Глава 15.

На

войне

Чтобы прийти в себя, мне требуются несколько бесконечно долгих мгновений. Эйден помогает мне подняться, а затем устраивается в кресле, усаживая мое несопротивляющееся тело на коленях. Между ног слишком влажно от его семени, что стекает по внутренней стороне бедра.

– Тебе не нужно беспокоиться, Ассия. – Произнес он. – Я принимаю отвар, не позволяющий зачать ребенка. Все это время принимал.

Какая своевременная информация. Я кивнула, предполагая нечто подобное. Все же Эйден слишком предусмотрителен и продуман: ему были не нужны внезапно объявившиеся бастарды, ни от меня, ни от кого бы то ни было.

При мысли о том, что у него все это время могли быть и другие женщины, внутренности неприятно скрутило. Ревность слепа и беспощадна, и даже после всех произнесенных им сегодня слов, она все еще крепко держит мое сердце когтистой лапой.

Кто знает, что он чувствует на самом деле? Возможно, я для него лишь запретный плод, устоять перед которым он не в силах? И что случится, после того как он его вкусит и насытится?

– О чем ты думаешь? – Его голос спокойный, расслабленный, удовлетворенный. Для меня в новинку, что он сам задает этот вопрос — привыкла, что читает меня, как открытую книгу.

– О том, что будет дальше. – Уклончиво ответила я. – Когда мы заключим клятву?

– Не переживай, я все устрою. – Произнес он загадочным тоном. – Дай мне несколько дней.

– Устроишь что? – В моем голосе подозрение. Уж не думает ли он провести церемонию, спланированную Эмили, лишь заменив невесту?

– Клятва. Бракосочетание. Представление перед аристократией и народом Аэлории. – Раздельно произносит Эйден. На его лице активный мыслительный процесс, что несколько продолжает меня настораживать. – Полагаю, в данный момент лучше держать все это в тайне, чтобы не спровоцировать Алмар. Эмили — отличное прикрытие. Не думаю, что публично расторгать с ней помолвку сейчас — лучшая идея.

От его слов внутри растет подозрительность. Что, если меня вновь обводят вокруг пальца? Магия ночи растворилась, и я вновь чувствую себя собой, а не слабой и уязвимой жертвой, тающей в руках врага.

Или кто мы теперь? Я совершенно запуталась.

– И что ты предлагаешь? – Медленно спросила я, стараясь ничем не выдать своих чувств.

– Дай мне время. Я все решу. – Он зарывается лицом в мои волосы, обвивает руками талию. – Просто верь мне.

Я ведь это проходила уже столько раз. Вновь он хочет принимать решения, что касаются меня самым непосредственным образом, и просит о доверии. Слепом, безоглядном, мало на чем основанном.

– Получается, Эмили ни о чем не знает? – Сомневаюсь, что генерал заглянул к ней в гости, прежде чем отправиться меня убивать. Скорее всего, намеревался избавить короля от моего “влияния”, в надежде, что тот одумается.

– Я говорил с ней сегодня утром. Теперь она знает подробности смерти своего отца… как и то, что ему предшествовало.

Судя по тому, как Эйден вздохнул, разговор был не из легких. Розовый мир Эмили сегодня разбился вдребезги: мужчина, которого она любила, от нее отказался. Отец погиб, пытаясь избавиться от неприятельницы, виновной в этом. Умер от руки бывшего жениха. Зло восторжествовало.

Стоит ли теперь ждать от нее новых проблем или же Эмили смирится? Я ведь так и не рассказала Эйдену о том, как она пыталась испортить мое платье в коридоре: уверена, в отчаянии она способна на большее. Гораздо большее.

– Что ее ждет дальше?

– После нашей свадьбы ее вышлют из замка. – Решимость, с которой Эйден это произносит, поражает даже меня. Он, не задумываясь, отправляет в утиль людей, что ему больше не нужны, не считаясь с их чувствами.

Я бы даже испытала к ней жалость, если бы не ненавидела за собственную слабость. К тому же она сама виновата: слишком зациклилась на одной точке зрения, навязывая ее отцу. Те, кто не могут правильно оценить ситуацию, проигрывают всегда. Возможно, ее это чему-то научит.

Если она, наконец-то, прозреет.

