Глава 21.

Предательство

Тело Дэмиана раздается, становится выше, шире, мощнее, теряет свои человеческие очертания. Кожа темнеет, приобретая серо-синий оттенок. Алые глаза смотрят на нас, точно на жалких букашек, которых невыносимо хочется раздавить.

По сравнению с ним мое внутреннее чудовище кажется ласковым котенком. Алмар — настоящий мрак. Густой, беспросветный, удушающий. И моя тьма, хоть и чем-то похожа, теперь ощущается иначе.

Он — настоящий враг. Каждый волос на моем теле встает дыбом, ощущая это. Отторжение, что я ощущала и раньше, теперь кажется просто нестерпимым.

Из толпы слышатся приглушенные вскрики. Кто-то отчаянно стучится в запертую дверь. Как раз в этот момент антимагия достигает створок, и они больше не способны сдержать напор. Те, кто были ближе всего, буквально падают в коридор и лишь благодаря помощи магов и стражи не оказываются раздавленными.

Дэмиан смотрит на них, и по выражению лица понятно, что они уходят только потому, что он позволяет. Они ему неинтересны.

Оставшиеся стражники поднимаются к нам. Они смотрят на монстра с неподдельным ужасом, но вместе с тем решимостью.

Они умрут, защищая свою родину.

А вот я по-прежнему не собираюсь.

В рядах аристократов также есть те, кто желает остаться. Среди них я вижу Айса, Лестера. Немного в стороне стоит Иви, которую пытается увести один из магов… и, как ни странно, Эмили. На лице блондинки застыл первобытный страх.

Она не отрывает взгляда от Эйдена, а я вдруг осознаю, что она его по-настоящему любит. Незамутненной светлой любовью, что не позволяет ей сейчас бежать вместе со всеми в поисках спасения.

Ее тонкие пальцы сжимают рукоять короткого меча, измазанного в чужой крови. Вероятно, подобрала у одного из далмарийских трупов. Какой же она инфантильный ребенок. Скорее сама поскользнется и зарежется, нежели сможет нанести Алмару хотя бы одну царапину. Что ж, туда ей и дорога.

Ксандр тяжело стонет и начинает шевелиться. Рыскает рукой вокруг в поиске меча. Поднимает голову и смотрит на младшего брата с ненавистью. Глаза его вернулись к своему обычному светлому оттенку, но, кажется, намерения от этого не поменялись.

– Связать его. – Холодно командует Эйден, на мгновение отрывая взгляда от Дэмиана. Король изучает врага внимательно, пытаясь найти хоть одну уязвимость. Алмар безоружен, но по виду может рвать человеческую плоть голыми руками. Воплощение зла и хаоса.

Алмар тоже не спешит нападать. Наблюдает за противником, пытаясь оценить его возможности. Без своей силы я бесполезна, а потому отхожу в сторону под защиту стражи.

– Ты сдохнешь, дорогой братец. – Хрипло смеется Ксандр, пока его руки связывают за спиной. – Ты не выстоишь и секунды.

Мне хочется плюнуть в его предательскую рожу. Вырвать язык. Но я понимаю, что решение о его дальнейшей судьбе – за королем.

– Права была поговорка. В семье не без урода. – Говорит Лестер, помогая обыскать Ксандра на предмет скрытого оружия или артефактов.

– Это ты про себя сейчас? – Он словно специально провоцирует. Лестер не выдерживает и со всей силы заезжает ему по лицу. Ноздри раздуваются от гнева.

Ксандр продолжает громко издевательски смеяться. А я вдруг понимаю, что тут происходит.

– Лестер, прекрати! – Я перехватываю его руку, занесенную для второго удара. – Вспомни случай на площади. Это только усиливает его! Зло питает зло.

Если подумать, то змея тогда начала увеличиваться под эмоциями кровожадной толпы. Я и тогда сразу подумала, что эти события связаны, а сейчас пришло четкое осознание.

– Верно. – Дэмиан делает шаг вперед, и от этого простого движения, кажется, что весь зал содрогается. – Ведь боги не рождаются сами по себе. Их рождают человеческие желания, эмоции. Ненависть, гнев, страх, ужас… да здесь прямо банкет. – Он оскаливается, и я замечаю заостренные зубы.

