Глава 13.

Нападение

Очнулась я под вечер. В своей комнате, под одеялом, что было настолько тяжелым, что казалось могильной плитой.

Попыталась сесть и откинуть его в сторону, но это простое движение было встречено темнотой в глазах.

– Госпожа. – На стуле рядом с кроватью сидела София. При моем пробуждении она встрепенулась и вскочила со своего места, окидывая меня беспокойным взглядом. Усталость на ее лице разбавилась едва заметным облегчением. – Я сейчас же доложу, что вы очнулись.

Я проследила за ее стремительно удаляющейся фигурой и потянулась к предусмотрительно наполненному стакану с водой. Руки едва заметно подрагивали, но в теле боли не было. Тьма слабо пульсировала по венам, а попытки ее призвать закончились кровотечением из носа.

Кажется, там на площади я перестаралась. Поддалась эмоциям и использовала все силы, что у меня были. Даже не так: тьма буквально вырвалась из меня, словно что-то послужило спусковым крючком. Какой-то мощный триггер…

Додумать эту мысль я не успела — появление Софии было столь же стремительным, как и исчезновение.

– Его Высочество принц Лестер скоро будет здесь. – Доложила она, возвращаясь на свое место у моего изголовья.

– Почему он? – Нахмурилась я. Голос слегка охрип после длительной отключки.

– Таков приказ. – София поправила выбившуюся из-под чепчика прядь волос и нерешительно потянулась к флакону из плотного темного стекла, что стоял на прикроватном столике рядом с графином. – Целитель, что осматривал вас, настойчиво рекомендовал эту настойку…

Ее голос звучал неуверенно, словно девушка заранее знала, что я откажусь. Так и произошло.

– Ничего не нужно. – Отрезала я, предпринимая очередную попытку сесть. София ринулась подтягивать подушки повыше, чтобы мне было удобнее. – Сколько прошло времени?

– Четыре часа с того момента, как вас принесли в замок.

Я кивнула и потерла переносицу большим и указательным пальцем. Мысли, словно пугливые рыбы, ускользали от моего внимания, и сконцентрироваться ни на одной не получалось.

Полагаю, спрашивать ее о том, что случилось, было бесполезно. Софии не было в городе, а после, скорее всего, она не имела права от меня отлучаться. Вся надежда на Лестера, которому, очевидно, зачем-то поручили явиться ко мне после пробуждения.

На исполнение этого приказа ему потребовалось минут пятнадцать, за которые я успела окончательно очнуться. На лице среднего принца застыло волнение, но вряд ли оно было связано со мной.

– Как вы, леди Дисгат? – Первым делом спросил он, оглядывая меня с беспокойством. Тон сухой и официальный, словно это не он флиртовал и просил называть его по имени несколько недель назад.

– Бывало и лучше. – Притворяться, что чувствую себя замечательно, я не стала – мой лимит геройств на сегодня давно исчерпан. – Расскажете мне, что происходит? Много ли пострадавших?

– Маги все еще занимаются изучением места событий. Мы ждем отчет с точными цифрами. – Проговорил он, отводя глаза в сторону, словно раздумывая, как сообщить новость, которая мне не понравится.

– Члены Совета живы? И… король?

– К счастью, да. Все они сейчас на срочном совещании вместе с генералом Даррен. Боюсь, что мы получили очень тревожные новости с восточной границы. Дисгат захвачен Далмарийской империей.

В голове разлился какой-то звон. Горло пересохло.

– Когда это случилось? – Прохрипела я и, вновь схватив стакан, сделала большой глоток воды.

– Нападение случилось сегодня в полдень, примерно в то же время, что и инцидент на площади. Его возглавлял Дэмиан Алмар. – Произнес Лестер, тщательно контролируя голос. А я внезапно вспомнила, что его брат как раз должен был прибыть в арронд в ближайшее время.

– Есть ли вести от Его Высочества принца Ксандра?

– Боюсь, что нет. – Он покачал головой. – Вчера вечером он достиг границы арронда, о чем свидетельствует его последнее послание. В настоящий момент связь с Дисгатом потеряна. Мы не знаем, что там происходит.