Мне хотелось попросить Эйдена избавиться от нее уже сейчас, но я не могла не признать, что в его словах имелось рациональное зерно. Не сомневаюсь, что у Дэмиана Алмар в замке имеются шпионы или же другие “украшения”, способные контролировать чужой разум. Неизвестно, как он отреагирует на мою помолвку, которая, очевидно, нарушает его собственные планы.

– Есть ли новости из Дисгата? – Поинтересовалась я, обводя глазами хаос, что воцарился на письменном столе. А ведь садясь за него, я надеялась найти именно отчет о произошедшем в родном арронде.

– Насколько нам известно, среди мирных жителей крайне мало потерь. – Начал он. – Ваш фамильный замок наполовину разрушен. Светлый маг, что замещал твоего отца, взят в плен. Как и мой брат.

– Значит, Ксандр успел добраться. – Озвучила я очевидное. – Когда следующее заседание Совета?

– Сегодня днем. И хочу сразу тебя предупредить: после вчерашней наглядной демонстрации твоих способностей, они готовы выслушать предложение об использовании ведьм для войны с Далмарийской империей.

Я кивнула. Идея, что я озвучила на Совете некоторое время назад, все еще казалась мне перспективной. Осталось только понять, как именно искать неинициированных ведьм – я надеялась создать артефакт, который бы реагировал на присутствие тьмы.

– А что насчет твоей сестры? – Вспомнила я тему, которую хотела поднять довольно долгое время. – Не пора ли найти постоянное решение ее проблемы?

– Я думал об этом. – Медленно произнес Эйден. – Но не уверен, что это будет правильно.

– Иви хочет этого. Она сама мне сказала.

– Она всего лишь подросток и не имеет ни малейшего представления о последствиях. – Голос короля звучал непреклонно. –

У нее есть шанс прожить нормальную, полноценную жизнь.

Не знаю почему, но слова меня задели. Словно мое существование – ущербно и неправильно.

– Полноценная жизнь неполноценной ведьмы. – Скривилась я. – Ты не можешь знать наверняка, как ее тело отреагирует на… инициацию. Или что она чувствует, лишившись важной части себя.

– Я не хочу с тобой спорить, Ассия. – Он откинулся на спинку кресла и на несколько секунд прикрыл глаза, словно смертельно устал. Хотя, возможно, так оно и было. – Иви — то немногое, что осталось от моей семьи, и я на все готов, чтобы ее защитить.

– Так позволь ей самой защитить себя. Ты не можешь вечно быть рядом. – Я понизила голос, позволяя ему литься сладкой патокой, и преданно заглянула в его глаза. Мне уже было не так важно его решение, сколько проверка границ его воли. Пойдет ли он против собственных убеждений, если я попрошу?

– Прости, Ассия, я не готов пойти на это. Не сейчас. – В его голосе ни капли сомнений, во взгляде холодный расчет. – Я сам обсужу это с Иви, когда она станет старше.

Эксперимент провалился, и все, что мне оставалось – соскочить с его коленей и направиться в ванную комнату. Всколыхнувший внутри азарт требовал продолжить испытывать короля на прочность, но я насильно затолкала его подальше. Вряд ли мне удастся прогнуть Эйдена, поэтому давить нужно исключительно в вопросах, что важны лично для меня.

Последняя мысль заставила меня невесело усмехнуться. Интересно, настанет ли когда-либо момент, когда мы сможем открыто и честно говорить с другом, идя на уступки? Или мой удел — крутиться, точно лисица, у его ног, пытаясь хитростью выхватить заветное лакомство?

Внутри росло странное, горькое чувство: сколько бы он мне ни предложил, мне все равно будет этого мало. Потому что всегда будут вещи важнее. Потому что всегда будут решения, что он примет, считаясь только со своими интересами.

Эйден — эгоист до кончиков пальцев, он всегда получает все, что хочет. И сейчас он хочет меня.

И кто я такая, чтобы его осуждать, когда во мне эгоизма не меньше? И то, чего я все еще желаю — получить его без остатка.

***

Собрания Совета теперь проводились в расширенном составе, а потому были перенесены в помещение попросторнее. Должно быть, раньше это была столовая; сейчас же огромный стол занимала разложенная карта, над которой активно переругивались двое неизвестных мне мужчин.

