Глава 18.

Его

взгляд

10 лет назад

Эйден оре Карст

Запах крови проникал в его легкие, заставляя желудок предательски сжиматься. Она была повсюду. На стенах, на потолке, на бледной коже девушки, что стояла прямо перед ним. Ее губы изогнулись в безумной улыбке, обнажая ряд ровных, белых зубов. С точно такой же она убила его сестру — он этого не видел, но представлял.

Черные глаза смотрели на него с издевкой, обещали, что смерть его будет не из простых. Эйден не был к ней готов, но и иначе поступить был не в силах. Из-за этой ведьмы в итоге погибла его мать, пожертвовав своей жизнью ради дочери. А Иви… сестра все равно была одной ногой за гранью. Она нанесла удар в самое сердце его семьи, вырвала его голыми руками.

Отравила Эйдена ненавистью, заразила безумием. Иначе как объяснить, зачем он, младший принц, тайком сбежал из замка и отправился вместе с инквизицией на ее поимку? Две недели поисков, и вот он здесь: в заброшенной лесной хижине, которую та выбрала своим убежищем.

Двое его товарищей мертвы, а он, возможно, следующий. Эйдена хорошо научили оценивать свои силы, и он понимал: расклад не в его пользу. Нужно лишь задержать ее достаточно долго, чтобы подоспел основной отряд. Нанести рану, ослабить.

Его руки крепко сжали рукоятку меча, как раз в тот момент, как ведьма вдруг заговорила:

– Я ждала тебя, избранник тьмы. – Даже ее голос звучал подобно яду. – Назови свое имя, и я скажу, что тебя ждет.

В груди Эйдена кольнуло беспокойство. Он не планировал с ней разговаривать, но для цели — задержать ее, этот способ тоже годился.

– Меня зовут Эйрон. – Произнес он. Ведьма на пару мгновений нахмурилась, словно почувствовав его ложь. Ее губы шевельнулись, повторяя чужое имя, и на лице проступила брезгливая гримаса.

– Оно тебе не принадлежит. Впрочем, это не имеет никакого значения. Твоя судьба открылась мне, принц. Зови меня Брианна. – Она стояла почти расслабленно: из одежды на ней простое деревенское платье, волосы распущены, обуви нет. Голые ступни сделали шаг по скользким от крови доскам в направлении Эйдена. Он инстинктивно отступил.

Ее желание пообщаться настораживало. Все ведьмы — воплощение зла. Каждая из них подлежала немедленному уничтожению. Их сила губительна, кровожадность неутолима, а речи отравляют даже самый крепкий разум.

– С чего мне тебе верить, исчадие мрака? – Выплюнул он. – Заткнись и сражайся.

– Ты пока этого не знаешь, но мы на одной стороне. – Мерзко хохотнула она. – Даже несмотря на то, что ты меня сегодня убьешь.

Он решительно не понимал, о чем она говорит. Возможно, его разум уже поврежден? Он сделал выпад вперед, целясь в беззащитное горло, но ведьма увернулась. Смазанное движение — и она уже на другом конце комнаты, а из ее рта вырывается пугающий, безумный смех.

– Какой ты нетерпеливый, юный Эйрон. Даже жаль, что твои мысли я не могу прочитать. Всегда одно и то же: парализующий ужас, картинки их жалких жизней… так утомительно. А ты, кажется, совсем не боишься? – Она склонила голову набок и втянула носом воздух, словно пытаясь по запаху различить его эмоции. Ее повадки напоминали звериные, словно в теле юной девушки не осталось почти ничего человеческого.

– Мои мысли ты прочитать не можешь? – Напряженным голосом спросил он, с отвращением констатируя, что ей удалось пробудить в нем любопытство. – Почему?

– Ты антимаг. – Чудовище по имени Бриана оскалилось. – Почти ни одна из моих способностей не сработает. Я не смогу проникнуть в твой разум и узнать, что он скрывает. Не смогу внушить иллюзии. И способность тоже не смогу скопировать. А от твоих оживших товарищей толку будет мало — управлять ими та еще морока.