– Кто ты такой? Фарис? – Называю я имя бога Зла, что, если верить легенде, когда-то погубил Таль.

– Лишь то, что от него осталось. А ведь ты могла бы помочь мне возродиться. Стоять рядом, когда мир пал бы к моим ногам.

Но теперь ты сдохнешь здесь: в пыли, никому не известная и ненужная королева павшего королевства.

В его руке появляется кинжал. Божественное оружие, только доказывающее нечеловеческое происхождение Дэмиана.

Лезвие матовое и черное. Оно словно поглощает свет — мне даже показалось, что в помещении стало значительно темнее.

Мое сердце успевает сделать один удар, прежде чем кинжал летит прямо в мою грудь.

Все происходит настолько быстро, что я не успеваю даже уклониться. Это оружие – моя смерть, и она приближается с невероятной скоростью. Я не могу отсрочить этот момент. Мои силы попросту не отзываются, блокированные антимагией.

И в тот самый миг, когда мне кажется, что это конец, происходит то, чего я совсем не ожидаю. Прямо перед моим носом проносится что-то огромное, темное, окутанное тенями. Оно сбивает кинжал, что вонзается в каменный пол точно в сливочное масло.

Я делаю шаг назад, не веря, что все еще жива. Перевожу взгляд на Эйдена, что стоит рядом со мной. Он оказался здесь так быстро, что я даже не уловила это движение. В его руках теневая секира — о ней я читала в инквизиторском дневнике. Способность одной из ведьм, которая когда-то погибла от его руки.

Тьма притягивает тьму.

И кажется, в Эйдене ее больше, чем в ком-либо еще.

Сам он смотрит на оружие с недоумением. Явно до конца не осознает, как именно смог его призвать. Однако на размышления времени нет.

– Сзади! – Ору я, потому что Дэмиан кидается в атаку. Кинжал исчезает с пола и вновь оказывается в его руке. Он метит им в короля, но натыкается на очередной блок.

Алмар теперь на две головы выше противника, но двигается довольно медленно. Секира же явно не самое любимое оружие Эйдена, потому что удары теперь не такие техничные. Однако он быстро привыкает и кружится так, словно не чувствует веса тяжелого лезвия.

Мое сердце тревожно сжимается каждый раз, когда кинжал Дэмиана проходит в опасной близости от моего мужа. И трепещет от радости, когда Эйдену удается нанести удар по ноге. Тягучая черная кровь падает на пол, замедляя врага еще сильнее.

Вот только король устал. Дыхание тяжелое, движения не такие свободные, а из носа начинает течь тонкая струйка крови.

Воздух вокруг нас колеблется, в нем вновь поднимается темное марево. Сила Дэмиана пропитывает окружающее пространство, больше не сдерживаемая антимагией. Я вновь чувствую свою тьму, и тут же пускаю ее в расход. Время замедляется примерно в два раза, и лишь мы с Эйденом двигаемся с прежней скоростью.

Секира достает противника снова — на этот раз нанося рану на плече. Огромная плита, что была когда-то частью стены, летит прямо в короля, и тому чудом удается увернуться. Еще немного и она стала бы ему могильной.

Мертвые вновь восстают и почти сразу же бросаются в атаку. Путы Ксандра распадаются в пыль. Он выхватывает меч у одного из стражников и одним коротким движением втыкает ему в шею.

Зал трясется и рушится, булыжники валятся на пол, погребая под собой людей. Щупальца тьмы вытаскивают тех, до кого я еще могу дотянуться, но моего внимания не хватает на всех. Жертв столько, что металлический запах крови заполняет собою зал. Желудок конвульсивно сжимается, как это было в темницах, когда отца убили.

Я могу лишь краем глаза наблюдать, как Ксандр наседает на Лестера, занося над ним меч. Как Эйден продолжает биться с Дэмианом, орудуя секирой так, словно она стала продолжением его руки. Как аэлорские стражи отдают свои жизни, пытаясь остановить красноглазых марионеток.

Как Эмили медленно поднимается к нам, сжимая в руках меч. Ее платье испачкано в чужой крови, губы плотно сжаты, а в голубых глазах горит какой-то огонь. Она смотрит так, словно я — причина всего, что здесь сейчас происходит. Словно я — ее главный враг.