Военные мундиры были сброшены на ближайший стул, рукава рубашек закатаны, что недвусмысленно говорило, что спор продолжается уже долгое время.

– Вы вовремя, Ваше Величество. – Обратился один из них к Эйдену, а затем перевел взгляд на меня. – Леди оре Дисгат.

Я кивнула и принялась с любопытством осматриваться по сторонам. Помимо членов Совета, присутствующих здесь в полном составе, я узрела Лестера, незнакомого мне седовласого мужчину в форме Инквизиции, а также около десятка военных, чьи медали и ордена говорили об их высоком звании. По периметру комнаты — маги, обеспечивающие звуконепроницаемый барьер. Никаких слуг или прочих посторонних лиц — очевидно, в этой комнате собрались только самые доверенные люди.

Эйдена почти сразу утянули в горячее обсуждение над картой. Тот внимательно слушал, но принимать решение не спешил —

подозвал одного из магов.

– О чем они спорят? – Спросила я подошедшего Айса.

– Ищут возможности контрнаступления. – Ответил тот. – Некоторые считают, что в ближайшее время стоит сфокусироваться на охране границ, чтобы не дать противнику продвинуться дальше в Аэлорию.

Блондин продолжил вводить меня в курс дела, и вскоре я узнала, что ни один из отправленных на территорию Дисгата разведчик не вернулся, несмотря на то, что каждый имел артефакт переноса.

– Что говорят по этому поводу маги? Айс неопределенно пожал плечами.

– Им раньше не приходилось сталкиваться с подобной силой. Возможно, что-то глушит магию. Или убивает быстрее, чем они успевают активировать артефакт.

Я кивнула, склоняясь скорее к первому варианту. Все-таки слишком хорошо помнила первое нападение, когда Дэмиан смог каким-то образом перенастроить “Сердце”, чтобы то подавляло светлую магию.

Однако тьма была ему неподвластна.

Я направилась к главному королевскому магу, намереваясь предложить помощь, и, как ни странно, тот не задумываясь согласился. Отношение ко мне неуловимо поменялось: возможно, из-за внешней угрозы, что заставила аэлорцев сплотиться против общего врага, или же из-за произошедшего вчера на площади.

Это не так важно.

Чувство причастности ядовитым теплом разлилось в груди, заставляя меня почувствовать себя нужной. И оно настолько вскружило мне голову, что я сама вызвалась отправиться в разведческую миссию в Дисгат, едва встал этот вопрос.

– Этого не будет. – Голос короля прозвучал слишком громко в возникшей тишине, развевая мой добрые намерения в пепел.

– Я знаю арронд лучше, чем кто-либо из присутствующих. Кроме того, я единственная обладаю магией, способной противостоять Дэмиану Алмар. – Возразила я. А еще я точно знаю: в день моей смерти на моей голове будет корона королевы Аэлории, так что вряд ли мне что-то грозит в Дисгате. Говорить я это, конечно, не стала, но мысль придала уверенности.

– Леди Ассия поделилась своими соображениями, и, признаюсь, они выглядят… – Начал королевский маг, но был остановлен повелительным жестом.

– Этого. Не будет. – Повторил Эйден по слогам, впиваясь в меня жестким взглядом, от которого по позвоночнику вдруг пробежали мурашки. – Леди оре Дисгат устала. Проводите ее в покои.

Недвусмысленный приказ убраться ощущался словно пощечина. От унижения в груди образовался плотный ком, перекрывший доступ кислороду. И этот тот мужчина, что обещал быть мне хорошим мужем?

– Ваше Величество так внимателен. – Ядовито произнесла я, теребя на пальце кольцо и с трудом удерживаясь от желания швырнуть его в короля. Некрасивая сцена уже забрезжила на горизонте моего сознания, но я в последний момент передумала.

Из зала совещаний выходила быстрым шагом, стараясь ни на кого не смотреть. Стражники, которым передали приказ меня сопроводить, негласно выбрали маршрут, ведущий в королевские покои. Очевидно, распоряжения в отношении меня были выданы им заранее.

Эмоции, сильные настолько, что обжигали меня изнутри, переплелись в тесный клубок. Я абсолютно отказывалась понимать Эйдена: то он сам продвигает меня в Совет, то выгоняет, словно провинившуюся служанку. То встает передо мной на колено, то прилюдно унижает.

