Когда дело почти закрыто

– Я не то, чтобы ее боюсь, но опасаюсь, – тихо заметила секретарь Сыска. Когда встретила следователей в коридоре на их этаже. – Так-то милая она. Но… говорит, убила!

Женщине было около пятидесяти. Вид она имела очень даже пристойный и опрятный. Платье, пусть, старое, но чистое. Истра даже могла бы сказать, что одета женщина элегантно. И осанка такая ровная, прямо, как у мамы самой сыщицы. Волосы уложены в простой, но аккуратный узел. Никаких украшений. Лицо… Это поражало больше всего. Оно было очень спокойным. Даже умиротворенным. И глаза. Живые, умные, и будто всегда чуть улыбающиеся. Как-то по-матерински ласково.

Женщина сидела в кресле, но прямо, руки, тонкие с длинными пальцами, скромно сложила на коленях. Перед ней на столе была не тронутая чашка с чаем и пара эклеров на тарелке.

– Агида из дома Брисов? – спросил Эйз.

– Наверное, так, – чуть подумав, согласилась женщина. – Хотя я давно покинула его дом.

– Вы пришли к нам сами, – напомнил следователь. – И сами признаетесь в убийстве?

– Да, – уверенно кивнула женщина.

Глядя на нее, Истра испытывала двойственные чувства. Агида так легко признается в убийстве! И будто совсем и не раскаивается. Это даже заставляет злиться на нее. Но в тоже время… Эта женщина никак на убийцу не похожа. Что-то в ней есть такое…Слишком теплое. Простое. Человеческое. Не верится, что она могла отравить совсем юную наивную девушку.

– Почему вы это сделали? – не удержалась Истра, сразу задала самый важный вопрос.

Агида наклонила голову, будто ей было трудно смотреть следователям в глаза. Жест получился каким-то почти скорбным.

– Это…– начала она немного глухо. – Это совсем не просто – убить человека. Тем более Лару. Она же такая милая девочка…

Женщина поднесла руку к лицу, провела по щеке. Как-то так, будто убирала выбившийся из прически волосок. Но Истра поняла, Агида плачет.

– Я признаю свою вину, – чуть собравшись, снова твердо произнесла она. – Я понимаю, что забрала жизнь совсем еще наивной молодой девушки. Я заслуживаю наказания. Тем более, что Лара мне доверяла. Я не просто убила ее, я ее предала.

– Почему? – спросил следователь.

Эйз не выглядел сейчас строгим сотрудником Сыска, он казался просто усталым. И похоже, на этот раз он не играл.

– Это ради моей дочери, – ответила Агида.

– Нет, – возразил молодой человек. – Я спрашивал немного о другом. Почему вы сначала помогали Ларе. Почему получилось, что вы предали ее?

– А…

Женщина будто бы сбилась. Растеряла всю свою стойкость и твердость. Как-то сдалась, уставилась в пол взглядом, стиснула руки.

– Лара была такая… – Агида не сразу подбирала верные слова. – Я не о том, что это милая девочка. Лара была одна. Понимаете? Она осталась одна. И я это видела.

– Она сирота? – помог Эйз. – Вы о смерти ее отца?

– Да, – женщина даже чуть заметно благодарно улыбнулась. – В этом дело. Я сначала увидела это. Лара была похожа на мою дочь. Тоже одна. И я подумала, что девочке трудно. Я просто сначала хотела ее поддержать. Тем более, что Лара ведь веселая и живая очень. Ей так было нужно с кем-то говорить, быть кем-то принятой.

Истре вся эта сцена казалась какой-то сюрреалистичной, будто не настоящей. Убийца, совсем на преступницу не похожая. Ее слова, то, как она говорит о погибшей девушке, с теплотой и любовью. Можно понять, что в жизни самой женщины случилась беда, что она не могла пройти и оставить без поддержки осиротевшую девочку. Но…

– С ней же была Иланна, – сказала сыщица вслух.

– Была, – охотно согласилась Агида. – Конечно, моя дочь очень поддерживала девочку. Она сама столько лет была одинока, она понимает. Но у Иланны столько забот! Она же Королевский маг красоты! Дочка просто не могла быть с падчерицей.