– ЛЕСТЕР! – Орет Иви, бросаясь через весь зал туда, где меч старшего принца пронзил брата. Я перевожу взгляд на эту идиотку, что летит прямо под градом камней навстречу своей смерти. Окутываю своей тьмой, притягивая ближе.

Пол залит черной кровью Дэмиана. На его лице больше нет насмешки, лишь холодная сосредоточенность. Какая бы сила ни была в нем заточена, это тело, скорее всего, смертное, и у него есть свой предел.

– Убирайся отсюда, Иви! – Кричит Ксандр своей сестре. Сам он направляется к Эйдену, сжимая в руке сломанный меч. Он —

его последняя преграда на пути к трону Аэлории, и сдаваться он уже не намерен.

Мои силы стремительно заканчиваются: я чувствую слабость в конечностях и головокружение. Время начинает постепенно ускоряться – я больше не в силах его удерживать.

– Сзади! – Предупреждающе кричу я мужу, слыша шаги уже за собственной спиной.

Эмили бросается на меня почти сразу — подло, неумело и слишком медленно. Очень вовремя, потому что она мне как раз и была нужна. Я уклоняюсь и оказываюсь сзади, прижимая к ее шее кинжал. Крепко держу ее за волосы, не давая увернуться.

– Ксандр! Только посмей, и я перережу ей глотку! – Ору я изо всех сил, привлекая внимание старшего принца. Тот оборачивается, смотрит на свою любимую в моих руках. В его глазах пылает ледяная ненависть. Он переводит взгляд на брата, повернутого к нему спиной, а затем снова на нас.

На Эмили. На брата. На Эмили.

На брата. Там этот взгляд и остается. Ксандр делает шаг вперед, начиная заносить меч. Но замирает, когда я перехватываю его волю. Из моего носа начинает идти кровь — верный признак, что силы на исходе.

– Хорошо запомни этот момент, Эмили. – Хрипло говорю я в ухо блондинки. – Их истинные желания начинаются там, где лежит власть. А мы — лишь удобные ступени к ее достижению. И как только предел достигнут, они выбросят нас, как никчемный мусор.

– Убей меня! – Ее голос дрожит, а по щекам бегут нескончаемые слезы. – Ты же хочешь этого, я знаю!

– С чего ты вообще взяла, что твоя жизнь нужна кому-то кроме тебя? – Я отвожу кинжал в сторону. – Другое дело, если ты сама не хочешь взять ее под собственный контроль. Живешь прошлым, несбыточными надеждами, мечтами. Оглянись вокруг — весь мир рушится. А ты все держишься за него.

Сквозь прореху в крыше показалось яркое солнце, на пару мгновений ослепившее нас. Эмили истерически содрогается в моих руках, меч выпадает из ее ослабшей руки. Я опускаю ее на пол и делаю несколько шагов по направлению к Ксандру, что так и стоит, замерев, подчиненный моей воле.

Братоубийца. Предатель. Трус. Мне этого достаточно, чтобы вынести приговор. В конце концов, королева имеет на это право.

Я отдаю ему приказ, и под оглушительный визг Иви его рука сама втыкает меч в свой живот.

Эйден тратит драгоценные секунды на то, чтобы оценить обстановку, но тут же вновь фокусируется на Дэмиане. Его человеческое обличье возвращается, словно сил для поддержания чудовищной формы больше не остается. Красноглазые марионетки тоже оказываются уязвимы — если отрубить им голову, то они больше не встают.

Моя помощь там не нужна, а потому я направляюсь к Иви. Принцесса сидит возле среднего брата, держа его за руку. При моем приближении она поднимает лицо. На нем грязь, смешанная со слезами, брызги чужой крови.

– Прошу, исправь все. Верни их. – Рыдает она, сидя на полу, словно марионетка, у которой обрезали ниточки. – Ты же можешь повернуть время вспять.

Я откидываю кинжал в сторону и встаю рядом с ней на колени, крепко обнимая.

– Лестер бы хотел, чтобы ты была в безопасности. – Произношу я. – Тебе нужно уходить. Где твое кольцо переноса? Я заряжу его.

Сил у меня почти не осталось, но это то, что я просто обязана сделать. Для нее самой. Для Эйдена.