Она бормотала несвязно, словно озвучивала мысли вслух, но Эйден впитывал каждое слово. Он и правда… антимаг? Можно ли верить ее словам?

– Однако, – вдруг продолжила она сильным, звонким голосом. – Я увидела твой путь, и теперь точно знаю: мы не враги.

От ее взгляда по спине пополз неприятный холодок. Он был готов ко всему: к боли, смерти, пыткам, но не этому. Ведьма пыталась сломать его, заставить поверить в свои лживые речи, что потом… что? Она уже однажды нацелилась на королевскую семью, что мешает ей сделать это снова? Уничтожить сердце всего королевства.

Ненависть выжигала яд, проникший в его кровь. Достаточно слов. Пора сделать то, за чем он сюда пришел — уничтожить ведьму, посмевшую покуситься на то, что он любил больше всего. Он сделал выпад, но Брианна вновь исчезла, появившись за его спиной. Он резко обернулся, едва не поскользнувшись.

– Настанет день, и тьма позовет тебя твоим именем. – Чернота заполнила ее сузившиеся глаза полностью, голос стал глубоким и объемным. – Вложит себя в твои руки, станет твоим оружием. Ты посадишь ее на цепи, думая, что сможешь удержать, но тьма ненасытна, сколько ей ни предложить. Настанет другой день… когда она предаст и обманет. Она уничтожит тебя изнутри, вырвет твое сердце. А после заберет то, чего ты желал больше всего и оставит тебя одного.

Мозг отстраненно фиксировал каждое слово, готовясь к новой атаке. Она явно не в себе, если думает, что поверит в ее ложь.

– И почему же ты не пытаешься спастись, если именно я тебя должен тебя убить? – Едко поинтересовался он. – Зачем проникла в мой дом? Нацелилась на мою семью?

– Эта сила принадлежала твоей сестре. Твоей бедной сестренке, на долю которой выпадет столько страданий… – Она картинно всхлипнула, а затем вновь зашлась сумасшедшим смехом.

Ярость переполнила Эйдена, заставляя еще крепче сжать рукоятку меча. Как она смеет? Он бросился на ведьму, что вдруг подняла на него серьезный взгляд. Произнесла, глядя на приближающееся лезвие:

– И к тому же будущее невозможно изменить… как бы ты того ни желал.

Ему казалось, что ее губы все еще продолжали шевелиться, когда голова уже покатилась по деревянному полу. Его тело наполнило торжество — яркое и всепоглощающее. Месть свершилась.

Снаружи раздался шум — отряд инквизиторов наконец-то прибыл. И каково было их удивление, когда они узрели невредимого младшего принца и тело одной из самых опасных ведьм у его ног.

– Ваше Высочество, вы не пострадали? – Неверяще произнес мужчина в черной форме.

– Нет. – Эйден прочистил горло, все еще ощущая какой-то подвох. Ему казалось, что ведьма в любой момент восстанет из мертвых и набросится на них, превращая хижину в кровавую баню. – Мне очень крупно повезло.

Он вернулся в замок через неделю. Вернулся героем, на сердце которого тяжесть свернулась ядовитой змеей. Слова ведьмы звучали в его голове, наполняя душу смятением. Лишили покоя, проникли в ночные кошмары.

Поэтому первое, что он сделал — отправился к королевскому магу. Должно быть, ведьме все же удалось отравить разум, –

решил он. Но ни следов темного проклятья, ни иного магического вмешательства не нашли.

– Невероятно… – Воодушевленно говорил маг, проводя свои исследования. – Вам действительно очень крупно повезло.

– И чем же? – Каким-то шестым чувством Эйден понял, что услышит дальше. Потому что ведьма говорила правду. Как минимум в одном.

– У вас иммунитет к магическому воздействию, Ваше Высочество… Антимаг! На моем веку вы первый, в ком пробудился этот дар.

Видимо, мужчина ожидал, что принц разделит его ликование, но лицо Эйдена с каждым мгновением становилось все более задумчивым и отрешенным.

