Глава 19.

Его

одержимость

Девять дней. Они казались ему абсолютной вечностью.

Девять дней, к концу которых он уже начал сомневаться, что все сделал правильно.

Девять дней, прежде чем проклятая тьма сдалась и вернула ему Ассию, подарив ей облик, преследовавший его все последние годы.

Его оружие стало еще прекраснее, еще совершеннее. В ней узнал бы ведьму даже слепой — не может у обычной человеческой женщины быть столь пленительный голос. Этот факт не изменить, не спрятать. Остается только принять.

Наследница Дисгата не нарушила ни одного закона, а, значит, у отца просто не останется иного выбора, кроме как признать ее. Но перед этим до замка необходимо добраться, желательно не выдав себя врагам. Ведь младший принц так и не выяснил, кто стоит за этим нападением.

Он ожидал, что дни в компании Ассии превратятся в нескончаемую пытку, и это отчасти оказалось правдой. Вот только причиной стала вовсе не ведьма, как он предполагал, а сам Эйден. Слишком много противоречивых мыслей и эмоций. Слишком настойчиво она пыталась добиться ответов, не гнушаясь использовать свое очарование.

То дразнила, то огрызалась, то преданно смотрела в глаза — настоящая ведьма.

И чем дольше это длилось, тем сильнее хотелось перешагнуть через невидимые границы, что он сам же и провел. Ведь, в конце концов, та пара ночей ему причитались по праву — и Эйден намеревался этим правом воспользоваться.

Возможно, их же и хватит, чтобы утолить жажду, и тогда он потеряет всякий интерес? Да, нужно просто взять ее тело… забраться в голову, мысли, приковать к себе всеми возможными способами, присвоить, поглотить, сломать и вылепить заново… – темная воронка закручивалась в голове против воли. Ни логики, ни здравого смысла, лишь обнаженные инстинкты и желания.

Словно ее тьма взывает к чему-то внутри него самого – еще более темному и непроглядному.

И в последний день перед прибытием в столицу он этому зову поддался. Смотрел в черные глаза, наполненные желанием и попросту не смог заставить себя отстраниться. Ему нужно было ощутить ее обнаженное тело, заклеймить его — даже если это будет означать его собственную слабость.

Он был намерен идти до конца, но внезапная мысль обожгла сознание. Что, если отвар, что он принимал для блокировки нежелательных последствий близости, не сработает с ведьмой? Что, если Ассия попадет в прошлое, беременная его ребенком?

В то самое прошлое, где он будет ее пытать, а после держать на привязи.

Он не готов был так рисковать. Но и отказаться был уже не в силах. Ассия лежала под ним — такая желанная, такая податливая, и он внезапно подумал, что вообще никогда не сможет отказаться.

В конце концов, почему он вообще должен это делать? Если Эйден все правильно рассчитал, то именно он станет следующим королем. А разве короли отчитываются, кого собираются трахать? Даже перед собственными женами.

Впереди замаячил выход из этого беспросветного туннеля, и Эйден с радостью ринулся к нему. Почти не обращая внимания, что запах становится все более тяжелым и затхлым, а тьма непроглядной.

***

Возвращение в столицу и внеочередное собрание Совета прошли без затруднений. Ассию приняли, признали и дозволили занять свое место подле отца. Придворная жизнь накладывала свои обязательства, а потому Эйден больше не мог быть рядом. Не имел права.

Это осознание злило, но и оно же помогло наконец-то понять одну очень важную вещь. Ассия должна принадлежать ему не только наедине, но и в глазах остальных. Это стало особенно очевидно на последующем балу, когда Севран выставил дочь на всеобщее обозрение, точно породистую лошадь.

Вьющиеся вокруг нее мужчины вызывали у принца бесконтрольное раздражение. Эмили, что стояла рядом и кидала влюбленные взгляды, раздражала не меньше. Это место — рядом с ним, должно было принадлежать другой.

Темные волосы, коварная улыбка, чарующий взгляд.

