Глава 12.

Змеи

Все последние дни я погружалась в дела арронда. Выяснилось, что делами отца заправлял Вениамин — единственный светлый маг в Дисгате. Это значительно упрощало дело: мы установили прямой контакт с помощью магпочты и теперь беспрерывно обменивались посланиями. Ксандр должен был прибыть со дня на день – одинокому всаднику требовалось около недели для того, чтобы преодолеть расстояние от столицы до моего родного края.

До следующего собрания Совета оставалось пару дней, но перед этим суду предстояло вынести приговор для предателей.

Они должны были предстать перед трибуналом на следующее утро после моего визита к Эйдену.

Небо разрезал кровавый рассвет — верное предзнаменование скорых казней. Несмотря на потенциальную опасность со стороны Дэмиана и на явный недостаток сна, на душе наконец-то воцарилось спокойствие.

Еще до рассвета мне принесли записку от Эйдена: он согласился на мои условия. Уже сегодня Герта пройдет дополнительные проверки, а затем будет выслана из столицы. Настоятельная рекомендация не видеться с ней больше смахивала на приказ, однако я не могла сказать, что расстроилась этим фактом.

Я не знала, что сказала бы ей. Чувствовала себя так, словно сочное яблоко, которое я с удовольствием поглощала, оказалось вдруг червивым и с гнилью. И невозможно понять: то ли этот тухлый вкус мне теперь мерещится, то ли я все же отхватила кусок.

Впрочем, теперь это абсолютно неважно. Наши пути расходились — возможно, навсегда. Останься Герта здесь, наверняка бы еще не раз стала моей уязвимостью, рычагом давления.

И вот я здесь — встречаю кровавый рассвет на пути в зал суда, любуясь, как алые блики оседают на каменных стенах.

Охрана больше не сопровождала меня повсюду, словно я наконец-то перестала быть угрозой спокойствию этого замка.

А охранять меня… зачем?

Как будто кто-то решится открыто напасть на ведьму. Для этого нужно иметь либо слепую убежденность, либо крайнее отчаяние, либо чрезмерную самонадеянность. И как раз этим ранним утром мне удалось узнать, у кого они имелись в избытке.

Хрупкая фигура Эмили вынырнула из-за угла пустынного коридора, ведущего в нужное мне крыло. Девушка вздрогнула, замедлила шаг на пару мгновений, а затем сцепила зубы и пошла прямо на меня. Мои брови взлетели от удивления: мне кажется, это был первый раз, когда она сама решила ко мне приблизиться.

Мне было настолько любопытно, что она задумала, что я не предприняла и малейших попыток ее остановить. Вот, она поравнялась мной, сжимая в руке какой-то бутылек. Его содержимое выплескивается на мое платье, и там, где жидкость соприкасается с тканью, цвет теряет насыщенность, становясь бурым с зелеными разводами. Кожу под намокшей одеждой начало неприятно пощипывать – без светлой магии в составе не обошлось.

Кажется, для нее это просто способ привлечь внимание, потому что дальше последовала пламенная речь.

– Предупреждаю тебя, Ассия оре Дисгат. – Ее голос дрожит от триумфа, словно она невероятно гордится содеянным. – Оставь моего жениха в покое! Я знаю, что ты его околдовала, и лишь вопрос времени, когда это станет известно остальным. И тогда твое тело будет качаться в петле на городской площади. Слово будущей королевы!

Не знаю, какую она реакцию ожидала, но точно не того, что я зайдусь в тихом издевательском смехе.

– Ты даже этого не знаешь, моя дорогая? Эйден — антимаг, на него невозможно повлиять магией. – Выдала я, наслаждаясь, как ее триумф медленно исчезает, уступая место растерянности.

До чего же забавно: она и вправду уверена, что я являюсь источником всех ее бед и коварной разлучницей, а теперь еще и принялась бороться за свою любовь и жениха. В ее истории я самая настоящая злодейка, пытающаяся лишить ее заслуженного счастья. А главный герой – вовсе не эгоистичный манипулятор, а прекрасный принц… простите, уже король, опутанный темными чарами.

