные семьи. Глядя на некоторые, радовалась своему сиротству и свободе. А на другие…

Юлька приглашала меня к себе на дачу через выходные. Я ждала эти «дачные дни» с замирающим, щемящим сердцем. Тепло и приветливость ее родителей грели меня, наполняли душу чем-то светлым, невыразимым. Но после этих поездок накатывала беспросветная тоска. По тому, чего я была лишена. Чего никогда не изведаю.

Вот и сейчас. Казалось, обрела семью, которой не было в родном мире. Да только семью суррогатную. Мать знает, что я подселенка. Чужачка. А перед сестренкой нужно в первую очередь играть спектакль. Я никогда не смогу рассказать ей о себе настоящей. Мне нужно отыгрывать роль ее сестры. Ради ее и своей безопасности. Так что у меня эрзац-семья, а не подлинная… Я все равно не обрела того, что было у Юльки.

А Мели выдала третий раз, шарахнув не только Ло’Ар, но и меня:

- Ты другая стала, Кари. Говоришь иначе. И вся другая… Как и не моя сестра.

Ло’Ар испуганно расширила глаза. А я потрепала девочку по волосам.

- Просто я взрослею, Мели. Ты тоже станешь совсем другой, и говорить будешь иначе, когда вырастешь.

Шумный выдох облегчения от Ло’Ар стал мне ответом. Да уж, ложь во спасение – нелегкое дело… Даже ребенку. Особенно ребенку.

Дождавшись, пока моя недо-семья закончит ужин, я составила на поднос посуду, попрощалась и пожелала спокойной ночи, затем вернулась в свою комнату. Как и приказал альк, убрала на поднос и нашу с ним посуду, поставила на пол у двери.

Альк вышел через несколько минут, велев мне заходить. Я поморщилась, не горя желанием мыться после кого-то. Но зайдя в ванную, с удовольствием обнаружила совершенно чистую воду и большую дымящуюся кадушку. Искупавшись, я переоделась в свежее платье из дорожной торбы Ло’Ар. В нем и улеглась на кровать.

Альк тоже лежал одетым, к моему облегчению. Не хватало еще голого мужика ночью на соседней койке. Грязная посуда куда-то делась: то ли альк вынес поднос в коридор, то ли впускал горничную.

У меня имелся к нему еще один очень важный вопрос. Я сильно подозревала, что он откажется отвечать, снова сошлется на тарро. Но все же собралась с духом и рискнула.

- Скажите, альк… Для чего вы везете мать и сестру Ка'Рин к ее отцу? Мели не его дочь… и вряд ли он любил Ло’Ар.

Он аж подскочил на кровати. Но совсем не для того, чтобы дать ответ.

- Не смей так их называть. И себя. Ты – Ка'Рин! Они – твоя мать и сестра! Не чьи-то еще!

- Хорошо, альк. Так зачем вы везете к тарро мою мать и сестру? Им было бы спокойнее жить дома. Ведь тарро нужна только я.

- Ты – дочь тарро. Они – твои родные. У тарро много врагов. Если про твоих родных узнают, похитят их, чтобы давить на тарро. Они должны быть под его защитой.

Хорошо если только под защитой. Лишь бы тарро не посчитал, что ему проще скормить лишние рты цуиссам, чем держать под своей защитой. Нет человека – нет уязвимости. Деревенская девчонка и без своих родных будет делать, что ей скажут…

А если не оправдаются его расчеты на магию Ка'Рин… судьба всех троих видна так же четко, как какашка на унитазе. Так что задача номер один передо мной – выяснить наличие этой самой магии раньше, чем окажусь во власти тарро. И если что – бежать всем троим.