Казалось, у нее есть все, в чем он нуждался. Она была ответом почти на каждый вопрос. Кроме одного: ведьма не сможет стать королевой. Не подарит власть, к которой он так долго стремился. Она его обманет и предаст. Возненавидит. Проклянет.

Но даже зная это, он не мог сойти с выбранного пути. Особенно в тот момент, когда Ксандр решил, что может присвоить ее себе. А глаза Ассии зажглись как-то по-новому — словно предложение брата присоединиться к отбору наполнило ее существование смыслом.

Ему хотелось наказать их обоих. Ксандр планировал сделать то, на что не мог решиться даже Эйден, считая недальновидным поступком. Беспечность брата впервые стала поводом для зависти. Ревности. Злости.

Ассия же с готовностью приняла правила игры, вознамерившись отобрать то, что он желал больше всего. И если верить пророчеству, ей это удастся. Не с помощью ли его дорого братца?

Он пришел в покои Ассии той же ночью, желая заполучить хотя бы ее тело — кажется, то единственное, что ведьма вообще готова была ему дать. Напомнить, кому она принадлежит на самом деле.

Его воля вложила в ее руки оружие.

По его приказу она им искромсала платье.

Он жадно смотрел на открывающееся его взору тело, пока вдруг не осознал, что Ассия плачет. По-настоящему. Что ее хрупкие плечи вздрагивают от холода, ноги поджаты. Что во взгляде затаилась боль и непонимание. Что она не притворяется и не играет — ей действительно плохо.

Такая Ассия ломала все его выстроенные барьеры. Ради нее хотелось вывернуть невозможное наизнанку, воплотить его в реальность. Быть может, единственный способ обмануть судьбу — действовать на опережение? И если Эйден сам отдаст ведьме власть, то и забирать у него будет нечего?

Вот только захочет ли этого она, после всего того, чему еще предстояло случиться?

Пружина сжималась в груди Эйдена все сильнее, отсчитывая дни до нападения. Все было готово. Он использует его для проведения разведки и будет знать наверняка, как отразить атаку. Верные люди будут действовать так, как он им прикажет. Отец падет жертвой заговора. Мятежников поймают — ловушки расставлены, и он уже сейчас знает каждого поименно. Генерал Даррен станет первым, кто поддержит его восхождение на престол.

А Ассия… вернется. Потому что цепи клятвы будут тянуть ее к нему. Даже если ее ведьминское сердце будет переполнено ненавистью и презрением, у нее просто не будет другого выбора.

И тогда он найдет способ удержать ее рядом. Даже ту ее темную версию, что будет отравлять своим существованием каждую минуту его жизни. Словно уничтожающее заклинание отложенного действия, что вложено прямо в его сердце. У Эйдена тоже не будет другого выбора. Никогда не было.

Он знал, что поступает правильно. Выбирает меньшее из зол.

Вот только откуда такое чувство, что он теряет намного больше, чем написано в его идеальном плане? Возможно, из-за того,

как она смотрела в его глаза, когда он по-настоящему ей овладел?

Так, словно видела в нем просто Эйдена. Так, как не посмотрит больше никогда.

***

День нападения часто снился ему в кошмарах. Его родовой замок, оплот королевской власти, рассыпа́лся словно карточный домик волей Дэмиана Алмара. Страшно представить, на что еще способен человек, обладающей столь разрушительной силой. И человек ли?

Далмарийцы проникли под покровом ночи, уничтожая те крохи сопротивления, что еще оставались после удара по западному крылу. Не щадили ни слуг, ни солдат, ни аристократов — это даже не захват, а уничтожение. Плененных согнали в один зал, выставляя абсолютно абсурдные ультиматумы. Передвигаясь по тайным проходам, Эйден слышал, как в итоге они планировали этот зал поджечь вместе со всеми, кто остался внутри.

Он слышал крики Эмили — она звала его, плакала. Этот звук выворачивал его наизнанку. Он не любил ее, как женщину, но все равно чувствовал ответственность, желание защитить, как и любого в этом замке.