Истра чуть нахмурилась. Женщина говорила с такой убежденностью, так верила в сердечность Иланны, хотя все знают, что та терпеть не могла падчерицу.

– Так это Иланна попросила вас помочь Ларе? – предположил Эйз. – Она переживала за девушку?

– Нет, – Агида снова как-то мимолетно улыбнулась, на этот раз, грустно. – Иланна никогда и ни о чем не просила меня. Она…

Женщина нервно дернула плечом.

– Видите ли, – стала объяснять она с некоторой неохотой. – Иланна не знает, что она моя дочь. Я не имела права ей сказать. Нет… Я не смогла… Не решилась. Иланна просто позволяла мне быть рядом, и это уже многое для меня значило. Как бы я посмела спрашивать ее? Я просто смотрела, наблюдала сама. Иланна столько времени проводила во Дворце! Уходила утром и возвращалась за полночь. Она всегда много трудилась. Ведь даже принцессам нужна магия моей дочки! А Лара дома одна. Но ведь Иланна покупала ей дорогие красивые вещи, водила ее на балы. Девочка ни в чем не знала нужды. Просто… Моя дочка так много работала ради падчерицы, но при этом у нее совсем не оставалось времени побыть с девочкой. Вот я сама хоть как-то и старалась помочь. Но… Я только Иланне не стала говорить. Она сильная и решительная, она могла подумать, будто в чем-то не справилась. Я никогда бы не стала делать что-то, что принесло бы дочке несчастье.

– Я понимаю, – Эйз старался говорить мягко, даже сочувственно, но Истра видела, что сейчас это дается ему с трудом. – Вы очень любите дочь. Но почему она не знает о вашем родстве?

Агида молчала. Упрямо сжала губы. Снова отводила взгляд.

– Мы знаем, что ваш муж продал дочь, – попыталась помочь сыщица. Ей сочувствие давалось легче, потому что вопреки всему Истре было жаль эту женщину. – Но вы же ушли за ней.

– Ушла, – как-то горестно подтвердила Агида. – Но… Она же была совсем крохой! Зиман хотел только сыновей. Девочка была не нужна. Если бы мог, он бы уморил ее голодом! Он оставлял ее одну. Я должна была заниматься только мальчиками. Я лишь кормила ее. Иланна жила на чердаке в крохотной комнатке. Я бегала к ней каждую свободную минуту, но…

Она снова плакала. И опять пыталась это скрыть. Нервно вытирала лицо.

– Он тогда отправил меня в шахту, – рассказала она, чуть успокоившись. – Ари уже работал. На посылках, но все же… И Бун тоже. Я побежала отнести им еды. Я делала все, что велел Зиман. Иначе бы… Все узнали, кто я. Я слушалась. Побежала. А когда вернулась… Дочки уже не было. А он не говорил, где она. Но я узнала! Я ослушалась, я приготовила зелье! Опоила его и узнала! Я пошла за дочкой. Но… Прошло время, она не помнила меня.

– Иланна вас не узнала? – Истра сейчас очень хотела как-то дотронуться до этой женщины, поддержать ее, как-то попытаться унять ее боль от таких воспоминаний. Сама девушка представить себе не могла, каково это, лишиться кого-то из близких: мамы, отца, сестры. А потом потерять второй раз, когда семейные узы разрушены. – Но вы же могли сказать! Она же сама так нуждалась в любви, в ком-то родном!

– Я знаю, – согласилась Агида. Теперь она смотрела на сыщицу, говорила больше в ней, почувствовав заботу. – Но Зиман! Он не отпускал меня. Он пошел за мной. Он пригрозил, что расскажет. Всем расскажет о моем даре! И тогда бы… В Долине меня бы больше не приняли. Я бы потеряла все. А больше идти мне было некуда. Потому я просто всегда старалась быть с дочкой. Просто рядом, молча. Видеть ее, говорить. Я делала для нее игрушки, красивые вещи… я немного пыталась ей помочь с магией. Но…даже когда Зиман перестал следить за мной, я не сказала Иланне. Это уже не имело смысла. Тогда дочка выросла. Красивая, талантливая. Я была бы ей в тягость.

Истре было трудно слушать эту историю. Слишком все печально. Она покосилась на Эйза. Ей сейчас была бы так важна его поддержка. По его лицу сейчас было трудно понять, как молодой человек относится к услышанному.