– Он всегда говорил, что я должна быть сильной. – Она захлебывается рыданиями, цепляясь тонкими пальцами в мое платье. – Даже когда я была заперта в клетке собственного разума, он всегда приходил ко мне, читал истории и велел быть сильной. Но я не могу. Я подвожу его, Ассия. Всегда подводила. Как у тебя получается это делать?

– Я тоже слабая, Иви. – Хрипло прошептала я, чувствуя, как глаза наполняются слезами. – Все ищу эту опору внутри, но лишь сильнее проваливаюсь во тьму.

Мои слова едва ли ее успокаивают. Скорее наоборот.

– Верни их! – По-птичьи тонкие пальцы вцепляются до боли. Ногти раздирают мою кожу. – Верни, верни, верни!

Она отстраняется от меня и вцепляется скрюченными пальцами в собственные волосы. Сжимает голову, словно та вот-вот взорвется. Кричит так, словно ее заживо сжигают.

А затем поднимает на меня пылающий взгляд, полный злости. Ни малейшего проблеска разума, лишь чистая тьма.

– Верни! – Требовательно говорит она.

– Иви, успокойся! – Я смотрю на нее настороженно, раздумывая, а не дать ли ей пощечину. Эти мгновения промедления стоят мне слишком дорого.

– ВЕРНИ! – Она кидается ко мне, опрокидывает на пол с неожиданной силой, что явно не принадлежит шестнадцатилетней девчонке. – Иначе я… Сама…

В ее руке вдруг появляется мой кинжал. Призванный моей тьмой, что я когда-то вложила в ее восстанавливающее зелье.

Я дергаюсь, пытаясь скинуть ее с себя. Кричу. Пытаюсь остановить время, перехватить контроль, сделать хоть что-то, но тьма не отзывается. Молчит. Не слушается. Не принадлежит.

Она предала меня — та, кто обещал не предавать. Та, кому я поверила. Секунда — и кинжал входит в мою грудь.

Время… оно по-настоящему бесценно. Один миг может разделить жизнь на “до и после”. Всего один миг отделяет живого

человека с бьющимся сердцем от бездушного тела, что будет предано земле.

И этот миг настал.

Я думала, что буду чувствовать злость, ярость, ненависть, но внутри недоумение и обида. Перед глазами лишь белый свет, пустота. И чудовище, что склонилось надо мной, подобно зверю. Руки и ноги сковывает холодом. Я не чувствую их, не могу пошевелиться. Лишь тонкая ниточка тьмы, что связывает меня и его все еще дает моему разуму существовать.

– Почему? – Шепчу онемевшими губами. Ледяные слезы скатываются вниз по вискам.

– Ты большая молодец, Ассия. – Произносит тьма рокочущим голосом. Касается длинными пальцами моей щеки, ласково, почти по-матерински, проводя по ней. – Ты оправдала все возложенные надежды. Но больше я не могу здесь оставаться.

Мне хочется протянуть к нему руку. Податься всем существом, удержать.

Почему все именно так? Боль затопила разум — не физическая, душевная. Я горевала по себе, которую так и не смогла спасти. О чувствах, в которой так и не смогла признаться. О чистом листе, с которого мы с Эйденом так и не успели начать.

Мне казалось, что я слышу его голос — он настолько далеко, что мое сознание едва его улавливает. Я цепляюсь за него, но это все равно что карабкаться по отвесному леднику голыми руками.

Холод проникает в мое сердце, и последнее, что я вижу затуманенным взором — как чудовище разрывает на части и уносит прочь от меня.

Эйден

оре

Карст

Там, где заканчивается свет, начинается тьма. Простая, казалось бы, закономерность обрела новый смысл, когда он ощутил распирающее чувство в груди. Это темное нечто рвалось из него, раздирая плоть острыми когтями, отчаянно рвало зубами.

Эйден ощущал его всем своим существом. Как и то, что все попытки монстра тщетны. Это тело — его тюрьма, из которой ему не выбраться.

Но что, если…

Мысль вспыхнула в сознании, как последний оплот, когда он даже не увидел — предчувствовал — несущийся в Ассию клинок. Он сам протянул руку этому нечто, впервые признавая и принимая его существование. Тьма оскалилась торжеством. И стала продолжением его руки — теневой секирой, что он уже видел однажды у одной из ведьм. Тогда оружие едва не убило Эйдена, а сейчас спасло его женщину, чьей смерти желал Алмар.