Так мило, что слезы приходится утирать. Ах, погодите, это же от смеха.

На нее даже злиться нельзя – настолько она очаровательна в своих заблуждениях и борьбе за идеалы. Всего лишь красивая кукла, которую я когда-то считала соперницей и даже чем-то завидовала.

Глаза девушки слегка расширились, словно смысл слов только что начал до нее доходить.

– Что? Я вам не верю… – Растерянно пробормотала она.

– Ты у него на коротком поводке. Всего лишь ступенька в лестнице, по которой он взошел на престол. И поверь, он даже не расстроится, если она вдруг сломается. Просто потому, что больше не нужна.

Она затрясла головой, словно стараясь вытряхнуть из нее услышанное.

– Это ложь! – Воскликнула она, сжимая пустой бутылек побелевшими пальцами. Я раздраженно вздохнула. Ее мозг просто не способен принять правду, тем более от кого-то вроде меня.

Не мне ее спасать, а сама себе она уже не поможет.

– Даже чуточку жаль, что ты об этом забудешь. – Абсолютно искренне произнесла я. – Ведь, зная правду, у тебя был бы шанс вырваться. Но ты — такая очаровательная игрушка и так занимательно смотреть, как ее ломают…

На ее очаровательном лице застыло непонимание и страх. За поворотом послышались чьи-то голоса. Следует разобраться с этой грязью как можно скорее.

Я могла бы использовать свою силу, чтобы просто очистить платье, но этого было недостаточно. Эмили не заслуживает знать правду. Ту самую, в которой ее прекрасный принц — на самом деле чудовище, не имеющее к ней и капли любви.

Я разворачивала время вспять, наблюдая, как испуганное лицо становится торжествующим, а затем преисполненным ненавистью и решительностью.

И когда мы поравнялись на этот раз, щупальце тьмы перехватило занесенную руку Эмили в жесткой хватке.

– Не вступайте в игру, в которую не умеете играть, леди Даррен.

***

Участников мятежа вполне ожидаемо приговорили к смертной казни. Жить им осталось меньше суток — событие должно было состояться следующим днем с восходом солнца, на главной столичной площади. Указы вскоре оказались подписаны, пару истеричных особ вывели из судебного зала сразу после оглашения приговора, а вестники отправились оповещать жителей — толпа явно соскучилась по зрелищам.

Присутствие членов Совета было добровольным, но для себя я решила, что непременно пойду. Система правосудия нисколько не отличалась от той, к которой я привыкла в Дисгате, поэтому в юношеские годы мне не раз приходилось лицезреть высшую меру наказания.

К тому же стены замка опостылели мне едва ли меньше, чем в свое время убежище Эйдена. Я чувствовала себя в ловушке, но на этой раз из-за внешней угрозы. На площади соберутся почти все значимые лица королевства, но защиты замкового “сердца” у них не будет.

Зато буду я. Вновь готовая броситься на передовую, но уже по доброй воле — просто потому, что не хочу всю жизнь сидеть под чужой защитой, трясясь в ожидании неизвестной участи.

Предчувствие беды надвигалось подобно грозе, и, видимо, не на меня одну. Эйден был напряжен, но отдавал приказы уверенно, как и подобает королю. В видениях моего будущего сцены нападения нет, но, возможно, есть в его?

Увы, посмотреть на его линию мне так и не удалось – покинув зал суда, он исчез в неизвестном направлении, оставляя меня один на один с тревожными мыслями.

Они не отпускали меня до утра следующего дня, когда я, поднявшись с кровати, приготовилась облачаться в привычное черное платье.

– Траур по королю Маэлису завершен. – Тихим голосом напомнила София.

– Плевать. – Скривилась я. Кто определяет ценность кончины одного человека и почему он ставит ее выше десятка смертей, что наверняка произойдут сегодня? – Мне хочется быть в черном.

Больше вопросов не последовало, поэтому буквально через полчаса я уже подходила к запряженной карете, что должна была отвезти меня на столичную площадь.