– Не говорите никому об этом. – Отрывисто велел он. А маг все никак не мог перестать смотреть на младшего сына короля. Из замка сбега́л самоотверженный юноша, желающий найти убийцу матери, а вернулся… совершенно иной человек. Что-то изменилось в нем: то ли взгляд стал более острый, то ли жесты — резкие.

Эйден и сам чувствовал эти изменения. Внутри начала сжиматься невидимая пружина, отмеряя время до того дня, когда пророчество исполнится. Это ожидание сводило его с ума, делало дни в замке просто невыносимыми. Ему было невыносимо смотреть на лежащую без движения сестру, чей пустой взгляд застыл на потолке. Невыносимо видеть отца, что быстро забыл скорбь в объятьях любовниц. Невыносимо осознавать, что каждый день ведьмы творят бесчинства, разрушая аэлорские семьи, лишая их матерей, отцов, детей.

Это его народ! А у Эйдена есть сила противостоять тьме.

Это знание определило его дальнейшие цели. Он не будет сидеть сложа руки в замке, подобно братьям. Внутри бушевало желание изменить этот мир, перевернуть его устои. И начать он решил с искоренения ведьм. Отец слишком долго закрывал на проблему глаза. Будь Эйден на его месте… он бы нашел способ вычислить каждую и уничтожить до того, как сила пробудится.

Действовать нужно было осознанно и последовательно. Принц понимал хорошо: сила без знания ничего не стоит. А потому принялся изучать все, что касалось ведьм. Замковая библиотека хранила множество книг, большинство из которых содержали лишь народные домыслы и суеверия. Не получив ответы на вопросы, он направился к Инквизиции… чтобы присоединиться к ордену уже через несколько дней.

Знания, что они обладали, также не были полными, но они дали Эйдену другое. Полную поддержку. Возможность исследовать ведьм самому — то, что было не под силу обычному человеку, и с чем мог справиться антимаг.

Он присвоил убежище убитой им ведьмы для проведения наблюдений — была в этом какая-то ирония. С него все началось. В нем он и покончит с темными тварями. Он не рассматривал их как женщин — скорее, как диких животных, которых нужно обезвредить. И список творимых ими злодеяний это доказывал. Вырезанные деревни, убитые дети… Каждая из них была монстром, чудовищем. Ни цели, ни тормозов — только чистая звериная ярость и кровожадность.

Каждая была невероятно красива, но эта красота не трогала его сердце. Его рука не дрожала. Сомнения не беспокоили его сердце. Он знал, что делает правильное, нужное для всего королевства дело. Все ради общего блага.

Ведьмы насмехались над ним, дразнили и, кажется, совсем не боялись смерти… “Снова ты, Эйрон? Кажется, я соскучилась… ха-ха-ха…”

“Давно не виделись, Эйрон. Мне кажется, или ты растерял свои навыки?” “Сегодня ты хочешь побыстрее или растянем удовольствие?”

“Эйрон, Эйрон, Эйрон…” – они все называли имя, что он когда-то озвучил Брианне. Именно под ним его знали остальные инквизиторы. Оно стало его щитом, опорой… Так продолжалось два года.

Пока однажды он не услышал то, что перевернуло его мир:

– Эйден? Что происходит? Где я?

Она была молода и красива, впрочем, как и все ведьмы. Голос слабый, хриплый. Тело покрыто кровью, от вида которой его взгляд подернуло красной пленкой ненависти.

Возможно, она просто оговорилась, – решил он. – Или я услышал не так. Эта чертова ведьма не может знать моего имени.

Она такая же, как и все.

За эти мгновения он успел придумать тысячи объяснений. Его сознание отказывалось признавать то, что он уже почуял нутром.

Тьма позвала его по имени. И что-то внутри него — тяжелое, мрачное, откликнулось. Грузно шевельнулось, поскребло мощными когтями изнутри, словно испытывая на прочность.

