Глава 6

Прямо вдоль тропы распласталось… не знаю, как это назвать. Больше всего оно походило на песчаного червя Дюны. Но не ровно округлой формы, а с невысоким хребтом из плавных зубчиков.

Мои спутники ничуть не испугались устрашающего создания. Бородач направлялся прямо к нему, таща за собой меня и девочку. Ло’Ар шла рядом с дочкой, даже не замедлив шаг. А вот малышка воскликнула:

- Цуисс! Мама, это же цуисс!

- Он самый, - хмыкнул бородач. – И ты на нем поедешь.

Мы приблизились к монстру. Длинное туловище шевельнулось, жуткая пасть повернулась к бородачу. Тот и бровью не шевельнул. Выпустил мою руку, указал на седло меж двух зубчиков.

- Залезай.

Кроме седла, к хребту чудища были приторочены и другие ездовые приспособления. Я неуклюже вдела ногу в стремя. Бородач подсадил меня, и я перекинула вторую ногу через хребет этого… цуисса. Не обратила внимания, что в зубец позади меня был вдет ремень. Бородач протянул этот ремень у меня под грудью и сомкнул пряжки. Надо же – как в самолете!

Он подхватил маленькую Ме’Лар и вместе с ней уселся позади меня. Ло’Ар пришлось вскарабкиваться впереди. Седло досталось лишь мне, остальные сидели прямо на ороговевшей шкуре чудовища.

Бородач издал шипящий звук – и чудище поползло задом! С таким длинным телом ему было не развернуться на лесной тропе. И оно просто пятилось несколько километров – с приличной скоростью разогнавшегося велосипеда. Меня уже начало мутить от езды задом наперед, как вдруг лесная тропинка кончилась и мы очутились на широком проезжем тракте.

Бородач спрыгнул на землю, Ло’Ар тоже. На обочине стояло нечто, больше всего напоминавшее то ли огромные крытые сани, то ли карету на полозьях… Наш пленитель снова что-то прошипел. Цуисс, свивая в клубок и раскручивая обратно свое тело, развернулся к саням хвостом. Бородач подцепил тросы по бокам саней и зацепил их за наросты на хвосте зверя.

Затем раскрыл боковую дверцу, приказал Ло’Ар с дочерью садиться в сани. Отстегнул мой ремень, ссадил меня на землю и велел залезать вслед за ними. Сам залез последним. Внутри сани оказались чем-то средним между купе поезда и убранством кареты в исторических фильмах. Никакой роскоши, позолоты, бархатной обивки. Сиденья отделаны грубым сукном, но с мягкой толстой подкладкой.

Ло’Ар с дочерью сели задом наперед. Я забилась в угол напротив, бородач сел рядом. Повернул ручку дверцы, блокируя ее, опять пошипел – и цуисс двинулся с места! Хотя как чудовище услышало тихий звук из нашей закрытой кареты – я не представляла.

Мы понеслись почти как автомобиль! Не на гоночной трассе, разумеется, и даже не на междугородней. Со средней разрешенной в городе скоростью. Дорога была необычайно ровной и гладкой – совсем не то, чего ожидаешь от средневековой цивилизации. По нашей грубой одежде и клинковому оружию бородача я уже решила, что угодила в общество с уровнем развития средневековья. Но похоже, здесь сравнения с историческими периодами Земли не прокатят.

Я скосила глаза на бородача. Он сидел с непроницаемой каменной физиономией.

- Господин, можно узнать ваше имя? Как к вам обращаться?

- Альк, - бросил он. – Тебя не мое имя должно волновать. Ты упала, ударилась головой и потеряла память. Твоя мать расскажет тебе все, что ты должна знать. Начинай, - скомандовал он Ло’Ар.

Женщина подняла на меня затравленный взгляд. Я вообразила, каково ей сейчас. Смотреть на тело родной дочери – и понимать, что это не она. Разговаривать с чужачкой, как с родной дочерью. А ведь она, быть может, считает меня виновной в гибели дочери. Люди в горе склонны винить в своей утрате кого угодно, без разумных причин. Горе затмевает разум.

Ло’Ар не успела ничего сказать. Малышка Ме’Лар выпалила с недоверием:

- Кари, ты потеряла память? А я?! Меня ты помнишь? Или тоже забыла?!

Я собралась остатки душевных сил и выдавила улыбку. Протянула руку, потрепала девочку по голове.

- Тебя помню. Не помню многое из того, что мы с тобой делали вместе. Как играли, о чем болтали… Но тебя саму – отлично помню! Даже не сомневайся!

Надеюсь, она не вздумает проверять и пытать меня вопросами, что она любит и что терпеть не может, какое у нее любимое лакомство и все в таком духе. Тогда моим заверениям грош цена. Но девочка робко улыбнулась, довольствуясь этим обещанием.

Ло’Ар шикнула на нее:

- Мели, помолчи и не лезь к… сестре. Нам нужно поговорить.

Девочка послушно примолкла и перестала ерзать. Ло’Ар уставилась в какую-то точку справа от моей головы. Вроде и в мою сторону смотрит, но наши взгляды не встретились. Несколько минут она молчала, то ли собираясь с мыслями, то ли набираясь духу. Наконец она заговорила:

- Мы живем… жили в деревне Тахира, что на западной окраине Дакрии, шестнадцать лет. Еще до твоего рождения. У меня был муж, Ри’Ото. Я встретила его, уже нося в своем чреве… тебя. Через два года после твоего рождения у нас родился сын, Ти’Сано. А еще через четыре – Ме’Лар. В прошлом году случился набег. На нашу деревню напало степное племя ворго. Все мужчины и юноши старше тринадцати лет взяли оружие, чтобы дать им отпор. Мой муж и сын доблестно сражались в первых рядах. И пали одними из первых.

Лицо женщины еще сильнее омрачилось. Да уж. Судьба жестока к ней. Неудивительно, что она так трясется над своей последней дочерью. Настоящей дочерью…

- Я – целительница и знахарка Тахиры. Лечу сельчан от хворей, помогаю роженицам разрешиться от бремени. Врачую скот. Моего мужа ты звала отцом. И он принимал тебя как дочь. Никак не выделял среди родных детей. Никто не знал, что ты не его дочь. Мы пришли в Тахиру вместе, и я была на сносях…

Тут малышка Мели опять не удержалась и перебила мать:

- Мама, значит, Кари не моя сестра?! Тетка Ле’Шат правду говорила, что она не папина дочь?! Он ругался на нее, говорил, что язык ей отрежет…

- Зря не отрезал! – бросила Ло’Ар. – Он у нее не в меру длинный и вечно лезет не в свои дела!

Я взглянула на смуглую, темноволосую и темноглазую Мели. Она и верно сильно отличалась от нас с матерью, бледнокожих, светлоглазых. Должно быть, муж Ло’Ар был темненьким и его родные дети тоже. И конечно, сельские сплетники удивились, что его смуглые гены не взяли верх над бледностью Ло’Ар…

На глазах малышки выступили слезы.

- Вот почему ты забыла меня, Кари… я не твоя сестра.

- Еще какая сестра! – пылко возразила я. – Мама-то у нас одна, значит сестра! И папа меня принял, как родную! И росли мы как сестры. И люблю я тебя как сестричку, так что не слушай этих злых языкастых теток! Пусть и правда прикусят свои языки! Мы сестры, Мели, даже не смей сомневаться!