Несмотря на холод и мелкий дождь, во дворе замка было многолюдно. Висевшие в шкафах наряды наконец-то дождались своего звездного часа, и теперь придворные блистали яркими тканями и модными фасонами, стараясь перещеголять друг друга. Меня это даже позабавило: после продолжительного траура они хватались за любую возможность развлечься, даже если то была казнь.

Праздник жизни на чужих костях.

Если тут и проходило негласное соревнование за всеобщее внимание, то я его определенно выиграла. Мои черные одеяния и белый плащ за спиной притягивали больше всего взглядов — вопросительных, негодующих, пытливых. Я чувствовала себя черной вороной посреди прекрасных райских птиц.

Птахи щебетали что-то приветственное, сверкая искусственными улыбками. После моего назначения слухи о возможном предательстве улеглись, и теперь на их лицах читалось явное стремление наладить контакт. Я отвечала не менее фальшивой гримасой, старательно подавляя в себе желание послать это высокородное общество как можно дальше.

Едва я оказалась в экипаже, он незамедлительно тронулся, присоединяясь к цепочке медленно ползущих карет. Мерное покачивание, пасмурная погода и недостаток сна довольно быстро сморили меня, поэтому большую часть пути я продремала, привалившись к дверце.

Разбудили меня голоса столичных жителей, доносящиеся снаружи кареты. Обсуждали провалившийся переворот, злорадствовали по поводу скорой смерти мятежников, а еще мое сознание зацепилось за прозвище короля, раздающееся со всех сторон.

Эйден Защитник.

Без повсеместной популяризации тут вряд ли обошлось, но теперь это звонкое имя гремело изо всех щелей, прославляя нового правителя. Стало немного обидно. После всего случившегося мне полагалось как минимум звание “Ассия Спасительница”, а не до конца отмытое клеймо предательницы.

Впрочем, выйдя из кареты, я уже была согласна и просто на “Ассию”, потому как опасливые шепотки “ведьма” и “чудовище” раздавались во всех сторон. Неблагодарная челядь. Это ситуация вызывала прямо-таки иррациональную злость, из-за чего выражение моего лица, скорее всего, было особенно пугающим.

Нужно отвлечься, – подумала я осматриваясь по сторонам. В центре площади соорудили высокий помост, над которым покачивались три петли. Учитывая количество приговоренных, мы задержимся здесь до самого вечера. Надо было поесть прихватить, – не без иронии подумала я, занимая предложенное место на полукруглой трибуне. В ее центре расположилось удобное кресло, обитое красной тканью – очевидно, для короля.

К счастью, дождь прекратился, но свинцовые тучи продолжали нависать над столицей, грозясь в любой момент исторгнуть холодные струи. Жители стекались со всех сторон, наполняя пространство просто оглушительным гулом. В толпе сновали карманники, и с разных уголков площади то и дело раздавались гневные крики. Торговки ловко лавировали в этом скопище, предлагая выпечку.

Вся эта суматоха отчего-то наполнила меня ностальгией. За годы жизни в родном арронде я скорее привыкла к подобным сборищам, нежели к грандиозным балам. А вот некоторые придворные наконец-то осознали, куда именно явились.

Особое удовольствие мне доставило бледное лицо Эмили, которую, к слову, посадили даже дальше от короля, чем меня. Ведь места рядом с ним полагались членам Совета. Среди последних не было только Айса – вероятно, тот не захотел смотреть на казнь собственного отца. Остальные были уже здесь при полном параде: торжественные одежды, за плечами болтается плащ цвета своего арронда.

Мой взгляд даже выцепил Лестера и Иви – принцесса, к слову, выглядела очень даже бодро и была искренне заинтересована происходящим.

Наконец, когда основные приготовления завершились, на площадь въехал королевский кортеж. Толпа встретила его ожидаемым ликованием, подбрасывая в воздух шапки, платки и другие предметы одежды. Боги, надеюсь, те летающие панталоны мне просто померещились.

Эйден явился народу, что расступался перед ним подобно воде у носа парусника. Темные одеяния сменились на белое с золотым, в ножнах на поясе внушительных размеров меч, на плечах синий плащ – почти так же он выглядел в тот день, когда я впервые его встретила.

