Глава 23.

Таль

– Я расскажу тебе то, о чем не могла ни одной живой душе. Проклятье ведьм — это в первую очередь мое проклятье. Когда-то я была обычной девушкой, такой же как и ты. Взрослела, смеялась, плакала, влюблялась. Пока однажды двое богов: Света и Зла, не поспорили, кому я отдам свою душу. В общих чертах, ты знаешь, чем закончилась эта история. Фарис использовал меня, Дар вступился. Противостояние двух богов наполнило души людей злобой и агрессией, давая начало войне. А боги рождаются из желаний людей — так и я получила свою силу богини Раздора.

Она говорила спокойным голосом, но что-то внутри меня сжималось. Простая девушка, ставшая пешкой в чужих руках.

– Вот только… легенды не говорят, что я понесла дитя. – Тем временем продолжала она. – Которого лишилась, стоило ему родиться. Фарис посчитал, что я собственноручно убила его сына. Он был в ярости. Желал меня уничтожить, разорвать на куски, вот только моя плоть уже не была смертна. И тогда он придумал другое наказание.

– Ведьмы? – Спросила я.

– Верно. Сам воздух этого мира стал наполнять меня безумием и злобой. Он расколол мою душу на куски. А после вложил ее в тела смертных женщин, что обречены сеять лишь смерть и ужас. Заставил меня смотреть на творимые бесчинства их глазами. И есть лишь один способ снять проклятье — собрать осколки каждой моей силы в одном теле.

Таль вновь сделала паузу, давая мне возможность осмыслить услышанное. Поступок Фариса казался ужасным, почти за гранью моего понимания.

– То чудовище внутри… это часть твоей души? – Спросила я, испытывая странное чувство, что я всегда это знала. Просто не хотела осознавать.

– Да, это часть меня. Моя сила, моя способность, мое наказание. Я веками смотрю на то, как невинные девушки превращаются в монстров. На то, как пытаются уничтожить друг друга — просто потому что тьма притягивает тьму и стремится собраться в одно целое. И чем дальше, тем хуже. Каждая частица разбивается на все более мелкие осколки — если в момент смерти рядом не один центр притяжения, то способность делится. И чем она слабее — тем меньше в ней моего разума и больше безумия.

– Почему тогда на меня это так не повлияло?

– Скоро ты поймешь. Мы как раз подходим к этой части. – Она усмехнулась. – Я тоже успела проклясть Фариса в ответ. Его божественная суть была заточена в человеческом теле и передавалась из поколения в поколение тысячи лет. Беспомощный наблюдатель, неспособный что-то предпринять. Прервался бы род, и его сознание бы угасло. И процесс этот необратим, если не снять проклятие за тысячу поколений.

– И как это проклятье снять? – Спросила я, желая наконец узнать, какова была цель Дэмиана.

– Ведьма должна родить ему ребенка. – Лицо Таль исказилось злобным оскалом, но она быстро взяла себя в руки. – Правда, есть одна загвоздка. Носительница моей силы может понести только от того, кого любит. А мое нутро ненавидит все, что связано с Фарисом. Ты должна была почувствовать это на собственной шкуре.

Я кивнула. Все, связанное с Дэмианом, вызывало отторжение и у меня — резкое и иррациональное.

– Но тогда почему он был так уверен, что ему нужна ведьма, контролирующая время?

– Я сама намекнула. Видишь ли, Ассия, это единственная моя способность, которой он не мог противиться. А потому лишь ее носительница могла завершить месть. Мне мало того, что он просто заточен. Я хочу уничтожить его. Стереть с лица земли. Но в этом ты мне уже не поможешь. Твоя роль изменилась.

– И какую же роль ты мне отвела? – Я вскинула голову. Кажется, я была марионеткой не только в руках Эйдена. Ставки намного выше.

– Снятие моего проклятия означало бы возрождение богини раздора. Кровь, смерть войны… человечество бы вновь погрузилось в хаос. Веришь или нет, но я этого не хочу. Все, что мне нужно — небытие. Моя душа расколота много веков, но сознание неизменно связано. Это не забыть, не исцелить, не исправить.

От ее взгляда, ставшего вдруг бездонным как ночное небо, волоски на руках встали дыбом.

– Но при чем здесь я? – Задала я вопрос. Таль то ли нарочно его проигнорировала, то ли слишком погрузилась в собственные мысли.

– Задумывалась ли ты когда-нибудь, Ассия, какой источник силы у антимагов?

– Разумеется. Антимаги — мужчины, каким-то образом получившие тьму? – Предположила я.