– Вы маг красоты, – сказал он деловым тоном, будто напоминая себе и остальным, что идет официальный допрос. – Это наследственный дар?

– Да, – Агида тоже заново собралась, похоже, даже испытав облегчение, что больная для нее тема закрыта. – Моя мать тоже обладала таким даром. Но она могла работать только с людьми. У меня немного иначе. Я научилась использовать магию для своей работы. Я вкладываю ее в вещи. Моя посуда может приносить людям счастье. Хотя иногда я использовала дар, как и все. Помогала женщинам в Долине выглядеть моложе, залечивала легкие раны. Я знаю травы. Могу даже делать зелья, чтобы мужчины были сильнее. Я давала такие отвары сыновьям Зимана. Это могло немного защитить их, когда мальчики еще только начинали работать в шахте. Они тогда еще очень неумелые, сноровки нет. Чтобы не поранились сами и не навредили другим.

– Вы учились в Академии? – спросила Истра. Возможно, с ее стороны это тоже было немного наивно, но девушка не представляла магов, не прошедших курсы в этом учебном заведении.

– Всего несколько месяцев, – с сожалением ответила женщина. – Моя семья жила сначала хорошо. В Торговом квартале. Но потом дело отца прогорело. Они переехали в Долину. А вы же знаете, там магом быть нельзя. Там люди боятся магии. Потому отец забрал меня из Академии. И я сразу попала в дом Зимана. Но потом я еще многое узнала!

На этот раз улыбка Агиды была широкой, теплой и удивительно радостной.

– Когда Иланна поступила туда, – пояснила женщина. – Я же могла бывать у нее! И дочка так много рассказывала! Ей так нравилось говорить со мной. Делиться. Даже немного хвастать. Я видела ее дневники. Я читала рецепты. И тоже немного училась. Благодаря моей девочке.

– Потому вы знали, что у Иланны есть рецепт мертвого сна, – заметил Эйз.

– Знала, – Агида снова выпрямилась в кресле, гордо расправила плечи. Она старалась показать, что готова нести наказание за свое преступление. – Тогда в Академии я очень испугалась, что дочка составила такой рецепт. Я уговорила ее спрятать его. Но Иланна умница. Она обещала мне, что никогда не воспользуется им. Она же очень ответственная девочка. Она все понимает.

– Хорошо, – кивнул следователь. Истра снова отметила, как он устал. – Лара. Вы подружились с ней, когда Иланна вышла замуж. Вы же знали, что ваша дочь и ее падчерица выбрали себе одного мужчину? Почему вы тогда помогли именно Ларе?

– Ларе? – Агида искренне удивилась. – Нет. Я всегда помогала только дочке. Я знала, что Иланна любит Жиана. Как и Лара. Но мужчина выбрал, конечно, именно мою дочь. А девочка…. Мне было грустно, когда Лара увидела Иланну и Жиана вместе. Девочка плакала. Но… Счастье моей дочери важнее. Иланна тоже переживала, ревновала, мучилась, пусть и не говорила мне. Но она ходила грустная, я видела. Как-то она все же обмолвилась, что была бы счастлива, выбери Лара кого-то другого. Я подумала, что девочка еще совсем молоденькая, и она, правда, может встретить новую любовь. Вот я и предложила Ларе уйти. А она обрадовалась. Только…

Женщина чуть смутилась.

– Я немного сплоховала тогда, – призналась она. – Лара с холма Магов. Надо было ее куда-то вести, а я не знаю никаких других мест, кроме Долины. Но нам же повезло! Ари встретил нас на Рынке! Зиман стар и болен. Я больше не боялась его. Но в его доме все мои мальчики! Красивые, молодые. Я думала, Лара выберет кого-то из младших братьев. Это было бы хорошо!

– Но Зиман все еще хозяин в своем доме, – напомнила Истра. – Отдавать ему Лару было опасно!

– Нет, – отмахнулась Агида с насмешкой. – У Лары же были деньги! Зиман любит деньги больше всего на свете. Девочке ничего не грозило. Да и потом, когда Жиан нашел ее и стал платить дальше, все точно было хорошо. Если бы не упрямство Лары.

– Она не отказалась от жениха, – понял Эйз. – Но тогда вы ее не убили. Вы снова ей помогли.