Двое стражей довольно безуспешно пытались разогнать толпу, что смыкалась за его спиной, словно отрезая пути к отступлению. Люди что-то выкрикивали ему, и иногда Эйден останавливался, что-то внимательно выслушивая и кивая, иногда отвечая. Выражения лиц говоривших в такие моменты становились какими-то фанатично преданными.

А он хорош. – Отстраненно подумала я, не в силах представить, чтобы Маэлис или, например, Ксандр, занимались чем-то подобным. Возможно, он так старается только на первых порах, но эффект определенно был: через несколько минут толпа уже начала вовсю скандировать:

– ЭЙДЕН ЗАЩИТНИК!

Я наблюдала за всем этим с отстраненным выражением лица, в то время как эти выкрики подхватили даже наши трибуны. Монаршее шествие до пустого красного кресла заняло не менее двадцати минут. За это время успели привезти пленников в телегах с высокими металлическими прутьями и крышей.

Стража окружила помост и под ликование толпы вывела первую тройку. Неясное предчувствие укололо грудь, и я невольно осмотрела площадь еще раз, пытаясь понять, сколько тут вообще военных.

Мундиры мелькали в толпе, окружали площадь по периметру и толпились рядом с трибунами, готовые в любой момент защищать короля. Если верить внутренним ощущениям, то здесь присутствует не менее десяти светлых магов.

Если это столпотворение вдруг решит сойти с ума, то хватило бы и одного. Значит, Эйден, как и я, ждет внешнюю угрозу.

Чувство тревоги достигло апогея, когда первая троица взобралась на помост. Их лица были мне знакомы, вероятнее всего, с бала, но я упорно не могла вспомнить, как их зовут. Впрочем, скоро распорядитель казни исправил это недоразумение, громко зачитывая имена и список преступлений против короны.

Толпа притихла, внимая каждому слову.

Преступники, одетые в простые серые рубахи и темные штаны, взирали почти равнодушно. Голые ступни посинели от холода. Я смотрела на них неотрывно, чуть подавшись вперед. На шеях затянула петли, и под кровожадное ликование толпы опора под ногами исчезла.

Эмили зажмурилась, что-то шепча себе под нос — не знаю почему, но мой взгляд продолжал возвращаться на нее. На лице Эйдена не дрогнул ни один мускул, но наши глаза на секунду встретились, словно ему тоже была интересна моя реакция. Я коротко улыбнулась одними губами и перевела взгляд на происходящее на помосте.

Пока все шло по плану. Следующую троицу выволокли из той же телеги и заставили ждать, пока виселица освободится.

Наведенные в их сторону мечи красноречиво говорили, чем закончится попытка побега.

Словно им есть что терять.

Я позволила себе перевести дух, продолжая сидеть с дико колотящимся сердцем. И вскоре осознала, что интуиция меня не подвела: раздался чей-то вскрик и из толпы на деревянный помост прилетело одновременно несколько предметов размером с яблоко.

С громким хлопком они принялись источать плотный едкий дым. Стражи закашлялись и упали на колени, исторгая из легких кровь. Белое облако принялось увеличиваться в объеме, грозясь перейти на зрителей, что отхлынули от места казни и принялись издавать панические вскрики. Началась давка.

Одновременно с этим произошло две вещи: маги выставили щиты, не давая дыму покинуть уже отвоеванное пространство, а я принялась разворачивать время до того момента, как первая троица приговоренных лишилась опоры под ногами.

Толпа вновь ликовала, не зная, что произойдет через несколько минут.

Мы с Эйденом переглянулись, с абсолютно точным пониманием, что предотвратить мы это вряд ли сможем. Если злоумышленники поймут, что их вычислили, то вполне могут выпустить ядовитый дым прямо в толпе.

Секунды стремительно таяли, пока я пыталась решить, что делать дальше. Я могла бы перехватить контроль над сознанием нападавших, если бы знала их точное количество и местоположение. Эх, зря я так рано повернула время вспять — нужно было досмотреть представление до конца и узнать все, что приготовил для нас противник.