Зная о разрушительных способностях Дэмиана, я живо представила руины фамильного замка и орду его солдат на улицах прилегающих деревень. Боги, я словно наяву увидела горящую крышу любимой таверны и лежащего в луже собственной крови Грегора — сына помощника моего отца, что был много лет безответно в меня влюблен.

Вот зачем нужно было это нападение на площади: отвлечь наше внимание, выжать из меня все силы, чтобы я не смогла предотвратить нападение на Дисгат. Вкус победы, что еще недавно будоражил разум, стал отдавать гнилью.

– Я… Мне нужно быть на этом собрании. – Я попыталась слезть с кровати, но тело не слушалось. – Я знаю арронд лучше, чем кто-либо. Если планируется ответное наступление, то я могу помочь.

А еще я лучше, чем кто-либо представляю, на что способен Дэмиан. По крайней мере, я хотела на это надеяться.

– Вам приказано отдыхать. – Лестер перевел взволнованный взгляд на служанку, словно говоря: “уложи ее обратно”. – Насколько я знаю, о наступлении речь пока не идет. Скорее, об укреплении восточных границ. Вам составят подробный отчет в самое ближайшее время.

Я устало рухнула на кровать, признавая здравомыслие этого приказа. Сомневаюсь, что принц любезно согласится донести меня на руках до зала заседаний.

– Хорошо. Прошу незамедлительно докладывать мне обо всем, что касается нападения на Дисгат. – Я не была уверена, что могла просить Лестера о подобном, но он понимающе кивнул.

– Король уже отдал соответствующие распоряжения. Мы все ждали, когда вам станет лучше.

Я посмотрела на Лестера внимательнее: в его взгляде опаска и одновременно уважение. Настораживает.

– А что с мятежниками? Удалось ли кому-то из них бежать? – Спросила я, уже подозревая, каким будет ответ.

– К счастью, нет. Вам удалось это предотвратить. Признаюсь, зрелище было незабываемым. Думаю, что у всех, кто его видел, еще долго не возникнет мысли совершать преступления против короны. А уж то, как вы легко расправились с этим монстром…

Принц издал легкий смешок. Похоже, Эйден не стал рассказывать, что произошло там на самом деле, отдавая мне лавры своей славы. Только какой в этом смысл, если Дэмиан наверняка понял, кто вывел змея из строя? Или не понял?

Если подумать, в это время вовсю шло нападение на Дисгат, а значит, он не мог контролировать свою игрушку постоянно.

– Да уж… Прошу прощения, я бы хотела отдохнуть. – Произнесла я, одаривая Лестера извиняющейся улыбкой. На самом деле мне хотелось побыть одной и подумать обо всем произошедшем, но едва за принцем закрылась дверь, меня вновь нестерпимо потянуло в сон. Здраво решив, что мое скорейшее восстановление важнее, я устроилась на подушках поудобнее и закрыла глаза.

Пробуждение было внезапным, неприятным, словно кто-то или что-то резко толкнуло меня. Следуя инстинктам, я повернулась на бок, а в следующий миг нечто острое скользнуло по ребрам справа, пронзая то место, где всего мгновение назад должно было быть мое сердце.

Крик, которым я намеревалась поставить весь замок на уши, получился тихим и хриплым. Захлебываясь волнами паники, я забилась на месте, избавляясь от одеяла. В боку нещадно болело.

Боль – это хорошо. Значит, я все еще жива. – Промелькнула неуместная мысль в тот момент, когда надо мной вновь занесли клинок. И я, наконец, посмотрела в глаза человека, что пришел меня убивать.

Его лицо спокойно, сосредоточенно, во взгляде ни капли сомнения. Меч в его руках не дрожит. Комната освещена лишь тонкой полоской света из смежной гостиной, но это нисколько не мешает ему ориентироваться в ней, как днем.

Он еще не знает, что допустил главную ошибку: не прикончил ведьму одним ударом и пришел ночью, когда сама тьма на моей стороне. Я вижу в ней лучше, чувства обострены до предела, и, даже потеряв почти все силы, я не так безобидна, как он хочет думать.

Миг растягивается на десятки секунд, но остановить время, а тем более развернуть, я пока не в силах. Я вижу, как меч начинает медленно опускаться, и призываю кинжал. Одновременно делаю две вещи: кидаю его во врага и перекатываюсь на дальнюю половину кровати. Бок становится влажным и горячим, словно у меня в венах не кровь, а жидкая лава.