– Когда тьма выбирает носителя, только-только обосновавшемся в чреве матери, она еще не знает пол. Девочки принимают силу и выживают. Мальчики гибнут. За редким исключением. Знаешь, каким?

Я помотала головой и остановила выжидающий взгляд на ее лице. Губы Таль искривились в какой-то горькой усмешке.

– Он должен быть светлым магом. – Произнесла она. – Носителем искры Дара — бога Света. Эти две силы нейтрализуют друг друга, как и всю внешнюю магию, направленную на него. Долгое время я игнорировала существование антимагов — их было слишком мало, а их тьма выходила из-под моего влияния. Но твой возлюбленный все изменил.

– И как же? – Мой голос почему-то охрип. Мысль об Эйдене — словно ржавый гвоздь, что пронзил мое сердце.

– Он убил ведьму. Баланс света и тьмы в нем нарушился. Он смог вобрать в себя силу, но при этом не мое сознание. Я узрела избавление глазами одной из моих дочерей, что обладала даром ясновидения. Именно ему предстояло собрать в себе способности и избавить ведьм от безумия, не став при этом сосудом раздора. Если бы не одно “но”...

От тона, которым она это произнесла, по коже прошлись мурашки.

– И в чем подвох?

– Он ненавидел ведьм. И продолжил бы их убивать, пока не истребил бы каждую. Залил бы землю кровью моих дочерей. И вот тут-то и начинается твоя роль.

– Моя роль? – Я хрипло рассмеялась, но собственный голос напоминал скорее карканье. – Тьма сделала его одержимым мной? Чтобы ослабить ненависть к остальным ведьмам?

– Ты все неправильно поняла. – Голос Таль прозвучал мягко. – Я долго искала хоть что-то, что могло бы изменить его отношение. Перебирала линии его жизней, пока однажды не увидела тебя. Столько вероятностей, но итог всегда был один: будь ты чужой женой или свободной девушкой, дочерью советника или врага, как бы ни различались ваши положения, пути, убеждения, взгляды, цели… он всегда выбирал тебя, Ассия.

Ржавый гвоздь в моем сердце вошел еще глубже, причиняя боль. Зачем мне знать об этом сейчас, когда уже ничего не изменить и не исправить?

– Получается, между мной и Эйденом все могло быть иначе?

– Не могло. А все потому, что на этой линии ты умерла, едва родившись. Твоя мать упала с лестницы, это вызвало преждевременные роды. Итог — мертвый плод, а сама она потеряла способность ходить.

– Но… все было совсем не так? Ты вмешалась и изменила ход событий?

– Обычно это невозможно. Будущее неизменно, но ты сама это уже знаешь. Даже зная трагичный исход, ты просто не могла поступить иначе. Однако линию жизни можно создать и вплести в остальные. Долгий, кропотливый процесс, требующий немалую жертву.

– Получается, мне суждено было умереть после коронации, потому что ты так решила? Это моя жертва? – Я хмыкнула, глядя на ту, что сплела мою нелегкую судьбу. Кто мы? Всего лишь жалкие марионетки в руках богов. Им нет дела до наших чувств, переживаний, эмоций. Они преследуют лишь свои цели.

– Цену заплатила твоя мать — собственной жизнью. Таковы условия сделки. Она сама воззвала ко всем богам, но пришла я.

Она отдала твою судьбу в мои руки, лишь бы спасти.

Все это что-то очень сильно напоминало, но я никак не могла понять, что именно.

– Я вложила в тебя последнюю оставшуюся неделимую силу — времени. Чтобы в нужный момент ты ее отдала. Все стало вставать на свои места.

– Судьба Иви тоже принадлежит тебе? – Спросила я. История, при которой маги смогли спасти ее ценой жизни королевы, сразу казалась моя странной. Не похоже на светлую магию.

– Верно. В свое время я заключила сделку с королевой. Забрала ее жизнь в обмен на жизнь принцессы. Твоя сила с самого предназначалась Иви и Эйдену. Принцессе предстоит низвергнуть Фариса. А королю — снять проклятье с ведьм. Ты изменила его отношение к тьме. Показала, что ведьмы могут нести благо. Создала артефакт, который поможет обуздать их силу. Это и была твоя роль.

Всего лишь песчинка на чаше весов бессмертной богини. Я закрыла глаза, ощущая теплую влагу на щеках. Все мои страдания, переживания, страсти — все это всего лишь проклятая песчинка.