Все в ведьме было иным. Она рассмеялась, но в смехе не было привычного безумия — он был горький, неверящий. Потерянный взгляд, в котором принц не увидел и капли насмешки. А затем она произнесла то, что окончательно развеяло любые его сомнения:

– Убери свой вонючий меч, Эйден оре Карст, ты все равно не сможешь меня им убить. Мы дали друг другу клятву, помнишь? И говорит так уверенно, словно он действительно должен помнить.

Он даже глаза прикрыл, ощущая, как острые когти пророчества вцепились в его быстро бьющееся сердце. Пружина сжалась сильнее. Он видел ее впервые, но чувствовал: эта тварь опаснее всех ведьм королевства вместе взятых. Возникло иррациональное желание прикончить ее на месте — избавиться от пут темной воли, что привели ее сюда.

Но едва его меч приблизился к бессознательному телу на траве, тело пронзила боль. Он словно сам попал на костер, в котором сгорала каждая клеточка его плоти. Но не она заставила принца отступить… а желание получить ответы на вопросы.

Он забрал ведьму в свое убежище, намереваясь выяснить каждую тайну. Он не колебался, причиняя ей боль. Его жесты отточены, разум чист, он совершает благое дело…

Хотел он так думать.

Однако каждый крик врезался в его разум, заставляя нутро вибрировать от непонятных эмоций. Ее имя набатом стучало в ушах, словно сознание сузилось до одной лишь точки — невозврата.

Ассия. Ассия. Ассия. Ассия. Ассия. Ассия. Ассия. Ассия. Ассия. Ассия.

Он чувствовал, что проваливается в какое-то безумие: голодное, хищное. Хрупкое тело перед ним, скованное в цепи. Искусанные губы. Страх и ненависть на лице. И бездонный взгляд ведьминских черных глаз, которые, казалось, смотрят прямо в его душу.

С каждой секундой он ненавидел ее все сильнее: за то, что была не такой, как все. За то, что одним этим взглядом выворачивала его нутро, открывая самые неприглядные стороны. Глаза застилало красным.

Хотелось сломать ее, посадить на цепи, уничтожить. Хотелось освободить, залечить ее раны, успокоить. Натянутые нервы звенели, словно струны, пока он силой пытался вытащить из нее такие необходимые ему ответы.

Все закончилось так же внезапно, как и началось. Алая пелена спала. Эйден посмотрел на свою руку, сжимающие темные волосы. Влажные пряди оплетали ее, словно змеи. И вдруг почувствовал такое опустошение, что едва устоял на ногах.

– Я из будущего. Я все расскажу. Мы связаны клятвой — я не могу тебе врать. Пожалуйста. – Услышал он хриплый голос.

Тьма никогда не просила. Ни жалости, ни милосердия, ни пощады. Она лишь следовала какой-то ей одной известной цели.

Просить может только человек. Или то, что от него осталось. И Эйдену вдруг стало неимоверно любопытно выяснить, сколько человеческого осталось в той, что называет себя Ассией оре Дисгат.

А еще интереснее — сколько человеческого все еще тлеет в нем самом.

Рассказ получился долгим, но он впитывал каждое слово с неослабевающим вниманием. Если все, что говорит ведьма — правда, то его королевство ждут смутные времена. Он почувствовал приближение бури так явно, словно тучи уже нависли над их головами. Но снаружи светило яркое солнце, обещая долгие восемь лет спокойствия.

Долгие ли? Или время уже утекает сквозь пальцы, приближая его к неизбежному?

Он был так взбудоражен открывшимся будущим, что решил действовать незамедлительно. Есть только один способ проверить, что Ассия говорит правду — найти настоящую наследницу арронда и убедиться в их сходстве. Если повезет, то узреть признаки присутствия тьмы: в неинициированных ведьмах они не были столь очевидны.

Он встретил наследницу Дисгата в лесу — непреодолимая сила потянула его в самую чащу, заставляя сойти с главной дороги. Сначала он услышал девичьи крики, от которых сжатая пружина вновь дала о себе знать. А затем он увидел их — две массивные фигуры, что крепко удерживали хрупкое, содрогающееся от рыданий тельце.

– Ты уверен? – Долетел неуверенный голос одного из них.