Может, у него раздвоение личности? И внутри живет точно такое же чудовище, с которым некогда делила сознание и я? Злость не отпускала меня до самого вечера, и когда Эйден вошел в покои, я уже достигла крайней точки кипения.

– Что это значило? – Гневно бросила я, вставая с диванчика и устремляясь навстречу королю. Мой воинственный настрой моментально передался ему… а, может, и вовсе не угасал?

– Лучше сама ответь на этот вопрос. – Раздражения в его голосе не меньше, глаза рассматривают с прищуром. – Зачем тебе в Дисгат, Ассия?

– Разве это не очевидно? – Процедила я. – Чтобы раздобыть хоть какие-то сведения о том, что там происходит.

– Или не терпится попасться в руки Дэмиана? Может, ты и вовсе хочешь узнать, кто из нас твоих предложит тебе больше? Кто назначит цену выше за возможность тобой обладать?

На мгновение у меня дар речи пропал. Вот, значит, что он обо мне думает: собственность, за которую он выложил непомерно много. Готовая сорваться с крючка, если кто-то предложит наживу побольше. Хриплый смех оцарапал горло.

– Ты действительно так считаешь? – Спросила я. А ведь и правда, что он обо мне думает? Я ведь даже не его любимая женщина, я – одержимость, слабость, от которой он бы и рад избавиться, но не может. – Интересно, почему?

Повисшая тишина наполнилась ожиданием.

– Я знаю твое нутро. – Почти безэмоционально ответил он, глядя на мое лицо. – Знаю твои намерения. Знаю, что ты хочешь мести; знаю, что однажды ты меня предашь.

Каждое слово – словно камень, брошенный в беззащитную плоть. Они ранят, но не так сильно, как непоколебимая уверенность на дне его потемневших глаз.

После всего, что между нами произошло, такой он видит меня?

– Зачем тогда это все? – Я беспомощно обвела рукой воздух, не зная, что именно хочу спросить. Зачем он сделал меня советницей, зачем предложил стать его женой? Глаза защипало. Злость, которая копилась весь день, тихо вибрировала внутри, ища выход со слезами.

Я на грани, точно так же как и в тот день, когда он заставил меня изрезать на себе платье. Снова его бесцветный взгляд и холод, за которыми он прячет истинные эмоции.

– Потому что я не могу иначе. – Он резко выдохнул, и злость на его лице уступила место досаде. Он провел рукой по волосам, явно сожалея о своей откровенности. – Давай забудем этот разговор.

– Ты не можешь — я могу. – Произнесла я звонким от непролитых слез голосом, игнорируя его последнюю просьбу. Рука лихорадочно теребила палец, пытаясь стянуть кольцо.

– Ассия, не делай этого. – В его голосе все та же досада и скрытое предупреждение. Но ободок из белого золота, наконец, поддается, и я швыряю его прямиком в его грудь. Кольцо отскакивает. Где-то сбоку раздается тихий звон, но Эйден не обращает на него внимания – оно целиком приковано ко мне.

– Не нужна мне твоя великая жертва. – Мое лицо кривится от обиды. – Не нужен ты: ни как принц, ни как король, ни как мужчина, никто! Как же я мечтаю стереть тот день, когда мы впервые встретились, и сделать так, чтобы это никогда не произошло!

В расширенных глазах Эйдена, которые потемнели настолько, что радужка слилась со зрачком, вдруг появляется некое чувство, отдаленно напоминающее страх.

Боится, что все, через что мы уже прошли, будет зря?

Я направляюсь на выход из комнаты, глаза застилают слезы. В них обида, злость, обманутые ожидания. Прав был отец: такая как я не получит любви, и любая моя попытка доказать обратное, лишь заканчивается все более сильным разочарованием.

Эйден стоит у меня на пути, почти у самой двери. Его тело не шевелится, и, мне кажется, даже не дышит.

– Прости меня, Ассия. – Внезапно тихо выдает он, прикрывая глаза. – Я был к тебе несправедлив. Верить его словам нет никакого желания.