Мы так наивно считаем себя вершителями судеб, когда на самом деле…

– Однако. – Промолвила Таль. – Твоя сила поделилась не на две части, а на три.

Я раскрыла глаза, недоуменно уставившись на ее неподвижную фигуру. Окружающий нас лес почти исчез в черном тумане.

– Три? – Непонимающе переспросила я, вытирая лицо тыльной стороной ладони. – В зале была еще одна ведьма? Таль посмотрела на меня с каким-то острым сочувствием.

– Ты ждала ребенка, Ассия. Девочку. Носительницу такого же темного дара. Думаешь, почему Дэмиан так резко от тебя отказался?

Я машинально прижала руки к животу, хоть знала, что все это — не настоящее. Это тело, этот разговор, этот лес. Всего лишь агония моего затухающего сознания.

Я ждала ребенка? Эйден соврал, что принимал отвар? Или зелье не подействовало? Или он его принимал, но не восемь лет назад… Столько вопросов, заданных слишком поздно.

Осталась бы я бок о бок с Эйденом, зная об этом? Стала бы рисковать собой? Разумеется, нет! Столько нюансов, что привели меня именно в это настоящее, сплетенное Таль. И судя по ее равнодушному взгляду, она поступила бы так еще тысячи раз, если бы потребовалось.

– И что теперь? – Воскликнула я, делая шаг навстречу. Руки непроизвольно сжались в кулаки. – Мой путь закончился, к чему все эти разговоры?

– И вот мы вернулись к тому, с чего начали. – Произнесла она. – Я — это сила, принадлежащая твоей дочери. Ее чудовище, выражаясь твоими же словами. Я остановила время для твоего тела, но долго не продержусь. Мои силы уже на исходе.

– Тебе что-то нужно от меня? Улыбка Таль напомнила оскал.

– Ядро твоей тьмы еще не угасло — иначе ты не нашла бы дорогу ко мне. Ты получишь еще один шанс. Не уверена, что ты сможешь исцелить смертельное ранение, но попытаться стоит. А взамен…

Я молча выслушала условия сделки. Кивнула, ощущая, как в груди растет нетерпение. Всего лишь шанс, но насколько соизмерима его цена?

– …Запомни все, что я тебе сказала, Ассия. – Закончила она. – И попытайся выжить. Твоя судьба отныне принадлежит одной тебе.

Туман вдруг стал таким плотным, что почти полностью скрыл собой фигуру богини.

– Спасибо. – Произнесла я, не сводя взгляд с ее бледного лица. На нем появилась слабая улыбка. Такая по-человечески грустная.

– И последнее… считай это не указанием, а добрым советом. – Услышала я в сгущающемся мраке. – Не пытайся найти Эйдена. Сначала в себе разберись.

Ее голос затих, сменившись абсолютной тишиной. Фигура пропала, растворившись в темноте. А в следующий момент тьма вдохнула в меня новую жизнь.

– Гори, проклятая ведьма! – Раздался чей-то озлобленный голос, который тут же подхватила ликующая толпа.

Я сделала хриплый, болезненный вдох, ощущая жгучую боль в груди. Паника сдавила тисками. Кто я? Где я? Я с трудом разлепила глаза и осознала себя валяющейся на холодной, влажной земле вплотную к покосившемуся деревянному дому. Стояла темная ночь, разрезанная светом ярко горящего костра в паре десятков метров от меня.

Тени оплетали мое тело, собравшись особенно плотно в области груди. Казалось, что каждая клеточка, каждая мышца, каждая кость были объяты агонией. Но неприятные ощущения быстро сходили на нет. Тело расслаблялось, и теперь начало ощущать почти зимний холод. Я задрожала в одном платье, что сейчас было все измазано в грязи.

Поднялась на четвереньки, вдыхая сырой и холодный воздух так, словно только вынырнула из-под воды.

Веселый треск костра, крики толпы и запах горелой плоти, от которого замутило так, что я не смогла сдержаться. Несколько минут мой желудок неукротимо выворачивало, прежде чем я додумалась оторвать кусок ткани от подола и закрыть им нос.

Сила внутри меня ощущалась как-то по-новому, и я осторожно потянулась к ней, пытаясь понять, какую способность даровала мне богиня. И лишь несколько минут спустя, перебрав огромное множество вариантов, осознала, что она имела в виду.

Твоя судьба отныне принадлежит одной тебе.

Светлые волосы упали на мои плечи, и, даже не имея зеркала, я поняла, что увижу в нем не свое лицо. Я забрала способность менять внешность.

И получила свободу стать той, кем захочу.