– Я же вам говорила, – напомнила женщина. – Я помогала дочери. И конечно, я вообще не хотела никого убивать! Лара просто спала бы. Дочка как-то говорила при мне с Жианом, будто есть такой закон, по которому, если помолвка не подтверждена в течение года, она может быть расторгнута. И когда Лара захотела уснуть…

Она робко улыбнулась.

– Да, это немного не честно, – призналась Агида. – Я рассчитала так, чтобы девочка проспала нужный день. И все было бы хорошо! Лара проснулась бы, и все было позади. Моя дочка была бы счастлива, а девочка нашла бы себе другого.

– Постойте, – Истра удивилась. – Но жрецы сказали, что Лара должна была бы проснуться за месяц до срока, когда помолвка могла быть расторгнута!

– Что? – женщина напряглась, кажется, даже испугалась. Она явно занервничала, начала потирать руки, мять подол своего платья. – Я…Я не могла ошибиться… Рецепт трудный, да… Но… Я долго готовилась, я считала. Я не очень умею считать, и все эти формулы… Но все должно было получиться! Неужели я так ошиблась? Небесные Стражи! Ведь если бы так… Дочка могла узнать о моей ошибке! Она бы не простила меня! Вы уверены, что жрецы не ошиблись?

– Все так, – подтвердил Эйз. – Лара проснулась бы раньше.

– Но тогда… – и снова эта перемена. Агида замерла, скорбно уставилась в пол. – Тогда у меня все равно не осталось бы выбора! Иланна моя жизнь. Без нее все не имеет значения. Я не смогла дать своей дочери ничего, ни детства, ни любви, ни защиты. Я живу лишь для того, чтобы делать мою девочку счастливой. Я бы убила. Я бы все равно вынуждена была бы убить Лару!

– Что вы и сделали, – напомнил следователь. – Сейчас уже не имеет значения, ошиблись вы в рецепте или нет. Лару разбудили жрецы. Скажите, почему вы убили ее сейчас?

Она судорожно вздохнула, будто готовилась к прыжку в воду, пальцы рук вцепились в измятый подол.

– Нира утром сказала мне, что Лара проснулась, – послушно стала рассказывать женщина. – Еще сказала, что девочка вернется в Долину. Я так обрадовалась! Все же сложилось удачно, я смогла помочь дочке. Теперь их счастью с Жианом ничего не грозило. Это же почти волшебство! Пока Лара спала, она изменилась, она смогла как-то выбрать другого мужчину. Я еще гадала, кто из моих мальчиков завоевал ее сердце. И позже я купила немного сладостей для Иланны и пошла навестить ее. Но дочка закрылась в доме и никого не хотела видеть. Слуги были обеспокоены, потому что моя девочка выглядела несчастной, они видели, что она плакала. Тогда я отправилась в дом Жиана. Но там его не было, а его люди готовили комнату для невесты хозяина! И я поняла, что он все-таки выбрал Лару! Мне больше ничего не оставалось, как приготовить зелье.

Она чуть помолчала, но потом все же продолжила.

– Это странно, – призналась женщина. – Когда Ларе надо было заснуть, рецепт рассчитать было очень трудно. Нельзя ошибиться ни на каплю. Ведь там яд! А сейчас… Все было так просто. Почему-то убивать проще, чем пытаться сохранить жизнь. Я справилась быстро. И…отнесла девочке розу…

– Где этот цветок? – спросил Эйз.

– Вот.

У нее заметно дрожали руки, когда женщина взяла свою сумку, достала оттуда сверток. Роза была замотана в какие-то тряпки. Агида не стала разворачивать, просто оставила его на столе. Смертельно опасный цветок рядом с изящной чашкой и тарелочкой с пирожными…

– Скажите, – попросила она. – Я смогу попрощаться с дочкой перед судом?

Следователь только кивнул. Истра заметила, что Эйз выглядел уже не усталым, а откровенно печальным. Девушка тоже испытывала грусть. И еще какое-то странное чувство, будто все идет не правильно. Будто что-то не так. Но… Все было сказано, их дело закончилось.

– Я вынужден вызвать Стражей, чтобы они сопроводили вас в острог, – поднимаясь со стула, сказал следователь. – Ваше прошение будет передано судьям. Вам надо собраться?