– Главное, чтоб не сдохла, а то денег от папаши не дождемся… – Мерзко ухмыльнулся второй, сжимая ткань ее платья в кулак. Отвратительные намерения стали очевидными.

Сознание Эйдена заполнилось такой яростью, равной которой он не испытывал. Ему хотелось их уничтожить. Раздавить, словно тараканов. Темное всепоглощающее чувство завладело им, заставляя в тот же миг ринуться в атаку.

Девочка повернула к нему лицо, и этого мгновения оказалось достаточно, чтобы он ее узнал. Глаза не такие темные, да и в целом черты более мягкие, детские. Однако это, несомненно, была уменьшенная копия его пленницы. И дабы не дать в его душе прорасти и капли сомнений, из ее тела вдруг вырвалась темная волна, заставившая одного из мужчин упасть на землю.

Миг — и второй сгибается от удара между ног. Его голова отлетает, встретившись с мечом Эйдена. Почти сразу фигура Ассии скрылась между деревьев, оставив принца завершить начатое. Лишь когда оба тела оказались на земле в луже собственной крови, что быстро впитывалась в мягкий мох, он наконец-то успокоился.

Включилась рациональная его половина. От тел нужно избавиться, но сначала — проследить, чтобы наследница арронда добралась домой в безопасности. Он последовал за Ассией на расстоянии, испытав облегчение, лишь когда на опушке ей попался поисковый отряд.

Он смотрел им вслед, пока яркие точки факелов не поглотил мрак. Еще одна строчка пророчества обрела смысл: тьма вложила себя в его руки, стала оружием.

И все, что ему сейчас необходимо — сделать так, чтобы это оружие верно слушалось его руки.

Эйден вернулся в убежище спустя несколько дней, твердо решив придерживаться выбранной стратегии. Только вот незадача: он жаждал контроля, но как же стремительно сам его терял.

Темное нечто ворочалось внутри, наполняя неправильными желаниями. Ведьминский взгляд резал острее ножа, но Эйден никак не мог перестать ловить его. Ядовитые слова проникали в кровь, но ему хотелось больше отравы. Ему вдруг стало мало всего.

Закованная в цепи, подчиненная клятвой, Ассия не принадлежала ему. Он мог протянуть руку, коснуться нежной кожи. Мог причинить боль, подарить удовольствие. Мог приказать ей все что угодно.

Но это все не имело значения, потому что этого. Было. Недостаточно.

Это осознание сводило с ума, выжигало разум. Эйден держался за собственные убеждения, словно за соломинку в бушующем океане.

Она — ведьма, враг, лишь инструмент в его руках. Она — плачущая девочка в лесу. Она — женщина, пробуждающая невозможные желания. Темное благо, что спасет всех, а его погубит.

Мысли закручивались в одну точку, приводя к моменту, которого он больше всего боялся и предвкушал. Его руки на бледной коже. Стонущее под ним тело. Ее взгляд, полный страсти, презрения, ненависти. Искусанные губы, которые ему не дозволено целовать. Ядовитые слова, которые вызывают волну странной, бессильной ярости.

На пару ночей сгодишься, младший принц.

Эйден должен был чувствовать удовлетворение, но все, что он ощущал — падение в ненасытную бездну. Она не принадлежала ему ни секунды: ни когда он жадно пробовал ее на вкус, ни когда входил в податливое тело.

А затем она исчезла. На долгие восемь лет.

Точнее, та ее версия, которую ему еще предстояло сотворить.

***

Иногда Эйдену казалось, что все произошедшее — какой-то дурной сон. Жизнь текла своим чередом: все так же светило солнце, все так же зеленела трава. Все так же братья считали его потерянным для Аэлорского престола.

Поэтому, когда спустя год он вернулся в королевский замок, почти не удивился, что Ксандр сам завел разговор.

– Ты верный слуга своего королевства, а потому должен понимать: Аэлории нужен кто-то более… надежный, чем принц, живущий месяцами в лесу.

– И что ты предлагаешь? – Медленно спросил Эйден, почти предвкушая ответ.