Наверно, я только в этот момент до конца осознала, почему Эйден не стал предотвращать произошедшее той трагической ночью. Зачем вычислять вероятности развития событий, если их можно просто увидеть?

Пожалуй, и сейчас это единственный выход. Что бы ни произошло, мне просто нужно дожить до конца и сберечь достаточно сил, чтобы отмотать события. Звучит не так уж и сложно, верно?

Жаль, что донести эту идею до Эйдена я не успела — он предпочел действовать на опережение.

– Маги! – Его предупреждающий голос раскатился над площадью в тот момент, когда снаряды взвились в воздух, перекрывая гул толпы. Внутри царапнула тревога. Не успеют же!

Выругавшись сквозь зубы, я устремила силы наперехват. Время стало тягучим, а полет растянулся на десятки секунд, каждая из которых отмерялась стуком моего сердца. Моя тьма взвилась в воздух, поглотила летящие ядра, стараясь уничтожить.

Не получилось. От моего вмешательства артефакты активировались прямо в воздухе, испуская дым. Белое облако принялось разрастаться, накрывая собой всю площадь, подобно плотному туману. Снова крики, паника, давка – кажется, они неизбежны при любом раскладе.

Однако в чем-то мне все же повезло: тьма смогла уничтожить токсичный элемент, и теперь накрывавшая нас белая пелена лишь уменьшала видимость. Подул резкий ветер – кажется, маги пытались развеять дым, но не преуспели.

Я перевела взгляд на помост, тонущий в белом тумане. Из толпы отделилось несколько темных фигур и легко взлетели на него, сжимая в руках мечи. Судя по маскам на лице, они ожидали, что стража будет выведена из строя ядовитыми парами, и теперь недоуменно переглядывались. Однако отступать было поздно. Сталь скрестилась, выбивая целый сноп искр.

Казалось, их судьба была предрешена: уж слишком очевидно было преимущество королевских людей. Но как оказалось чуть позднее, их появление было лишь отвлекающим маневром. Еще два десятка похожих фигур явились из тумана и ринулись к плененным мятежникам. На мостовую полилась кровь стражников.

Заговорщики брали в руки оружие поверженных солдат, приготовившись сражаться за свою жизнь. Они срывали замки на клетках, выпуская все больше и больше предателей на свободу.

Поняв наконец, что дело начало пахнуть жареным, придворные повскакивали со своих мест. Путь к каретам оказался отрезан панически настроенной толпой, что металась в тумане в поисках выхода с каким-то отчаянным безумием. Присмотревшись, я внезапно поняла, что на краю площади белая завеса сгущается и мало кто рискует в нее соваться.

Быстрым шагом Эйден направился вниз, на ходу снимая мешающий плащ. Другой рукой он сжимал меч, готовый пустить его в ход.

– Именем короля! Всем приказано покинуть площадь! – Раздался чей-то надрывный крик.

Усиление голоса магией не работает? – Осознание накрыло, словно вспышка, пробуждая острое чувство дежавю.

– Артефакт переноса сломался! – Возмутился кто-то справа от меня.

Точнее, не так: вся светлая магия вновь оказалась бесполезна. Точно так же, как и в ту ночь. Значит, Дэмиан либо уже здесь, либо вот-вот появится.

А следом сознание буквально ошпарило другой мыслью: Эйден не реагирует на мою магию, а значит, если он получит серьезное ранение или умрет, то это будет конец. Скорее всего, для всех нас: мало толку просто отмотать события. Нужно чтобы кто-то, имеющий права принимать решения, о них знал.

Я снова выругалась, осознавая, что мой план “просто наблюдать” летит в бездну. Я принялась прорываться вниз, на ходу призывая кинжал. Прикосновение к прохладной рукояти немного успокоило и придало уверенности.

И очень вовремя — впереди раздался просто оглушительный визг, принадлежащий, кажется, Эмили, и из-под края ее платья начала пробираться змея. Золотая чешуя неестественно сверкала, словно на ярком солнце, тело извивалось под неестественными углами. Блондинка забралась на свое кресло с ногами, тыча указательным пальцем на тварь, глаза которой оставляли за собой красный след в воздухе.