Оставалось только радоваться, что Иви удалось уйти: услышь он ее голос, Эйден вряд ли бы удержался. Вступил в неравную схватку и, возможно, погиб. Учитывая, что магия Ассии на него не действовала, вряд ли бы он получил второй шанс.

А потому приходилось терпеть. Копить ярость. Наблюдать. Анализировать. Пружина сжималась все сильнее, раскаляясь добела, когда он увидел, что Дэмиан Алмар пытается забрать Ассию.

В тот момент, когда он вступил в неравный бой, принц уже не знал, за что именно сражается: за свое драгоценное оружие… или за женщину, которую любит? Которую уже не может отпустить — особенно туда, где она познает боль и отчаяние.

Но Брианна была права.

Будущее невозможно изменить… как бы он того ни желал.

Когда она упала с крыши, этот крик еще долго стоял в его ушах. Он боялся услышать удар о землю, но его не последовало.

Ассия попала в прошлое, прямо в его руки. И сейчас она вернется… Сейчас…

Сейчас…

Ничего не происходило. Нагретая добела пружина продолжала жечь его внутренности так сильно, что, казалось, он чувствовал запах горелой плоти. Ассия, что должна была вернуться, по его расчетам, в тот же самый момент, попросту исчезла.

Пять минут… Десять…

Каждая секунда ожидания растягивалась на бесконечность. Прибывали гости на королевский бал. Где-то там готовилось нападение. А он продолжал стоять на крыше в полном оцепенении. Тьма оставила его, как и было обещано. Но где ложь? Где предательство? Что, если она вернулась, но не к нему? Что, если она выбрала Дэмиана Алмара?

Эйден крепко сжал зубы, пытаясь взять себя в руки. Предотвратить нападение — дело первостепенной важности. Он разберется со всем позднее. В конце концов, у него есть артефакт, что приведет его к Ассии, где бы она ни находилась.

Просто сейчас он не может покидать замок.

Артефакт жег его палец, когда Эйден спускался в свои покои. Сменить одежду, привести себя в более-менее приличный вид. Отдать соответствующие приказы. Арестовать предателей, как только появятся очевидные доказательства вины. И не сметь думать о ведьме.

Казалось, все обстоятельства складывались против последней установки. Эмили устроила сцену ревности, пробуждая в нем состояние ледяной ярости. Генерал Даррен потребовал арестовать дочь предателя до выяснения обстоятельств. Эйден отдал приказ найти Ассию — втайне надеясь, что она и в самом деле прячется где-то в замке.

Но ведьма исчезла. Артефакт превратился в бесполезный кусок мусора и никак не реагировал на попытки его активировать.

Долгожданный триумф поблек, стал лишь очередной ступенькой плана. Тяжелая корона бременем возлегла на его голову.

Бремя, которое он вознамерился нести с честью и достоинством, осознавая, что никто другой с ним бы не справился.

Ассия словно забрала его способность что-либо ощущать, оставив лишь пустую оболочку, способную выполнять определенные действия.

Допросить пленных?

Эйден лично занялся этим, полагаясь на ментальные способности Айса. Копаться в голове Севрана было мерзко, но вскоре выяснилось все недостающие детали последних недель. Король, наконец, узнал, что за нападением на его отряд стоял Дэмиан Алмар, людей которого лорд оре Дисгат сам пустил на свои земли.

Его целью была не только Ассия, но и сам Эйден. К сожалению, конкретных причин бывший советник не ведал, но вытащенных сведений хватило бы на дюжину смертных казней. Эйдену было жаль, что Севран может умереть только раз — из отчетов он знал, как правитель арронда обращался с собственной дочерью.

Следом остро встал вопрос о свадьбе с Эмили. Положение Эйдена было еще слишком шатким, чтобы отказываться. Да и к тому же, какая разница, кто именно станет следующей королевой? Если все они одинаково… не Ассия.

***

– Ведьма появилась, Ваше Величество. На крыше, как вы и сказали. – Произнес слуга спустя две недели после нападения.

Пружина, что все это время выжигала его нутро, слегка ослабла, давая Эйдену сделать вдох.