– Будет правильнее, если мы договоримся обо всем уже сейчас. Ты не станешь претендовать на трон, когда придет время. – Ксандр говорил холодно и уверенно. Холеные руки держали фарфоровую чашку строго согласно этикету. Спина прямая, взгляд решительный — должно быть, он целыми днями только и репетирует, как будет сидеть вот так перед верными подданными с короной на голове.

Наглость предложения поразила Эйдена до глубины души, но спорить он не стал. Пожалуй, так будет даже проще. Для братьев он станет невидимкой. Рукой, держащей меч, а не голова, которую нужно отрубить, чтобы ей не досталась корона.

– А что я получу взамен? – Эйден сделал вид, что предложение брата его заинтересовало.

– Ты станешь главой Инквизиции. – Покровительственно ответил Ксандр. – Разумеется, столь важную для королевства организацию ждет щедрое финансирование. Слышал, отец считает это пустой тратой денег, однако я с ним не согласен. Твое дело очень важное и нужное для всех нас.

Младший принц тонко улыбнулся.

– Ты мне льстишь, брат. А что же Лестер? Ему ты тоже сделал подобное предложение?

Ксандр замялся, и прямо на вопрос не ответил. Но Эйден знал ответ и так: Лестер просто не способен составить конкуренцию. Ему даже предлагать ничего не нужно — он сойдет с дистанции, едва на нее ступив.

– Я дам ответ позднее. – Наконец, обнадежил он брата. – Знаешь, я и сам думал об этом. Роль короля совсем не для меня.

Внутри Эйдена разворачивалась темная бездна — она заставляла его желать власти сильнее, чем когда-либо. Он всегда считал себя достойным, но сейчас эта уверенность перешла на новый уровень. Для Ксандра быть королем — красивая мечта. Толкать возвышенные речи, улыбаться придворным дамам, размышляя, которую из них позвать в свою постель.

Что он сможет противопоставить нападению? Как будет вести войну? Ведь боги вложили оружие не в его руки…

Эйден покидал замок с чувством полного удовлетворения. Цепочка событий, что должна привести его в указанное Ассией будущее, уже запущена. Ему нужны связи, преданные люди, репутация и определенная слава — без всего этого он останется лишь эксцентричным младшим принцем без права на престол.

Шаг за шагом он шел к своей цели, чувствуя, как пружина сжимается в груди все сильнее. Он пытался ослабить ее, найти забвение. Но вино не пьянило. Женщины не давали и сотой доли эмоций, что вызывала в нем ведьма одним только взглядом.

В какой-то момент он ощутил, что ему просто необходимо ее увидеть. Эйдену казалось, что иначе мучительное ожидание сведет его с ума. А ведь прошло всего два года из обещанных восьми…

И он направился в Дисгат.

Ассии четырнадцать. Немного угловатая, но уже обещающая стать невероятной красавицей. Он увидел ее почти сразу — гуляющей в одиночестве по улицам окружающей замок деревни. Из одежды — простое платье, в котором девушку легко можно было принять за селянку.

В груди Эйдена, который в этот момент стоял в отдалении, что-то тревожно кольнуло. Как наследница арронда может быть столь беспечна? Ее ведь могут снова похитить. Могут сжечь на костре, если обнаружат всплески темной силы. Могут… он не успел проиграть в голове все сценарии, потому что Ассию вдруг кто-то позвал.

– Госпожа! Там… колодезная цепь оборвалась! – Спешила к ней пышногрудая женщина, в чьих рыжих волосах отчетливо проглядывала седина. Лицо изрезано глубокими морщинами, но взгляд живой и внимательный.

Эйден нахмурился, пытаясь предугадать развитие событий. Ассия позовет кого-то из стражников? Отмахнется от просьбы?

– Сейчас иду, Кейли. – Раздался звонкий девичий голос. Подойдя к колодцу, ведьма заглянула в темное нутро, наклонившись так низко, что Эйден едва не дернулся ее вытаскивать. – Вижу ведро.