А вот и брошь Герты нашлась, – ирония этой мысли граничила с истерикой.

С каждым движением змея увеличивалась в размерах, словно впитывая в себя окружающий хаос. Воцарилась темная, давящая атмосфера — от нее хотелось либо упасть на землю, вжимаясь телом в холодные камни, либо бежать без оглядки.

Я не сделала ни того ни другого. Мои ноги просто вросли в ступени трибун, пока я, сжимая в руке кинжал, следила за приближением твари. Туловище, что в самом начале было не толще моей руки, увеличилось в размере и теперь едва ли уступало бревну. Верхняя часть поднялась в воздух, заслоняя собой небо.

Я тяжело сглотнула, осознавая, что пугающие глаза смотрят прямо на меня.

Кинжал в руке стал казаться жалкой игрушкой. Я им не то что шкуру не пробью — даже не поцарапаю этого монстра. Мой план, согласно которому мне следовало беречь силы в ожидании развязки, стал казаться все более неудачным.

Хвост змея всколыхнулся, разрубая помост пополам.

Черт с ней, с развязкой! – Нервно подумала я, выпуская свою силу. Нужна всего лишь пара минут — вновь попасть в тот момент, когда эта тварь появилась. Время уже почти привычно пошло вспять, а я ринулась к Эмили, до смерти напугав мелькнувшим почти перед самым ее носом кинжалом.

– Стража, спасите! – Завизжала она в истерике, глядя на меня расширившимися от ужаса глазами. – Ведьма хочет меня убить!

На вылезшую из-под платья змею она едва ли обратила внимание. Я занесла кинжал как раз в тот момент, когда блондинка обмякла на своем кресле, видимо, лишившись чувств от переживаний.

Лезвие воткнулось в блестящий бок рептилии, мне на лицо что-то брызнуло, а голова твари извернулась и впилась мне в руку. Все тело, от макушки до кончиков пальцев на ногах обожгло огнем, словно вместо яда из ее зубов вырывалась лава. Я закричала, пытаясь стряхнуть змею, что, как и в прошлый раз, начала увеличиваться в размерах.

Она меня сожрет или раздавит. – Промелькнуло осознание в перерывах между вспышками нестерпимой боли.

Чья-то смазанная фигура возникла рядом. Эйден, чьи белые торжественные одеяния были запачканы кровью, размахнулся мечом и со всей силы ударил по монстру.

Зубы разжались, выпуская мою онемевшую руку. Змея нацелилась на короля, испуская мерзкий шипящий звук. Я воспользовалась моментом, чтобы ударить ее тьмой, но…

Ничего не вышло.

Все мое тело пульсировало в такт биению сердца, пытаясь вывести из крови остатки жгучего яда. Отголоски боли заставляли мышцы конвульсивно сжиматься. Магия не отзывалась, словно на мне вновь были ненавистные антимагические браслеты.

Монстр явно об этом знал, потому что моментально сбросил меня со счетов, переключившись на менее сговорчивую добычу. Теперь все его внимание сосредоточилось на Эйдене, держащем перед собою меч. Учитывая, что переломить и самого Эйдена, и его меч не составило бы особого труда, было странно, отчего эта тварь медлит.

– Магии нет. – Тяжело дыша, сообщила я, неуверенная, что король услышит хоть что-то в этом гаме.

– Сними кольцо переноса с Эмили и выбирайся за пределы тумана. – Напряженным голосом ответил Эйден, не спуская глаз с гипнотизирующего взгляда змеи. – Быстро!

Настроение геройствовать закончилось, поэтому предложение мне понравилось. Я стащила все кольца, включая помолвочное, с ее по-прежнему безвольной руки — целых пять штук! — после чего начала торопливо выискивать нужное, отмеченное особой руной. Остальные покатились по деревянным ступеням, теряясь в темном провале между досок.