– Пропусти меня. – Требую я, даже не зная, куда именно собираюсь пойти. У меня здесь не осталось ничего своего: ни

одежды, ни слуг, ни денег. Мой замок захвачен, земли разорены. Кажется, в голове Эйдена промелькнули те же мысли.

– И куда ты собралась? – Вопреки недавним извинениям, в его голосе снова злость. Эмоции сменяют друг друга, накладываясь на его лицо, подобно маске. – Я же предупреждал: лучше тебе не забирать свои слова обратно. Думаешь, можешь меня отвергнуть, уйти?

Взгляд становится по-настоящему пугающим, на дне мечутся серебристые искры. Тьма отзывается внутри, обдавая меня новой порцией гнева. Щупальце магии хватает с комода какую-то шкатулку и несется прямо в голову короля, быстрее, чем я могу что-то сообразить. Растворяется на полпути, словно наткнувшись на невидимую преграду.

Антимагия.

Шкатулка падает нам под ноги, и мы одновременно провожаем ее взглядом. Эйден поднимает голову, и я вдруг начинаю пятиться.

Я не просто отвергла его, а напала. Полагаю, то время, когда я могла выжать из него покаяния и извинения, прошли. Он склоняет голову набок и делает выпад вперед, пытаясь ухватить меня за запястье. Даже знать не хочу, как он планирует поступить, окажись я сейчас в его руках.

Я метнулась в сторону, ограждаясь диванчиком. В ушах бешено стучит сердце, и этот звук просто оглушает. Я чувствую себя жертвой перед опасным хищником, что вдруг сбросил шкуру пастуха.

– Я всего лишь хочу поговорить. – Произносит он почти ласково, и от этого тона по коже бегут мурашки. Как и от взгляда, в котором ни грамма здравомыслия, лишь яростная, разрушительная буря.

– Мы уже все обсудили. – Онемевшими губами выдавливаю я, пытаюсь оценить обстановку. Выхода нет. Добегу до двери – нарвусь на охрану, не драться же с ними? Тайные коридоры он наверняка знает не хуже меня, да и не факт, что он вообще даст мне возможность до них добраться. Атаковать я его не могу — уже проверено. Окно?

Я бросаю мимолетный взгляд на темный проем, и Эйден тут же его ловит. Качает головой, словно отвечая на мой невысказанный вопрос.

– Мы же не хотим, чтобы ты пострадала, верно? – Все тем же пугающим тоном произносит он, делая шаг вперед.

Я чувствую себя в ловушке, из которой нет выхода. Она сжимается, давит, грозя раздробить мои кости. Какое знакомое чувство. Вся моя жизнь, кажется, только и крутится вокруг него.

Вопреки даже собственным ожиданиям, я скалюсь с неуместным весельем, словно зверь, загнанный в угол.

– Только посмотри на себя! – Издевательски выкрикиваю я, отслеживая каждое его движение. – Ты помешан! Болен!

Безумен!

Слова, что были призваны вернуть его в чувство, почему-то вызывают обратную реакцию. Ласка в его голосе обретает жуткие нотки, от которых по телу, подобно мелким паукам, разбегаются мурашки.

– Разве я это отрицаю, Ассия? – Произносит он, разглядывая меня своими темными глазами. Он тоже знает, что я в западне

— он сам меня в нее целенаправленно загонял. – Разве ты еще не поняла? Я не хочу лекарства от безумия, не хочу спасения. Я лишь хочу поддаваться этой слабости снова и снова.

В животе от его слов почему-то закручивается тугой узел. Прутья моей ловушки пропитаны сладким ядом — прикосновение сулит смерть, но и сопротивляться ему я не в силах. Кого я пытаюсь обмануть? Я сама больна, сама безумна. Он отравил меня одним лишь своим существованием, и эта одержимость держит сильнее любой клятвы. Она — мой поводок. И я сама себя на него посадила.

Противоречивые эмоции разрывают меня куски. Мне хочется сорвать невидимые путы. Мне хочется увязнуть в них сильнее.

– “Хочу” — единственное твое оправдание? – Мой голос дрожит то ли от желания рассмеяться, то ли от начинающейся истерики. – Хоть бы раз спросил, чего хочу я.