– Нет, – Агида улыбнулась, робко, но как-то тепло и даже ласково. – Спасибо вам за заботу. Но я все взяла с собой. У меня не много вещей.

Это было тягостно. Смотреть, как женщина прощается с ними, как кивает приветливо прибывшей Страже, как она спокойно, расправив плечи и гордо выпрямившись, уходит прочь по коридору.

– Наверное, ты очень хочешь домой, – сказал Истре Эйз. – Я понимаю.

Да, сыщица очень хотела оказаться среди родных, хотела тепла, заботы, поддержки родных. Но сейчас она не могла оставить Эйза одного. Потому что чувствовала, что ему плохо.

– Пойдем куда-нибудь, – попросила девушка. – Куда захочешь. Если скажешь, будем бродить по городу всю ночь. Или…можем пойти на берег, сидеть в тишине. Мне все равно, просто скажи, как для тебя будет лучше.

– Спасибо, – тепло поблагодарил молодой человек, обнял ее и осторожно поцеловал в уголок губ. Он впервые позволил себе показывать чувства в управлении. Но Истру это не смущало. Эйз был ей нужен так же сильно, как и она ему.

– Королевский трактир, – озвучил он. – Пока хоть это место не принадлежит Жиану. Что скажешь?

– Я люблю вкусно поесть, – напомнила девушка.

Через час, когда совсем стемнело, над столиками трактира зажгли магические фонари. Все кругом сразу стало казаться таинственным, волшебным и очень романтичным. Истре стало легче. Компания Эйза, вкусная еда, этот чудесный вечер. У всего есть своя магия.

– Я рад, что все это закончилось, – признался Эйз. – Грустно, да. Но… Даже немного странно. В сказке, той самой, которую так любила Лара, была злая завистливая мачеха. А у нас… Любящая мать, защищающая своего ребенка.

– Это ужасно, – сказала Истра. – Когда я узнала, что Лара убита, я так разозлилась. Нет, просто разгневалась. Я так хотела наказать преступника… А теперь… Эйз, прости, но мне жалко эту женщину. Это совсем не правильно.

– Я чувствую тоже самое, – мягко заметил следователь. – Неправильно… Наверное. Но это так. Агида простая женщина, она многого не понимала, многого не знала. Она тоже в чем-то наивна. Она так не похожа на свою лицемерную и лживую дочь. Оттого, наверное, и жалко ее. Знаешь, я обещаю, что поговорю с судьями, постараюсь добиться, чтобы ей хоть как-то смягчили наказание. Пусть это и неправильно. По отношению к Ларе. Но… Раскрою секрет, мне даже немного хотелось бы, чтобы сказка закончилась правильно. Злой мачехой и заслуженным наказанием. Но это жизнь, а не выдумка.

– Зато Агида будет спокойна, ведь теперь ее дочь все же получит, чего хотела, – рассудила девушка. – Скоро бал. Не удивлюсь, если сразу на открытии сезона Жиан и Иланна объявят о новой помолвке. Только Агида уже будет в остроге…

– Бал! – Эйз явно обрадовался, что может сменить тему. – Пусть я ужасно их не люблю, но буду рад потанцевать с тобой. Мы все же заслужили награду. Да и твои подруги будут рады развлечению. Как ты и хотела, пойдем в Королевскую залу праздновать закрытие дела.

– Да, – он был прав, но Истра еще чувствовала грусть. – Через два дня все немного успокоится. Все будет иначе.

– Завтра уже будет легче, – пообещал молодой человек. – А сейчас… Мы вкусно поели, и если ты еще не передумала, я был бы рад прогуляться с тобой. Конечно, не всю ночь напролет, но хотя бы пару часов. Ведь завтра нам еще заполнять отчеты и писать всякие скучные бумаги.

Истра только согласно кивнула.

Делия пребывала в небывалом волнении по случаю завтрашнего бала, вернее сказать: она была в панике. Вроде бы девушка все же немного радовалась предстоящему развлечению и даже хотела заново выйти в люди, но с другой стороны ее одолевали привычные страхи. И они явно одерживали верх.