Сдавленный мужской рык говорит мне, что я попала в цель. Какую именно — пока не знаю, но удерживать время больше не получается. Я падаю на пол, больно ударившись коленями, и слышу звон падающего на пол кинжала. Торопливые шаги огибают кровать и направляются прямо ко мне, пока я пытаюсь встать.

Нужно лишь только пересечь гостиную и выбежать в коридор, где будет охрана. Только вот есть ли от нее толк? Если этот человек беспрепятственно попал в мою комнату, значит ли это, что они на его стороне? И что, черт возьми, случилось с Софией, что должна была провести эту ночь, присматривая за мной?

Все эти вопросы в голове проносятся за какие-то секунды, которых моему убийце достаточно, чтобы настигнуть меня.

– Вас за это казнят, генерал. – Цежу я сквозь зубы, стоя на коленях и рассматривая его лицо, освещенное полоской света из соседней комнаты. Мне бы хотелось думать, что им руководит безумие, но это не так. По его выражению сразу видно: он искренне уверен в том, что делает доброе дело, уничтожая угрозу для короля и всего государства.

И для своей дочери, разумеется. Какой заботливый папаша, аж блевать тянет.

Генерал Даррен не ответил, готовясь нанести очередной удар. Видимо, знает, что раз пришел убивать, то на разговоры лучше не размениваться. За его спиной появилось какое-то неуловимое движение, и быстрее, чем я могла что-то осознать, его голова падает мне на колени. Я инстинктивно хватаю ее руками.

Из моего горла вырывается хриплый нецензурный вопль, когда и массивное тело накреняется, грозясь меня придавить, но кто-то хватает его за одежду и аккуратно укладывает на пол. Я смотрю на своего спасителя, тщетно пытаясь понять, что только что произошло.

– Ты в порядке? – Спрашивает Эйден, осматривая меня с ног до головы. Я по-прежнему стояла на коленях, держа отрубленную голову своего несостоявшегося убийцы. На мне брызги его крови, а на боку резаная рана, боль от которой я только начала ощущать в полной мере. А передо мной стоит Эйден, который неизвестно как и зачем попал в мою комнату ночью и убил отца своей невесты. И по совместительству военачальника, в тот момент, когда страна находится в состоянии военного конфликта.

– Я охренеть как не в порядке. – Хриплю я и, наконец, выкидываю голову куда-то в сторону. Руки хочется обо что-то вытереть, и я не нахожу ничего лучше, чем собственная ночнушка.

Эйден включил свет, и я наконец-то смогла оценить масштаб катастрофы в полной мере. София развалилась в кресле подобно мешку с мукой. В свете ночника ее лицо мертвенно бледно, и на секунду мне показалось, что она не дышит.

Впрочем, Эйден быстро нашел у нее слабый пульс и доложил:

– Без сознания. Возможно, ее чем-то оглушили. Подожди здесь, я проверю охрану.

Да пожалуйста! Готова ждать сколько угодно! События последних суток окончательно выбили меня из колеи, и я не знала, чего мне хочется больше: разрыдаться или зайтись в истерическом смехе.

Я замерла на месте, тяжело и хрипло дыша. Рука прижата к раненому боку. Эйдена не было несколько минут, и мне начало казаться, что он ушел совсем. Однако вскоре послышались его уверенные шаги.

– Охрану тоже вывели из строя. – Коротко бросил он. – Я дошел до ближайшего поста и вызвал стражу и магов. Скоро здесь будет не протолкнуться.

Я кивнула, понимая, что этой ночью мне вряд ли удастся снова поспать.

– Как ты попал сюда? – Спросила я, поднимая на него взгляд.

– Артефакт переноса. – Нехотя пояснил он, а я вспомнила, что тот у него и правда был — настроенный на меня.

– Как ты узнал…? – Я обвела свободной рукой тело генерала, продолжая второй придерживать рану на боку.

– Идем, Ассия. – Эйден опустился на корточки рядом со мной и настойчиво потянул на себя. – Я все тебе расскажу в другом месте.

– Но скоро придут дознаватели и маги. – Я облизала губы и с тоской посмотрела на графин с водой, что остался на прикроватном столике. Горло царапала жажда.