– Так давай это узнаем. – Скалится он, теряя остатки самообладания. Настигает меня в несколько молниеносных движений: я даже отреагировать не могу. Он быстрее, сильнее, проворнее. Колени больно ударяются о покрытый ковром пол, спиной ощущаю жар его тела.

Я беспорядочно взываю к тьме, пытаясь найти спасение. Щупальца тьмы тают, едва появившись, никакая другая магия его не берет. Я изо всех сил делаю выпад головой назад, ощущая нечто жесткое макушкой.

Челюсть или нос, — холодно констатировал разум.

Из его горла вырывается нечеловеческий звук, а сильные руки толкают на ковер, заставляя чуть ли не уткнуться в него носом. Я выставляю руки в последний момент, опираюсь, хаотично пинаюсь ногами, пытаясь вывернуться из его хватки. Длинная юбка только мешается.

Эйден прижимает меня к полу тяжестью своего тела, накручивает мои волосы на кулак.

– Так ты хочешь, да? – В низком голосе слышится злость. – Я ведь пытался сделать все правильно. Предлагал тебе все, к чему ты стремишься, ненасытная ведьма. И что в ответ? Я всегда буду для тебя недостаточно хорош? Зачем стараться, если результат всегда один?

Меня все же пробирает истерический смех, который тонет в мягком ворсе. Боги, это он еще и старался. Моя реакция заставляет его гневно выдохнуть, приподняться и развернуть лицом к себе, словно куклу. Он смотрит на меня с таким укором, от которого меня пробирает только сильнее.

Из уголков моих глаз текут слезы, и я не без труда выдергиваю одну руку, чтобы их утереть. Смотрю на пустую ладонь, словно пытаясь прочитать в линиях на руке путь к спасению. И почти сразу же его нахожу.

Кожу обжигает холодное лезвие призванного кинжала, что я, резко подавшись, приставляю к горлу короля. Смех гаснет сам собой, заменяясь вызовом. Одно мое движение — и его никто не спасет. Но и меня, конечно же, тоже.

Злость на его лице сменяется интересом. Ответным вызовом. Страха там не и в помине.

– Хороший ход, Ассия. – Произносит он ровным тоном. – Ты можешь навсегда избавиться от меня. Воспользоваться неразберихой, ускользнуть из замка. Отправиться в Дисгат или в любое другое место, куда тебе укажет сердце. Или же остаться, охмурить моего дорогого брата и получить столько власти, сколько тебе и не снилось. А все, что тебе нужно — всего-навсего нажать посильнее. Давай же, это не сложно. Я тебе помогу.

Он сам подается навстречу. Острый конец натягивает кожу, а затем пронзает ее, выпуская тонкую струйку крови. От этой картины все мое тело сковывает страхом, и я даже подумать не успеваю, прежде чем разжимаю ладонь.

Кинжал с глухим стуком падает на пол.

– Вот мы и узнали, чего ты точно не хочешь. – Резюмирует он, глядя в мои глаза. На меня вдруг накатывает такая усталость, что я изнеможенно откидываюсь на пол. Я не знаю, что меня выматывает больше: борьба с ними или с самой собой.

– Хорошо, Эйден. – Издевательски тяну я, рассматривая его снизу вверх. – Ты победил. Это ты хочешь услышать?

– Зачем? Я и так знаю, что всегда побеждаю. – Говорит он, но вопреки этому самоуверенному утверждению, в его взгляде вспыхивает торжество.

Король убирает пряди волос с моего лица, касаясь кожи так бережно, словно это не он только что толкал меня на ковер. Серебристые искры в его глазах завораживают. Я отыскиваю в голове очередную язвительную реплику, но озвучить ее не успеваю — его губы касаются моих. Жадно раздвигают, словно желая убедиться в своем безоговорочном праве мной обладать.

По телу проходит мелкая дрожь. Поцелуй влажный, горячий, наполнен его горьким триумфом и моим сладким поражением. Там перемешались обида, ревность, недоверие, нежность, жажда, страсть. В нем все уже высказанное и то, что еще не сорвалось с наших губ. В нем все наши темные стороны, все благие устремления. В нем мы.

– Никогда больше так не делай. – Он отрывается от моего рта, шепчет мне в шею. Покрывает ее поцелуями, заставляя постанывать. Мое тело горит, плавится, отвечает на каждый его жест, словно музыкальный инструмент в руках опытного барда.