Его рука не дрожала, выводя строки, зато все тело вибрировало от нетерпения. А когда он увидел ее, то показалось, словно мир вновь пришел в движение. Обрел цвета, запахи, звуки. Он поглощал ее всем своим существом, будто лекарство от неизлечимой болезни. И точно знал, что теперь не сможет ее отпустить... Как и то, что удерживать тоже не сможет.

Айс уже доложил о намерениях ведьмы — все они полностью совпадали с пророчеством. Она хотела мести, хотела власти.

А он хотел ее — добровольно. Но на его условиях. И потому он сделал предложение, от которого она не смогла бы не отказаться. Снял клятву. Дал свободы. Выжидал. Наблюдал.

Выдержка почти изменила ему всего лишь раз, когда Ассия предложила Ксандра в качестве собственного супруга. Не давала покоя мысль: что она видит в нем: оружие мести, или… нечто большее?

Именно в тот момент он принял решение избавиться от брата. Ссылка в Дисгат казалась лучшим выходом: либо она, либо Ксандра ждала бы темница. Эйден готов был простить те смехотворные покушения на собственную жизнь, но не попытки присвоить его женщину.

Как раз в этот момент он осознал, что выжидание ничего не даст. Нужно действовать.

Нападения стали последней каплей в чаше в его выдержки. Сначала змей Алмара, потом генерал Даррен, который чудом лишь не прикончил обессиленную девушку. Эйдена трясло, когда он представлял, что бы случилось, если бы он не успел…

Его позвала сама тьма. Разбудила тихим шепотом ее имени. Или это было его нутро, что каким-то образом чувствовало Ассию? Тот необратимый рок, что связал их и неизменно притягивал друг к другу.

Он долго пытался понять причины, почему это произошло, но изобретение советницы дало подсказку. Ведь он четко видел, как стрелка, определяющая наличие тьмы, повернулась к нему, стоило ведьме отдалиться. Получается, в нем тоже есть… тьма? Это бы объяснило, почему он не реагирует на яды или то яростное желание уничтожать других ведьм. Всех, кроме Ассии.

Про антимагов было известно так мало, но Эйден дал себе обещание выяснить природу этой силы, даже если ради этого придется приставить к стенке богов. Но не сейчас.

Пружина в его груди сжалась в одну точку невозврата, когда он принял окончательное решение. Оно наполнило его таким облегчением, словно он только что разгадал все тайны мироздания. Только Ассия станет его королевой. Родит ему детей, будет всегда на его стороне и никогда не оставит. Ведь именно такую клятву он от нее потребует.

Только она достойна. Кровавая Королева и Эйден Защитник звучит, как начало новой великой эпохи, верно? Он готов потратить всю жизнь, чтобы добиться своей любимой женщины. А она не сможет предать — клятва не позволит.

Как тебе такое, Брианна? Ему казалось, что он обманул судьбу.

Вот только…

– …я видела свою смерть. Я умру в этом чертовом платье… и с короной на голове.

– Повтори, что ты сказала.

– Кто-то должен воткнуть мне кинжал прямо в сердце. А я даже до сих пор не уверена, что это не ты.

И в этот момент все начало вставать на свои места. Тьма заберет у него Ассию – ту, что он желал больше всего, но упорно отказывался себе в этом признаваться. Чья это будет тьма? Не его ли?

Почему она вообще согласилась выйти за него замуж, если знала, что это ее погубит? Зал содрогнулся словно от удара, но Эйден едва ли обратил на это внимание. Его внимание было приковано к ее глазам, в которых плескалась боль, обида, обреченность, страх, решительность, борьба… и что-то еще.

Там, где раньше была пружина, образовалась дыра. Жгла изнутри, словно кислота, уничтожала. Ассия знала, что умрет, но не сбежала.

Она подозревала его, но согласилась выйти замуж.

Она вытерпела столько боли, но согласилась начать с чистого листа.

Почему?

Ответ, такой простой, такой невероятный был где-то рядом. Но он не будет иметь никакого значения, если Эйден не сможет спасти свою жену.