Он смотрел на врага, и жгучая ненависть поднималась с самых глубин его души. Заполняла легкие, проникала в кровь, отравляла разум, концентрируя внимание на главной опасности. Тело Дэмиана претерпело изменения, но Эйдена они не пугали.

Он уничтожит его, раздавит за одну только мысль причинить Ассии вред. Он будет сражаться за свой дом, своих людей — за все, что ему дорого и что он поклялся защищать. А затем накажет всех причастных. В первую очередь Ксандра, чьи проступки он игнорировал слишком долго.

Желание защищать семью так долго прорастало в нем, что он упорно игнорировал факт, что некоторые корни прогнили.

Настало время вырвать их, и дать на этом месте взойти чего-то новому — тому, что он так долго подавлял.

Но это потом. А сейчас ему нужно выстоять против Дэмиана, не дать ему завершить начатое. И тьма, что так долго таилась в глубинах его сознания, в этом поможет.

Эйден не жалел ни силы, ни ресурсы, ни себя. Алмар почти не давал передышек, а потому он пропустил момент, когда его средний брат оказался пронзен мечом Ксандра. Когда холл начал разрушаться, погребая под завалами тех, кто не был достаточно быстр.

Ассия осталась рядом, прикрывала тыл, помогала тем, кому еще была способна. Настоящая королева — лучшую для своего народа он бы не смог найти. Он ощущал ее присутствие всем своим нутром — и оно окрыляло, заставляло чувствовать себя непобедимым. Он четко осознавал, за что сражается, и это обнажало все новые и новые пласты его физических возможностей.

Черная кровь проливалась на каменный пол, наполняя Эйдена торжеством. Лишь краем сознания он уловил, как Ксандра больше не стало, но не почувствовал ничего. И это правильно: сердце короля не должно знать слабости или мягкости. Предательство не имеет оправданий или родственных связей. Это в любом случае предательство, за которое нужно платить.

Тьма вибрировала в нем, заставляя сражаться яростно. Забыть обо всем, что происходит вокруг. Его люди справлялись с марионетками Алмар. Замок можно восстановить. Ассия справится почти с любым в этом зале сама. Главное — не позволить Дэмиану добраться до нее.

Предвкушение скорой победы наполняло его. Вибрировало в теле так сильно, что он буквально чувствовал звон в ушах. И не сразу понял, что это всего лишь крики сестры.

Предчувствие беды, острое, внезапное, накрыло его так сильно, что он едва не пропустил удар. И повернул голову лишь в тот момент, когда стало слишком поздно. Его сестра вонзила кинжал в грудь Ассии — одним точным и сильным движением, словно всю жизнь только ему и училась.

Тело короля обожгло огнем — словно его вдруг скинули в самое жерло вулкана. Удар Дэмиана выбил воздух из легких и заставил Эйдена отлететь в сторону. Откат от нарушенной клятвы сковал его тело агонией, не давая подняться.

Но боль исчезла так же быстро, как и началась. И с невыразимым ужасом Эйден вдруг осознал, что это значит.

Пока смерть не разлучит нас.

Клятва закончила свое действие. Предсказанное Ассией будущее свершилось. И это дело рук его родной сестры.

Агония клятвы вдруг показалась ласковой щекоткой по сравнению с этим осознанием. Оно впивалось в разум Эйдена, подобно раскаленному болту. Пустота, что появилась на месте внутренней пружины, начала разрастаться, поглощая его внутренности.

Он пытался сделать вдох, но легкие отказывались принимать в себя живительный воздух.

Он пытался подняться, но ноги не слушались, словно кости вдруг превратились в желе. Нечто темное, злое, ядовитое заполняло образовавшуюся внутри пустоту. Сила, которой он предпочел бы не владеть. Ее сила.

– Как удачно все получилось. – Эйден услышал голос Дэмиана, медленно приближающегося к нему. – Осталось лишь прикончить тебя и…

Закончить он не успел, потому что время вдруг застыло. Пыль повисла в воздухе, разрезанная солнечным светом. Замерли на полпути булыжники, осыпающиеся со стен и потолка.

Эйден принялся медленно подниматься, не сводя взгляда с неподвижного тела своей жены. Гнетущую тишину разрывали лишь всхлипы Иви.