– Мы им не нужны, поверь. Тебя следует показать целителю. – Произнес он, притягивая мое несопротивляющееся тело к себе. Взял на руки, с легкостью поднялся, словно я почти ничего не весила.

Эмили просто разорвет от злости, когда она об этом узнает. – Заторможено подумала я. – А, точно. Плевать ей будет на это.

Он же ее отца убил.

О том, что мы идем не в крыло целителей, я догадалась почти сразу. На то, чтобы вычислить, что путь лежит в королевские покои, ушло еще несколько секунд. Поведение Эйдена пока находилось за пределами моего понимания. Я лишь четко осознавала одно: что бы за ним ни стояло, вряд ли он планирует покушаться на мою жизнь.

В текущих обстоятельствах уже это было неплохо.

При нашем приближении стража молча разошлась в стороны с самым непроницаемым выражением на лицах. Такое чувство, что король только и делает, что таскает в свои покои раненых девиц с сомнительной репутацией.

Распахнулась дверь, пропуская нас в темную гостиную. Я надеялась, что на ней мы и остановимся, но Эйден направился дальше.

– Как ты себя чувствуешь? – Вновь поинтересовался он, осторожно сгружая мое измученное тело на кровать. Та пребывала в беспорядке, словно на мое спасение он ринулся прямо с шелковых простыней. – Я пошлю за целителем.

Он развернулся обратно к двери, но замер, почувствовав мою руку на своей.

– Не нужно целителей. – Произнесла я. Мои ногти вцепились в его кожу, наверняка причиняя боль. – Процесс регенерации запущен, к утру ничего не останется.

– Нужно хотя бы остановить кровь, обработать рану. – Произнес он с нажимом. Я категорично помотала головой. События показали, что я не такая неуязвимая, как привыкла думать, и реальная опасность может исходить не только от бывшего инквизитора, но и вообще от любого.

Нельзя, чтобы меня видели слабой, беспомощной. Нельзя доверять никому.

– Надеюсь, за последние восемь лет ты не забыл, как это делается. Как раз вспомним старые добрые времена. – Я попыталась выдавить ухмылку, но получившаяся мина наверняка выглядела очень жалко.

Несколько мгновений Эйден сверлил меня испытывающим взглядом, а затем кивнул. Моя рука обессиленно рухнула на кровать.

– Удивлен, что они уже перешли для тебя в разряд старых добрых. – На ходу бросил он, направляясь в незамеченную мною ранее комнату. Судя по звукам, там находилась ванная: он помыл руки, хлопнул дверцей шкафа и вернулся ко мне с каким-то флаконом и чистым отрезом ткани.

Ответа он явно не ждал, но я посчитала нужным произнести:

– Признаюсь, я скучаю по временам, когда ты был моей единственной проблемой.

Мой взгляд был устремлен куда угодно, только не на него. Эйден хмыкнул в ответ, разглядывая тонкую ткань моей ночнушки, на которой засыхали разводы крови.

– Придется ее снять. – Предупредил он.

Кинжал мрачно блеснул в полумраке, заставляя мое сердце забиться чаще. Всколыхнулись образы, накидывая на меня тонкую паутину страха. Воспоминания о прошлом, видения будущего… они не несли ничего хорошего. Но здесь, в настоящем, все было иначе.

Острое лезвие подцепило ткань, прикрывающую ноги, и направилось вверх: к подрагивающему животу, неравномерно вздымающейся груди, пока ночнушка не распалась на две части. В оценивающем взгляде Эйдена ни грамма желания. Он смотрит лишь на резаную рану на левом боку. Осторожно притрагивается пальцами.

– Больно? – Кажется, оценивает, не пострадали ли ребра. Я слегка поморщилась, но помотала головой.

– Как ты узнал, что на меня напали? – Этот вопрос мучил меня с момента его столь своевременного появления в разгар нападения. Останься генерал Даррен жив, я бы даже заподозрила какой-то спектакль.

– Мне сложно дать ответ на этот вопрос. – Эйден продолжил осматривать рану, явно не горя желанием сталкиваться со мною взглядом. – Тьма позвала меня твоим именем.

– Моя магия? – В моем голосе неприкрытый скепсис. – У меня ее не осталось почти.