Как и всегда, когда секретарь Сыска нервничала, она бралась за уборку. И сейчас девушка наводила порядок в кабинете. Расставив все папки с делами по полкам, освободила от бумаг столы, она принялась мыть столешницы. Делия с таким упорством терла деревянную поверхность, что имела неплохие шансы проделать в ней дыры.

Истра немного устала от попыток как-то утешить и успокоить подругу. Она вяло помогала в уборке, медленно протирая тряпочкой чашки в буфете. А еще сыщице было немного не до Делии и ее нервов.

Эйз уже два часа сидел в своем кабинете. Один. И не выходил оттуда. Это было странно и встревожило девушку. Старший следователь недолюбливал свое рабочее место, чаще использовал тесную комнатушку, как кладовку для не особенно нужных вещей, вроде своего служебного сюртука. Эйз скидывал в кабинет отчеты, улики по законченным делам, все то, что уже не пригодится. А их писарь Лин изредка выгребал все оттуда с таким же маниакальным упорством, с каким сейчас Делия мыла столы.

Но Эйз никогда не задерживался в кабинете! Да и что ему вообще там делать? Истра все больше переживала, что с ее начальником что-то не так. Но имеет ли она право пойти и узнать? А если он расстроен? Если, в конце концов, такой бывает иногда с каждым, если ему просто нужно немного побыть в одиночестве? Хотя… Они пришли в Управление вместе, как всегда перед этим позавтракав в любимой кофейне на набережной. Эйз был весел и разговорчив, он собирался просто что-то там посмотреть в бумагах. Ушел в кабинет по какому-то мелкому делу. Но теперь сидит там уже два часа! Нет, это неспроста.

Истра решительно поставила на место очередную чашку, положила тряпку и направилась в кабинет. Девушка пару раз стукнула костяшками по двери, вежливо предупреждая следователя о своем вторжении, и поспешила переступить порог, пока сама же и не передумала говорить с Эйзом.

Он сидел за своим столом, заваленным бумагами. И просто смотрел вникуда. На какую-то очередную стопку документов, явно не замечая ее на самом деле. Молодой человек даже улыбнулся, когда увидел Истру. Но только улыбка эта получилась слишком неестественной и натянутой.

– Эйз… – Истра не знала, как правильно начать разговор. – Ты…

Она собралась и шагнула ближе, выпалила на одном дыхании.

– Дело не в том, что я за тебя нервничаю, – сказала девушка. – Что переживаю за тебя. Это нормально, ведь ты близкий мне человек. И ты, конечно, ничего не должен мне объяснять. Но я так боюсь, что тебе почему-то плохо…Ты можешь сказать, что произошло?

На этот раз улыбка у Эйза получилась более искренней, теплой и ласковой.

– Мне очень важно знать, что ты так ко мне относишься, – признался он. – Потому что ты тоже очень мне важна, Истра. И все же прости, что я заставил тебя нервничать. Просто…

Он тяжело вздохнул и опустил глаза на лежащие перед ним бумаги. Чуть помолчал, а потом все же продолжил.

– Мы закончили с тобой одно очень странное и печальное дело, – напомнил следователь. – Мы нашли преступницу. Хотя при этом оба испытываем к ней сочувствие. И это грустно. Я обещал, и сделаю все возможное, чтобы наказание для Агиды было мягким. Только… Понимаешь… Истра, у меня неприятное чувство, что мы вообще осудили не того человека.

– Как? – удивилась девушка. И сразу нахмурилась. – Агида тоже, как Иланна, пытается взять на себя вину за кого-то другого? Но…Но за кого? Ведь у нее никого нет, кроме дочери! И есть доказательства, что именно она убила Лару. Да и…Мы оба знаем, почему она так поступила. Хотя, да, согласна, обстоятельства толкнули ее на это убийство. У нее такая нелегкая жизнь…

– Вот в том и дело, – заметил Эйз. – Меня не покидает стойкое убеждение, что Агиду на самом деле заставили это сделать. Обманом. Подлостью. Ею манипулировали. И теперь она понесет наказание, а тот, кто на самом деле хотел совершить это убийство, кто сделал это чужими руками, останется безнаказанным. И проживет, похоже, счастливую и сытную жизнь.

– Это…несправедливо, – сказала Истра. – Но кто этот человек?

– Конечно, Иланна, – как-то горько усмехнувшись, ответил следователь.