– Это не я, это не я… – Безразборно повторяла она, раскачиваясь из стороны в сторону, словно маленькая девочка. Она выглядела безумной, потерянной, жалкой. Ему хотелось обнять ее. Ему хотелось перерезать ей горло.

Как можно настолько отчаянно любить и ненавидеть кого-то?

Каменная крошка хрустела под подошвами его ботинок, и этот звук эхом отражался от стен. Он направлялся туда, где лежала Ассия — недвижимая, бледная… безнадежно мертвая. Где-то рядом лежал его брат в луже собственной крови. И между ними сидела принцесса, с чьих губ вдруг сорвался истерический смех.

Такой знакомый.

– Зачем ты это сделала, Иви? – Произнес он, и собственный голос показался мертвым, пустым. Девушка медленно повернула голову. Темные, почти черные глаза светились безумием.

– Я всего лишь хотела быть сильной… она обещала… она сама позвала меня. – Неразборчиво бормотала она, оглядывая происходящее так, словно видела впервые.

Эйден плотно сжал челюсти, ощущая, как внутри все переворачивается. Его женщина лежала прямо перед ним. Глаза широко раскрыты — уже не черные, а теплого коричневого оттенка. Тьма предала ее. Покинула. Перешла ему и, скорее всего, сестре, раз эта сила на нее больше не влияет.

Нереальность происходящего затопила сознание Эйдена. Хотелось очнуться от этого кошмара. Открыть глаза и оказаться где угодно, но только не здесь.

– Я этого не хотел. – Едва слышно прошептал он, опускаясь перед Ассией на колени. Грудь сдавило стальными тисками, внутри нестерпимо пекло. Ему хотелось зарыдать, сделать хоть что-то, чтобы облегчить эту боль, но тело закупорило эту агонию внутри. Плавилось в ней.

Он коснулся безжизненной руки — там, где на пальце виднелось кольцо его матери. Ассия почти никогда не носила других украшений. Руки других аристократов были увешаны артефактами переноса, но она никогда не желала сбегать. Даже от него — того, кто в итоге принес ей смерть.

– Мне так жаль. – Дрожащим голосом произнесла Иви, осторожно отползая назад. Словно боялась его. – Эйден, я… я не знаю, что произошло.

Ему пришлось прикрыть глаза, чтобы не ударить сестру прямо сейчас.

А когда открыл, то осознал, что время заканчивалось. Что растянутый миг звенит натянутой тетивой, и у него больше нет сил его удерживать.

Враг за его спиной — обездвиженный, уязвимый. Можно пронзить его сердце, отсечь голову, разрубить все тело на куски.

Но Эйден выбирает вовсе не это. Разворачивает время вспять, пытаясь вернуть свою любимую. Упавшие камни поднимаются в воздух. Звуки наполняют пространство. Все вокруг приходит в движение, меняется… но не фигуры Иви и Ассии. Он неотрывно смотрит на тело жены, теряя надежду с каждым ударом своего сердца, что отказывалось смиряться с очевидным.

Ему теперь подвластно практически все, кроме того, что он действительно желает. Он наказан — за собственную слепоту, пренебрежение, самонадеянность.

Тьма его переиграла. Уничтожила. Или он сам это сделал?

Бег событий прервался, выплевывая его в новую реальность — в ту, где Дэмиан все еще полон сил и желает его убить. В ту, где Ксандр заносит клинок над Лестером. В ту, где какая-то часть самого Эйдена умерла вместе с Ассией. И все, что осталось — лишь сгусток боли, ледяной ярости и желания уничтожать.

В нем не осталось ни капли сомнений, когда он, под оглушительный визг Иви, одним ударом снес голову старшего брата. Бросился на Дэмиана, видя в нем источник всех бед. Рубил яростно, отчаянно, стремясь хоть на секунду избавиться от чувства потери, что отравляло его изнутри. Защитить то, что все еще оставалось.

Дэмиан издавал нечеловеческий рык, пытаясь отразить удары. Антимагия против магии.

Ярость против мощи.

Две равные силы, что не намерены отступать, пока не уничтожат друг друга.