– Почему бы и нет? – Он пожал плечами. – В конце концов, ты теряешь силы не потому, что в тебе становится меньше тьмы, а потому что достигается лимит возможностей тела. Именно поэтому перед смертью способности многократно увеличиваются: тьма больше не считается с ресурсами, вынуждая работать на износ.

– И часто с тобой это случается?

– У меня вообще с ней… особые отношения. – Пояснять, что скрывается за этой фразой, Эйден не стал, распрямившись и посмотрев, наконец, мне в глаза.

– Кровотечение остановилось, да и рана почти затянулась. – Озвучил он вердикт. – Выглядит так, что через час и следа не останется. Я приготовлю тебе ванну, чтобы смыть кровь.

Король у меня в услужении. Все почти так, как я и мечтала. Я усмехнулась своим мыслям, осторожно приподнимаясь на локтях. Конечности больше не дрожали от слабости, а бок лишь слегка пульсировал от боли. Страшная рана, которую я нарисовала себе в воображении, предстала передо мной лишь некрасивым темно-розовым шрамом под слоем запекшейся крови.

Я подцепила ее ногтем, чтобы убедиться, что регенерация и правда сработала так быстро. Странно. Еще полчаса назад я была уверена, что сил у меня практически не осталось.

Эйден направился в ванную комнату, откуда очень скоро раздался звук льющейся воды. Пошатываясь, я побрела в сторону открытой двери, на ходу стягивая остатки ночнушки. Собственная нагота нисколько не смущала.

На глаза мне попался графин с водой, и уже через несколько секунд я осушала его прямо из горла. – Не обязательно было вставать. – Раздалось в нескольких шагах от меня.

В голосе короля были неизвестные мне нотки: не знай я его так хорошо, то наверняка приняла бы за беспокойство.

– Само воплощение доброты и заботы. – Задумчиво произнесла я, опуская графин. – Нашего короля подменили? Хотя… зная тебя… Тебе что-то от меня нужно, верно?

– Как всегда, зришь прямо в корень. – Кивнул он с легкой насмешкой. Я как-то сразу успокоилась: такой Эйден был мне привычнее. И как мне вообще в голову могло прийти, что среди его эмоций затесалось сочувствие? – Нужно. Чтобы ты залезла в ванну.

Я медленно отставила опустошенный графин на комод, внимательно разглядывая его лицо. Почему прочитать его намерения всегда так сложно?

– А потом?

– Потом легла в кровать и уснула. – Пожал он плечами с таким видом, словно ему приходится объяснять очевидные вещи маленькому ребенку.

– А потом?

– Вариантов много. – Уклончиво ответил он, оглядывая меня с ног до головы. Я вызывающе выпрямила спину, словно это не меня шатало от слабости пару минут назад. Ладно, оставим этот вопрос. По опыту я знала, что если он не хочет что-то говорить, то ничто не может его заставить это сделать.

До ванны я дошла самостоятельно, воспользовавшись помощью Эйдена, только чтобы забраться в нее. Королевская купальня была ожидаемо больше моей. Я с затаенной завистью вытянула ноги, позволяя телу растечься по бортику.

Приятный цветочный запах коснулся моих ноздрей, когда Эйден принялся намыливать обрез ткани. Я ожидала, что он передаст его мне, но король провел намыленной ветошью по моему плечу, спускаясь вниз, на предплечье.

Прикосновение было размеренным, интимным, и я невольно вспомнила свою провалившуюся попытку добыть ключ от антимагических оков. Возможно, в его мыслях тот же эпизод? Я подняла взгляд на лицо Эйдена, сидящего на табурете по правую руку от меня, но так и не смогла разгадать, о чем он думает.

– Рискну предположить, – начала я. Голос оказался каким-то хриплым, и я тут же прочистила горло. – Что ты хочешь попросить меня взять на себя смерть генерала?

Взгляд серых глаз на доли секунды скользнул на мое лицо, а затем вновь опустился на собственную руку, плавно перемещающуюся по моему телу.

– Зачем? – Его равнодушный голос мало вязался с тем взглядом, которым он провожал мыльный след на моей ключице.

– Ну, как минимум, чтобы твоя невеста не ненавидела тебя. – Усмехнулась я.