– А… – в целом, ответ был очевиден, потому что у Агиды на самом деле не было никого, ближе дочери. – Но почему ты так считаешь?

– Потому что я прочел завещание Марина из дома Ивларов, – немного торжественно заявил молодой человек. – И нашел в нем много интересных моментов.

Он протянул своей помощнице бумаги. Истра посмотрела на документы с некоторым недоумением и даже с опаской. Они оба были столько наслышаны о завещании, о том, насколько оно строгое и беспощадное. Как однажды выразилась Иланна, посмертная воля, сковывающая две жизни не хуже кандалов. Истра представляла себе некую стопку бумаг, где Марин все-все четко расписал, все свои жуткие требования и пожелания. А тут… Всего-то какие-то два листочка. Это не могло не удивить.

– Моя первая реакция была точно такой же, – будто прочитав мысли девушки, сказал Эйз. – И это все? Но поверь, этих двух листочков вполне достаточно. Потому что последняя воля Марина была краткой. И простой. Он любил обеих своих женщин, и жену, и дочь. Но при этом он прекрасно знал, насколько они не любят друг друга!

Истра могла бы снова удивиться, но вместо этого задумалась. Ведь этот Марин, точно, как ее собственный отец. Один из самых талантливых алхимиков столицы. А значит, умный, и главное, наблюдательный человек. Без наблюдательности в их магии больших результатов не добьешься. Так что он просто не мог не видеть, что на самом деле происходит в его семье.

– Нам опять соврали? – с грустной иронией осведомилась девушка. – Наверное, этого следовало ожидать.

– Она слишком часто ссылалась на это завещание, – напомнил следователь. – И я не мог не заполучить его. Так вот. Марин пишет, что после своей смерти дает своей жене Иланне полную свободу. Более того, он будет счастлив ее повторному браку. Но самым лучшим был бы мир между нею и Ларой. Потому всем имуществом и состоянием алхимика первые три года его жизни обе его любимые дамы могут распоряжаться в равных правах. Но вот нюанс, по истечении этого срока наследство должно быть перераспределено, когда треть останется одной из них, и две третьи другой. Большую часть получит та, кто выйдет замуж как раз в течение этих первых трех лет.

– И? – Истра все еще ждала так долго обещанных дополнительных жестких требований.

– И все, – развел Эйз руками. – Большего на этих двух листках и не поместилось бы.

Сыщица задумалась. Теперь она по-новому взглянула на все произошедшее.

– Это подло, – искреннее прокомментировала девушка. – Очень изощренно и очень подло. Казалось бы, Иланна все же полностью выполняла волю покойного мужа. Балы, платья для падчерицы, все прочее, и даже найденный для нее жених… Вот только… Лара была совсем не приспособлена к светской жизни, вырвана из привычного окружения, отлучена от подруг.

– Именно так, – согласился молодой человек. – Мачеха забрала ее из Школы невест. Вроде бы, как раз во благо. Но ведь именно в школе у девушки было больше шансов найти мужа.

– Да, а так… – размышляла сыщица дальше. – Испуганная, неуверенная в себе и робкая… Ей нечего было делать в Королевской танцевальной зале. А Жиан… Он же сразу выбрал Иланну!

– Удачно, правда? – улыбка у Эйза получилась какой-то грустной. – Еще вопрос, не могла ли Иланна с ее изворотливостью сама привлечь его внимание? Но… Опытная, талантливая и яркая, она могла бы легко увести у падчерицы мужчину.

– А все остальное просто ужасно, – совсем расстроилась Истра. – Вся эта игра с падчерицей. И Агида… Иланна явно спровоцировала мать. Да, ты прав! Агида всегда чувствовала вину перед дочерью. И на этом так легко сыграть… Неужели мы ничего не сможем сделать?

– Как сказать… – на этот раз у следователя была совсем другая улыбка. Истра могла бы назвать ее коварной. – Завтра бал! Где будут все. Жиан и Иланна, ведь они точно собираются объявить о своей помолвке. А еще принц Лейнард и принцесса Мальяна. Закон против Иланны бессилен. Но справедливость может быть и другой…

Истра расчистила себе краешек стула, откинув прочь какие-то очередные папки с бумагами, устроилась насколько могла удобно.

– Рассказывай, – предложила она. – Что надо сделать?