– Как? – Я делаю вид, что не понимаю.

– Не пытайся меня отвергнуть, Ассия. Не пытайся уйти. – Его рука поднимается вверх по ноге, задирая юбку. Проводит по бедру, жадно сжимает ягодицу. – Ты ведь тоже хочешь меня. Ты хочешь все то, что я могу тебе дать. Мы не враги.

– Нам само мироздание велело быть врагами. – Шепчу я, зарываясь руками в волосы на его затылке.

– Пусть оно катится в бездну. – В голосе Эйдена вновь злые нотки, словно он и согласен с этим утверждением, но в то же время не может не действовать ему вопреки. Настойчивые руки стягивают мое нижнее белье, разрывают тонкое кружево. Ласкают чувствительную кожу на внутренней стороне бедер. – Мы сами вершим свою судьбу. Мы сами решаем, каким будет наше будущее.

Слова откликаются вибрацией глубоко внутри. Разве не этого я желаю: изменить свое будущее? Неужели даже в этом мы с ним похожи? Вероятно, он верит в мое предательство и хочет его предотвратить. И это его способ — заполнить бездонную яму моих амбиций.

Он продолжает покрывать мое тело поцелуями: шею, ключицы, плечи. Скользит пальцами между моих ног, задевая пульсирующую плоть. Я раскрываюсь ему навстречу, уже совершенно забыв, о чем был разговор.

– Собираешься иметь будущую королеву прямо на полу? – Говорю я сдавленным голосом. Эйден усмехается, опаляя мою кожу горячим дыханием. Одним вопросом я капитулировала окончательно, возвращая все на круги своя.

Был ли хоть какой-то в этом всем смысл?

– Моя королева выше этого? – Довольно мурчит он. – Тогда твое место сверху.

Он переворачивается на спину, утягивая меня за собой. Глаза оказываются прямо напротив раны на шее, нанесенной моим кинжалом. Кровь уже не идет, и только красная спекшаяся дорожка, уходящая вниз, напоминает о том, что произошло.

Добравшись, наконец, до спины, Эйден начинает проворно расшнуровывать мое платье. Руки нетерпеливо тянут его вверх. Я помогаю, стаскивая через голову. Тонкая сорочка отправляется следом. Кожи касается прохлада, но даже она не в силах остудить жар моего тела.

Ненасытный взгляд короля скользит по моему обнаженному телу так, словно видит впервые. Он него сводит низ живота, расходится истома, сбивается дыхание.

– Что-то это напоминает, тебе так не кажется? – Я склоняю голову набок, рассматривая его полуприкрытыми глазами. Подаюсь бедрами вперед, ощущая, как под тканью штанов дергается член. Принимаюсь медленно расстегивать пуговицы на его рубашке.

– Ты даже не представляешь, сколько раз за последние восемь лет я вспоминал тот день. – Отвечает он, оглаживая мои бедра и талию. – Хочешь снова найти, чем заткнуть мой рот?

– Не люблю повторяться. – Я опускаюсь на его обнаженную грудь своей и касаюсь губами шеи. Затем спускаюсь на ключицу, грудь, прикусываю напрягшийся живот. Его тело — сплошные мышцы под бархатной кожей, мне так нравится к нему прикасаться.

Я кидаю быстрый взгляд на его лицо, на котором предвкушение борется с другой, непонятной мне эмоцией. Принимаюсь расстегивать его штаны, а затем стягиваю вместе с нижним бельем, когда он приподнимает бедра.

Его член оказывается перед моим лицом, и мне впервые удается его рассмотреть так близко. Большой, твердый, с капелькой влаги, выступившей на гладкой головке. Я беру его в руку, с любопытством провожу вверх и вниз, поражаясь тому, насколько нежной кажется кожа.

Глаза Эйдена лихорадочно блестят предвкушением. Он касается моих волос, убирая их, чтобы лучше видеть происходящее.

– Возьми его в рот. – Хрипло говорит он, и в его голосе удивительным образом переплетается мольба и приказ. Я медленно поднимаю глаза и облизываю губы. Пальцы одной его руки более уверенно погружаются в мои волосы, массируя кожу головы. Я ожидаю от него давления, но он не торопит, позволяя мне самой принять решение.