– У меня больше нет невесты. – Произнес он, прокладывая путь на мои ребра. Вода окрасилась багрянцем, смывая с меня последствия атаки. Я медленно моргнула, пытаясь осмыслить, что он только что сказал.

Эмили… мертва?

– Генерал подумал, что это моих рук дело? – Понимающе протянула я, ощущая, как очередной пазл встал на место.

– В каком-то смысле да. – Эйден чему-то улыбнулся и покачал головой. – Эмили была уверена, что ты меня приворожила. Но, естественно, я разорвал помолвку не по этой причине.

Пазл вновь рассыпался на куски, заставляя меня начать все сначала.

– Ты разорвал помолвку? – Медленно повторила я. – С ней все впорядке?

Я нахмурилась, старательно игнорируя влажные скользкие движения, что переместились на живот. Я же могла попросить его уйти, или дать, по крайней мере, помыться самостоятельно. Не такая уж я и беспомощная. Так почему же не сделала этого?

– Разумеется. – Судя по его лицу, он только сейчас понял, что я подумала после сообщения, что невесты у него больше нет. –

Я же не совсем… монстр.

– Спорный вопрос. – Вздохнула я, откидывая голову на бортик и закрывая глаза. Внутри царил сумбур, и последнее, чего я хотела — чтобы Эйден это заметил. Мне хотелось узнать все детали сорванной помолвки, но я сделала над собой усилие и спросила другое: – И что тогда заставило бравого генерала пожаловать ко мне?

– Полагаю, причины две. На сегодняшнем собрании он очень настойчиво предлагал выставить тебя в качестве откупа за возвращение Дисгата. Естественно, все, кто были сегодня на площади, идею не поддержали, но высказали довольно опасное замечание.

– И какое же? – Вставила я в повисшую паузу, пока Эйден ополаскивал ткань и вновь ее намыливал. Несмотря на то что вода была горячей, мне вдруг стало как-то холодно от его последующего ответа:

– Ты либо на нашей стороне, либо мертва. Иметь подобную силу на стороне Далмарийской империи никто не хочет.

– Народная любовь и благодарность не знает границ. – Отчего-то засмеялась я. – Сколько раз я уже спасала их лицемерные рожи? Почему тебя называют «Эйден-Защитник», а меня готовы разрубить ночью на куски?

– Справедливости ради тебя тоже успели окрестить «Кровавой советницей». – Ответил король. И после паузы добавил. – Люди боятся всех, кто сильнее их. Всех, кого они не могут контролировать. Но они привыкнут. У них просто выбора иного не будет.

Зачем он произносит эти слова, от которых внутри все так надсадно сжимается? Словно точно знает, чего я хочу: подстраивать этот мир под себя, а не прогибаться под чужие условия.

Наши взгляды встретились, и я никак не могла придумать, что ему ответить. Закрыться привычной броней, высмеять его слова или же…

– Не смотри так на меня, Ассия. – Попросил он, шумно втягивая воздух.

– Как? – Я склонила голову набок, и не думая отводить глаза.

– Словно ты нуждаешься во мне. – Вот он, мой очередной шанс сказать колкость, возвести стены, внутри которых я буду чувствовать себя в безопасности… в безопасности ли? Или там только непроглядная темнота без единого якоря, за который можно уцепиться, чтобы меня не унесло течением?

Но я молчу.

И продолжаю смотреть.

С тихим влажным шлепком ткань упала в воду.

Эйден щедро намылил руки и, встав позади меня, провел ими по моим плечам.

– Все еще грязно? – Невинным тоном спросила я, запрокидывая голову. Он наклонился, и его губы оказались на уровне моего уха.

– Очень. Особенно здесь. – Сразу обе ладони накрыли мою грудь — зону, что он сознательно избегал до этого. Я шумно выдохнула, ощущая, как знакомые искры удовольствия разносятся по телу.

Его тяжелое дыхание коснулось моих пока еще сухих волос, и я осознала: стоит мне повернуть голову, и наши губы соприкоснутся. Я неосознанно облизала их, ощущая, как чувственные прикосновения становятся все более откровенными. Словно он проверяет, где заканчиваются границы дозволенного.

Которой у меня, кажется, нет. Мое обессиленное тело заполнила нега, и я прикрыла глаза, возвращая голову в удобное положение.