Она выпрямилась, сдула с лица упавшую на него прядь волос, а затем сделала взмах кистью. В ладони появился кинжал —

небольшой, обоюдоострый, явно предназначенный для женской руки.

С возрастающим удивлением младший принц наблюдал, как юная Ассия делает аккуратный надрез на ладони, проливая кровь на каменный бортик колодца. Несколько секунд, и ведро взмыло в воздух вместе с обрывком цепи.

Вместо того чтобы с воплями броситься врассыпную, жители поселения смотрели на свою госпожу с явным одобрением. Оно было настолько неправильным, что никак не могло уместиться у Эйдена в голове.

– Спасибо! – Кейли суетливо поклонилась, и от этого движения к ее лицу прилила кровь. – Госпожа Ассия, я… это… пироги сделала, с вишней, ваши любимые. Может, заглянете? А заодно…

Эйден не слушал, что произошло дальше. Ноги сами несли его в сторону леса — туда, где он оставил лошадь. Увиденная картина заставила его сомневаться в собственном рассудке. Кажется, с появлением Ассии в его жизни, это стало обычным делом.

Неинициированная ведьма почти свободно распоряжалась своей силой. Делала это без какого-либо опасения, словно точно знала, что за ней не явится отряд инквизиторов. Помогала безвозмездно, одаривая окружающих легкой улыбкой, от которой в груди что-то сжималось.

Вспомнился ее взгляд, полный презрения. Ядовитая усмешка.

Он пытался свести два образа в один, но никак не получалось. Ассия в настоящем выглядела обычной девчонкой, что была лишь немногим старше его собственной сестры. Ассия из будущего — тугой клубок ненависти и противоречий.

Должно быть, мне повезло. – Подумал он. – Просто повезло наткнуться на ведьму в хорошем настроении. Она уже использует тьму — это не может пройти бесследно. Тьма отравляет разум. Иначе и быть не может.

Но он вернется через полгода и убедится, что был неправ. Затем еще раз. А затем и сам не заметит, как его визиты станут регулярными, а их периодичность все более частой. Случайный путник с маской на лице. Член инквизиторского отряда, на который Ассия даже глаза поднять не хочет. С каждым разом он будет подбираться все ближе, пытаясь найти хоть что-то… разочаровывающее.

Он приставит к ней наблюдателей, которые будут слать регулярные отчеты. И каждый прочитает с улыбкой, словно получив письмо от старого друга. Будет ощущать неясное чувство в груди — словно непроходящий нарыв, отравляющий его кровь.

Будет рассматривать портрет — на нем восемнадцатилетняя Ассия выглядит почти так же, как и в его воспоминаниях. Вот только темно-карие глаза смотрят лукаво, выражение лица спокойное, расслабленное.

И впервые за долгие годы он задумается… будет ли оно все того стоить?

Но тут же отбросит эти мысли в сторону, потому что его отец наконец-то согласится подписать новый законопроект, касающийся ведьм. А ему самому предстоит завоевать Эмили Даррен. Возлюбленную его дорогого брата, Ксандра, что так самоуверенно просил Эйдена отказаться от “Турнира Достойных”. Долгожданный ключик к аэлорской армии, находящейся в подчинении ее отца.

Дни полетели с головокружительной скоростью, приближая Эйдена к моменту первой настоящей встречи с Ассией. Ему казалось, что он знал о ней все: распорядок дня, привычки, даже присущие ей одной жесты. Как она ухмыляется, как наклоняет голову, как выразительно закатывает глаза, когда думает, что никто не видит.

Он был готов. Но лишь в день того самого бала понял, насколько это чувство было ошибочным. Наследница арронда спускалась по широкой лестнице в бальную залу, и от ее красоты перехватывало дыхание.

Эйден на пару мгновений прикрыл глаза, представляя, что между ними нет ничего: ни темного пророчества, ни нависшей над королевством угрозы, ни нежеланной невесты. Нет ни его инквизиторского прошлого, ни ее ведьминского будущего.

Ему внезапно так сильно захотелось, чтобы это стало правдой, что он ощутил странный укол в груди. Не испуг, не сомнения —

словно острый коготь пронзил его сердце, причиняя боль. Пружина сжалась еще сильнее, если это вообще было возможно.