Я попыталась подняться на дрожащих ногах, но змей не готов был так просто отпускать свою добычу. Гибкий хвост обхватил меня за талию так сильно, что я едва могла сделать вдох. Я забилась в стальной хватке, цепляясь ногтями за золотую чешую и раздирая руки до крови.

Эйден сжал зубы, поза напряжена до предела, руки, сжимающие меч, побелели. Меч, что бесполезен против шкуры этого монстра, в тумане, где не работает светлый дар подчиненных ему магов.

Легкие разрывало от недостатка воздуха, и я из последних сил воззвала к своей тьме. То ли действие яда ослабевало, то ли обещанный выброс способностей перед смертью сработал, но она откликнулась. Тонкие щупальца впились в шкуру змеи подобно когтям, раздирая плоть. Выступила черная жидкость, напоминавшая по густоте кровь, но тварь будто бы и не заметила моих слабых потугов.

Эйден бросился вперед, пытаясь атаковать морду. Вместо того чтобы пронзить золотую чешую, меч раскололся на множество частей, лишая его последнего оружия.

А дальше произошло то, чему я не могла найти ни одного правдоподобного объяснения.

Во взгляде короля вдруг появились искры яркого серебристого цвета. Почти такие же, как бывают у магов. Туман вокруг нас начал стремительно отступать, словно наткнувшись на невидимый барьер. Эта странная магия… или, точнее, антимагия, начала расходится во все стороны, подобно кругам на воде, разрушая любые наложенные чары.

Змей безвольно обрушился на мостовую, алые глаза погасли, а массивное тело принялось разрушаться на глазах, оборачиваясь черным пеплом. Я упала на колени, жадно вдыхая воздух и придерживая сдавленные ребра. В паре метров от нас блеснула золотая брошь – все, что осталось от внушительного монстра.

Эйден шагнул ко мне. На его лице ясно читалось, что он и сам не понял, что именно произошло. Эмили пошевелилась и приоткрыла глаза. Увидела меня на коленях. Эйдена, нависающего над моей сгорбившейся фигурой.

– Любимый, ты спас меня. – Слабо выдохнула она, явно поняв сцену превратно. Желание украсить площадь ее трупом стало просто невыносимым.

– Наверно. – Подтвердил он в замешательстве, глядя на меня с беспокойством. – Ассия, регенерация.

Теперь понятно, почему он не спешил приближаться: боялся, что рядом с ним магией пользоваться не смогу. Тьма все же отозвалась, чему я несказанно обрадовалась. В боку что-то щелкнуло: кажется, сломанное ребро встало на место.

– Арестовать… надо арестовать… – Невнятно бормотала Эмили, глядя прямо на меня. Боги, если она не заткнется, я за себя не ручаюсь. Объяснять произошедшее было некому: все случайные зрители покинули трибуны, как только рядом объявился змей, я просто не видела в этом смысла, а Эйден, кажется, даже не понял ее лепет.

Избавившись от боли, а заодно от остальных последствий схватки, я перевела взгляд на продолжающееся на площади сражение. К счастью, большинству все же удалось найти выход с площади, а вот некоторым не повезло стать живым щитом в руках мятежников. Они и сейчас ими прикрывались, неумолимо следуя в сторону городских улиц.

Мой взгляд остановился на беременной девушке, которую держал в руках лорд Берок, отец Айса. Лезвие меча было плотно прижато к ее шее, а множественные неглубокие порезы говорили о том, что рука его не так тверда.

Мне хватило одного взгляда на эту картину, чтобы тьма заполнила собой каждый уголок души. Ненависть, черная и удушающая, сдавила мне горло. Я больше не берегла силу — она выскользнула за пределы тела, вычисляя каждого, кто должен был сегодня погибнуть на этой виселице.

Достаточно просто завладеть их сознанием. Достаточно просто отдать приказ.

Их жизни прерывались с негромкими вскриками, раздающимися со всех сторон. Тьма свирепствовала, словно сводила личные счеты с каждым. Люди сбегали, не зная, кого стоит бояться больше: мятежников или меня.

Все закончилось в тот момент, когда последний из них упал на мостовую, окрашивая ее своей кровью. А тьма распахнула приветливые объятья свои.