– Если ты так и будешь мыть одно место, то мы и до утра не управимся. – Произнесла я, старательно контролируя голос.

– Прости, я король, а не служанка. – Нарочито виноватым тоном произнес он, лаская чувствительные вершины. – Будет лучше, если ты сама будешь говорить, что мне делать.

Само коварство во плоти. Неотвеченные вопросы, подвешенные в воздухе, стали казаться какими-то неважными.

– Думаю, уже можно опуститься ниже. – Почти прошептала я. Руки послушно скользнули на ребра и живот, скрытые под водой. Прикосновения пьянили, ощущение власти над ним — дурманили еще больше. Но по опыту я знала: он отдает контроль ненадолго, а взамен берет намного больше, чем дает.

Но даже это знание меня не спасет. Ничто не спасет.

– Еще ниже. – Произношу я, а его руки продвигаются на бедра, оглаживая их внешнюю поверхность. Я недовольно повела ими, чуть раздвигая ноги. Между ними все сладко пульсировало в ожидании ласк.

Мое тело тосковало без всего этого — глупо это отрицать. И не только оно, если уж быть откровенной. В его каждом прикосновении жажда, в темном лихорадочном взгляде — помешательство. Даже если с его стороны все это лишь слепое желание без примеси более глубоких чувств… оно наполняет мою пустоту, заставляет чувствовать себя живой, целостной.

Мой враг, мой пленитель, палач. Чьи руки причиняли мне боль, чьи слова опутывали паутиной лжи, чей взгляд плавил мои внутренности, а затем окатывал холодом.

Почему, несмотря на все это, я хватаю губами воздух и открываюсь все больше в ожидании прикосновений? А он словно нарочито игнорирует мои недвусмысленные намеки, продолжая неспешно водить руками по горячей коже.

– Скажи это, Ассия. Что ты хочешь? – Шепчет он, и моя шея покрывается мурашками, спускающимися вниз по позвоночнику.

– Какая недогадливая служанка. – Шепчу я, кусая губы. – Ты действительно думаешь, что я буду о чем-то тебя просить?

Эйден фыркает мне в волосы, вновь накрывая ладонями грудь. Выбивает из меня хриплые стоны, заставляет выгибать спину. Рукава его рубашки давно намокли, но очевидно, что это последнее, что его сейчас беспокоит.

– Не знал, что ты такая стеснительная. – Явная провокация.

Я открываю мутные глаза и поворачиваю голову в сторону, чтобы посмотреть на него. Наши губы мимолетно соприкасаются, а через мгновение его сминают мои. Язык нетерпеливо проникает в мой рот, а его влажные и горячие поглаживания заставляют мое тело дрожать.

Пальцы наконец-то касаются меня между ног, сразу находя чувствительную точку. Их движения настойчивые, сильные, словно он стремится к своему удовольствию, а не к моему.

Второй рукой он крепко удерживает мой затылок, не давая отстраниться, даже когда мое тело пронзает пик удовольствия. Я стону в его рот, податливо принимая каждый выпад языка.

Он лижет мои губы, покусывает, а его рука вновь лихорадочно водит по моему телу везде, куда может дотянуться: от бедер до беззащитно открытой шеи. Горячая ладонь останавливается на ней, едва ощутимо сжимает, словно желая почувствовать собственную власть. А затем поглаживает большим пальцем часто-часто бьющуюся венку: нежно, трепетно, как никогда раньше.

Губы нехотя отрываются от моих.

– Кажется, теперь ты полностью чистая. – Хриплым голосом произносит он, открывая слив. – Я помогу тебе выйти.

Он наполняет ковш водой, ополаскивая меня. Придерживает, когда я на подрагивающих ногах выбираюсь из ванны.

Закутывает в мягкое махровое полотенце, а после несет на кровать, укладывая на шелковых простынях.

Мне не хочется ни думать, ни сопротивляться, ни анализировать. Мне не хочется помнить прошлое, не хочется знать будущее.

– Я скоро приду. – Говорит он, скидывая на пол покрывало, запачканное кровью. Закутывает в одеяло прямо поверх полотенца. – Постарайся поспать. Скоро рассвет.

Он исчезает за дверью ванной комнаты, не дождавшись моего ответа. А я таращусь в темноту, разбавленную тонкой полоской света, желая удержать это настоящее.