Пока в один момент не вступила третья. Слишком слабая, слишком ничтожная, чтобы склонить чашу весов в чью-либо сторону. Но при этом единственная, имеющая достаточный вес, чтобы все остановить.

Иви атаковала Дэмиана. Всего лишь слабый тычок тьмы, что теперь оказалась запечатана телом, не прошедшим инициацию.

Но его оказалось достаточно, чтобы он обратил на нее внимание. Моментально оценил, кому эта тьма принадлежала.

– Мы можем закончить все сейчас. – Произнес он, уклоняясь от очередного удара. – Твоя сестра получила силу управлять временем, ведь так?

– Мы закончим, когда ты сдохнешь.

Эйден размахнулся секирой, но она разрезала пустое пространство. Дэмиан исчез, чтобы через секунду появиться в нескольких шагах от короля.

– Тебе не по силам меня убить, Эйден оре Карст. Да и тебя я несколько недооценил, призна́юсь. – Он подбросил кинжал на ладони и оружие попросту испарилось. – Если продолжим, то каждая последующая смерть в стенах этого замка будет на твоей совести. Я же предлагаю договориться…

– Договориться? – Процедил Эйден, поудобнее перехватывая оружие. – Немного поздно для разговоров, не находишь?

– В тебе говорит горе. – Дэмиан оскалился. – Но как только придешь в себя, то оценишь мое предложение. Эйден хрипло рассмеялся, но в этом смехе не было ни капли веселья.

– Каким бы оно ни было, у меня нет ни малейших намерений договариваться с тобой, Алмар. Любая цена будет недостаточной. Твои намерения гнилые, как и ты сам.

Несколько секунд Дэмиан молчал, буравя короля пристальным взглядом.

– У меня нет цены, что была бы соизмерима твоей. – Медленно произнес он. – Но такова доля любого правителя — платить за счастье своего народа. Разве не к этому ты стремился?

Слова задели что-то в глубине души короля. Разве не этого он хотел, взваливая на себя эту ношу? Быть достойным правителем, что положит конец распрям и войне? Эйден опустил секиру на землю, и та испарилась, оставляя после себя черный след.

– Убирайся. – Коротко бросил он, ощущая, как скорбь и усталость накрывают его могильной плитой.

– Я пришлю официальное письмо.

Распахнулся алый зев портала, в котором Алмар почти сразу исчез. Все закончилось. Эйден потерял жену, брата, сестру…

– Арестовать принцессу. – Холодно бросил он, стараясь не смотреть в сторону Иви. – Отправить в темницы в антимагических кандалах.

– Эйден, пожалуйста! – Взмолилась она. Голос пронизан ужасом. – Прости меня, пожалуйста! Я не хотела! Я все могу объяснить!

Стражи неуверенно послушались, хватая принцессу за предплечья. Ее истерические крики звучали еще долго — пока они не оказались достаточно далеко.

Все вокруг пришли в движение. Выжившие помогали раненным. Маги вновь обрели свою силу и использовали ее для того, чтобы разгрести завалы. Один из целителей подошел к королеве и неутешительно покачал головой.

Ноги Эйдена будто к земле приросли, но он упорно заставлял себя их переставлять, пока не очутился рядом с ее телом. Упал на колени, прикоснулся пальцами ко все еще теплой щеке. Подхватил на руки и усадил к себе на колени.

Ему казалось, что кинжал пронзил именно его сердце — настолько острой была эта боль. Свет в его душе погас, и тьма поблекла.

И не осталось больше ничего.

Он взял рукоять торчащего из ее груди кинжала и потянул на себя. Откинул в сторону, чувствуя, как его собственная грудь содрогается от спазмов. Крепко обнял ее — девушку, которую так подвел.

Которую так любил.

Но тело Ассии внезапно исчезло. Растворилось дымкой — точно так же, как и теневая секира несколько минут назад. Его пальцы хватали воздух, а сердце вдруг забилось так быстро, словно желало выпрыгнуть из груди.

Тьма забрала ее — как и обещала. Вот только… для чего?

***

Две недели спустя

Дэмиан и правда прислал официальное письмо, и предложение всколыхнуло в груди Эйдена ледяную ярость. Политический брак с принцессой Иви в обмен на торжественное возвращение Дисгата.