Вздохнул, беря себя в руки, и вновь поднял взгляд. Он не может позволить себе даже секундную слабость. Чертово колесо событий уже крутится, и с него не сойти. Ассия исполнит свое предназначение, станет его оружием, а затем он найдет способ изменить ведьминское пророчество.

Судя по тому, как замерло пространство вокруг — не у него одного вздох застыл в горле. Эйден знал, что Севран Дисгат объявил о желании выдать свою дочь замуж, и взгляды, направленные на нее, были жадными, алчными, хищными. Ассия стала желанным трофеем, а бал — чертовым турниром, где каждый стремился завоевать первенство. Абсолютно любым способом.

Они кружили вокруг наследницы точно стервятники, вызывая в Эйдене холодное желание уничтожить каждого. Они покушались на то, что принадлежало ему, и эта мысль выворачивала наизнанку. Окруженный другими женщинами, он чувствовал себя словно в ловушке и мечтал только об одном — чтобы этот бал поскорее закончился.

Уже совсем скоро она окажется в полной его власти. Только почему эта мысль не успокаивает, а лишь сильнее распаляет его ледяную ярость? Почему кажется, что терпение закончилось уже восемь лет назад, когда они впервые встретились?

Сейчас он желал лишь одного: ускорить события, даже зная, что последует следом. Верных людей уничтожат наемники — он сам выбрал каждого, кого повел на смерть. А Ассия станет полноценной ведьмой, подверженной порокам, похоти, ненависти. Не будет больше этого лукавого взгляда и мягкой улыбки. Будет чудовище, усмиренное холодным человеческим разумом.

В конце концов, ее жертва не так уж и велика. Она неотвратима. Рано или поздно Ассия прошла бы инициацию.

Ну а пока… ничто не мешало ему насладиться обществом юной девушки, о которой он знал так много. Или, как оказалось впоследствии, слишком мало. Потому что ни один отчет не смог бы передать то выражение лица, возникшее, когда он рассказал про свое инквизиторское прошлое. Наблюдая со стороны, он бы никогда не стал объектом этого кокетливого взгляда, направленного точно на него.

Она не была похожа ни на одну из версий, с которыми он уже сталкивался, и это сбивало с толку. Пробуждало новые желания и инстинкты. Она была на расстоянии вытянутой руки, но все равно слишком далеко. Уже знакомое темное нечто оживало в присутствии Ассии. Скребло изнутри, словно пыталось выбросить когтистую лапу и схватить ведьму.

А она словно не чувствовала опасности. Смотрела на него своими пронзительными глазами и видела… кого? Принца, что сгодится на пару ночей? Бывшего инквизитора, от присутствия которого приятно щекочет нервы? Брата потенциального жениха?

Видела ли она просто Эйдена, когда смотрела на него?

Почему-то это казалось ему чрезвычайно важным. Потому что в ее взгляде он вдруг увидел просто Ассию. Ту, которой безумно хотел обладать.

***

Нападение, клятва, преследование, и снова нападение — дальнейшие события были разыграны, как по нотам. Растерянная, испуганная, обессиленная, зависимая — ему нравилось видеть ее такой. Нравилось быть ее единственной защитой и опорой, единственным путем к спасению.

Даже ее силы мог правильно инициировать только он.

Все совпало идеально. Он смотрел на ее лицо, ощущая себя так, словно прощается. Насколько она изменится? Как сильно тьма повлияет на ее разум?

Он ковал ее, как оружие, уже заранее осознавая, что оно станет слишком острым. Нанесет ему рану — от которой, возможно, он не оправится никогда. Эйден попытался отстраниться от любых эмоций и сомнений, но Ассия не оставила ему выбора.

– Даже не поцелуешь? – Сорвалось с тех самых губ, к которым она восемь лет назад даже не позволила прикоснуться.

Темное безумие расцветало внутри, овладевая каждой частицей его души. Словно это с его чудовища только что сняли оковы.