– Ты больше никогда меня не унизишь, Эйден. – Произношу я, глядя в его глаза. – Ни на людях, ни наедине.

– Никогда. – Выдыхает он, в тот момент, когда мой рот обхватывает головку. Вкус солоноватый, терпкий, мне он неожиданно нравится. Я вбираю его глубже, плотно сжимая губами, ласкаю языком. Эйден приглушенно стонет, собирая мои волосы в хвост, чтобы они не мешали.

Я делаю несколько влажных движений, тщательно отслеживая его реакцию. Ощущаю безграничную власть над ним и его телом. Ощущение пьянит, зажигает искры в теле, отзываясь пульсацией между ног. Словно почувствовав это, Эйден велит:

– Потрогай себя.

И почему такая простая мысль ни разу не приходила мне в голову? Свободной рукой я опускаюсь ниже, прикасаюсь к собственной плоти — влажной, горячей, скользкой. Нахожу точку, что отзывается на ласку сильнее всего, и принимаюсь водить по ней пальцами в такт движениям головой.

Из горла вырывается протяжный стон. Порочность этого действа заводит неимоверно, и я все сильнее насаживаюсь ртом на каменный орган, ощущая, как с каждым разом головка проникает все глубже. Он слишком большой, чтобы уместиться полностью, и рука, что раньше придерживала его у основания, начинает двигаться в такт.

– Как же хорошо. – Голос Эйдена скорее похож на рык. Его рука на моей голове начинает направлять мои движения, давя сильнее, когда я пытаюсь отстраниться. Он подается бедрами навстречу, словно теряя всякий контроль. Пальцы впиваются в волосы почти до боли, но это не то чувство, что отрезвляет.

Я все ожесточеннее ласкаю себя, ощущая, как внизу живота начинает все напрягаться. Тело пронзают импульсы удовольствия, и я замираю, полностью отдавшись этому чувству. Удовольствие настолько яркое, что в глазах темнеет, и я их закрываю. Эйден придерживает мою голову и водит членом по раскрытым влажным губам.

– Какая ты красивая, когда кончаешь. – Доносится до разума его хриплый шепот.

Он дожидается, когда спазмы ослабнут, и поднимает меня выше, укладывая на свою грудь. Целует припухшие губы, благодарит. Подтягивает мои колени выше, ухватывает за ягодицы. Помогая себе рукой, он направляет орган во все еще слишком чувствительную плоть.

Ощущения на грани невыносимых, и я вновь стону, пытаюсь соскочить. Он держит крепко, принимаясь с силой вбиваться в мое тело. Член достает до самой глубокой точки, от которой распространяются импульсы удовольствия. Теперь мне хочется еще, быстрее, сильнее. Мои вскрики тонут в звуках влажного столкновения, заполнивших комнату. Я прячу лицо на его шее, облизываю кожу, прикусываю.

Ягодицу обжигает звонкий шлепок.

– Еще… – приглушенно прошу я. Боль и удовольствие смешались в одно острое чувство, от которого свело все внутри. Я взлетаю на вершину наслаждения вновь, цепляясь за его плечи, впиваясь в них ногтями. Моя плоть сжимается вокруг его члена, что замирает особенно глубоко и начинает толчками извергать семя.

Эйден запрокидывает голову, крепко сжимает мои ягодицы, разделяя одно удовольствие на двоих. А затем принимается гладить мою спину, шептать нежные слова, от которых мое сердце сжимается.

Как в одном человеке могут уживаться две столь разные сущности?

Несколько минут мы не шевелимся и не разговариваем, приходя в себя после близости. Наши тела сплетены, я чувствую удары его сердца.

– У меня есть условие, Ассия. – Внезапно произнес он, заставляя меня оторвать голову от его груди. Магия момента безвозвратно разбилась на куски.

– Условие? – Переспросила я, нахмурив брови.

– Я принесу клятву на крови, ту самую, о которой ты просишь. Взамен ты должна пообещать, что всегда будешь на моей стороне. И не оставишь по собственной воле.

– Я… – я замерла, вдруг осознав, что хотела сказать.

Я и так не могу оставить его по собственной воле. Но знать ему об этом совершенно необязательно.

– Я подумаю. – Сказала я, закрывая глаза.