Разведчики докладывали, что арронд превратился в мертвую пустошь. Земли разорены, народ гибнет от голода, а впереди зима — самое суровое время года, которое они будут встречать без припасов. Отказать ему сейчас — обречь на гибель.

Всех тех, кто был так близок Ассии.

Мысли о ней, невыносимые и мучительные, преследовали и днем, и ночью. Он подскакивал от кошмаров, вновь и вновь прокручивая в голове момент ее смерти. Ассия звала, кричала, плакала, но как бы ни старался, он не мог ее спасти.

Были и другие сны. Те, от которых не хотелось просыпаться.

Ему снилось, что они познакомились на королевском балу. Просто Эйден и просто Ассия — она не была ведьмой, он не был инквизитором. Их глаза случайно пересеклись в толпе, и внутри что-то перевернулось. Возникло впечатление, что он знал этот взгляд всю жизнь. Даже не так: казалось, что эту и все предыдущие жизни Эйден искал именно его.

Он шел к ней. Иногда терялся в толпе и просыпался с чувством невосполнимой потери. А иногда настигал. И тогда до самого утра чувствовал себя самым счастливым человеком.

В дверь раздался стук, выдергивая его из мыслей.

– Ваше Величество, это я. – В кабинет проскользнула Эмили, неся в руках поднос со свежими фруктами и ягодами. – Их только сегодня доставили в замок, и я подумала, что… Вы же любите яблоки. Вы сами мне говорили.

Она говорила немного сумбурно, медленно продвигаясь вглубь кабинета под тяжелым взглядом короля.

– Я велел вам убираться из замка, леди Даррен. – Холодно произнес он. Лицо Эмили, и без того светлое, стало еще бледнее.

– Я… я не могу оставить вас в таком состоянии. Прошло уже две недели. Вы почти не едите. Я беспокоюсь за вас.

Эйден привычно коснулся перстня на пальце, пытаясь активировать. Артефакт, что должен был перенести его к Ассии, где бы они ни находилась, не работал. За последние дни он делал это бесчисленное количество раз. Каждая попытка несла лишь горькое разочарование.

– Почему, Эмили? – Спросил он, переводя взгляд на бывшую невесту. Упертая несмотря ни на что: он разве что прямого приказа выкинуть ее из замка стражам не отдал. Кажется, пора это сделать.

– Потому что… – Она замялась. Поднос задрожал в ее пальцах. И он точно знал, что она готовилась сказать.

– Я никогда не любил тебя. Я убил твоего отца. – Отчеканил он, наблюдая, как ее лицо становится белее снега, что должен был выпасть со дня на день. – Ты не должна тратить на меня свою жизнь.

Она молча поставила поднос на стол и ушла, громко хлопнув дверью. Но он знал, что она вернется. Каждый день возвращалась.

Следующим пришел Лестер — его Эйден ждал с куда большим нетерпением. За последние дни лицо брата изменилось. Черты стали более острыми, взгляд — суровым. Король молча протянул ему письмо от Алмар, отстраненно наблюдая всю гамму эмоций: от удивления до гнева.

– Немыслимо! – Процедил Лестер, завершив чтение. – Ты же ему откажешь?

– Это было бы плохим решением. Ты же видел отчет разведчиков — Дисгат не переживет эту зиму, если все останется как есть.

Лестер сжал руки в кулаки, но кивнул, признавая правоту брата.

– И что ты предлагаешь делать?

– Будем тянуть время. Согласимся на помолвку и бракосочетание после достижения ею совершеннолетия. При этом нужно дать Далмарийцам понять, что решение может измениться, если условия передачи арронда не будут удовлетворять нашим требованиям.

Принц шумно выдохнул, нервно касаясь плотной бумаги.

– Хорошо. – Кивнул он. – Я отправлю ответ.

Он уже направился к двери, но в последний момент развернулся.

– Что, если я не справлюсь? – Озвучил он мысль, что сидела в его голове все последние дни. – Я совсем не подхожу на роль твоего заместителя.

– Ты мой брат. – Отрезал Эйден. – Только ты и подходишь.

Уже через несколько дней король отправится с небольшим отрядом на поиски скрытых ведьм, что стало возможным благодаря артефакту. Однако главной его целью было вовсе не это.

Эйден надеялся найти инициированную ведьму. И прижать к стене тьму, чтобы узнать, куда она дела Ассию.