Глава 10

Конференция проходила в большом зале, в котором нам с Матиасом не нашлось бы мест, не будь они заранее зарезервированы. Такой вот аншлаг.

Я рассеянно слушала выступавшего, лопоухого рыжего дяденьку в очках с толстенными линзами, но не могла бы даже близко сказать, о чем он там толкует, хоть за ним и был развернут плакат с надписью: «Яд трубозуба и его применение в кулинарии».

Эта странная лекция началась сразу после открытия, на которое мы немного опоздали. Кулинария отравлений меня сейчас не интересовала совершенно, я размышляла над своим инсайтом.

Все факты дела рассматривались с той позиции, что яд Хомер получил непосредственно перед отравлением, когда сидел на лавочке. И дальше все было зрелищно, как в кино. Захрипел и отправился в мир иной.

Но если я права и Григору подсыпали что-то долгоиграющее, это могло случиться и за завтраком. Да хоть когда, собственно! Может, он дома что-то сжевал, а потом откинулся.

Нет, я понимаю, что яд долгого действия должен оставить следы в организме. Потому что он постепенно разрушает жизненно важные органы, приводя их в негодность. Нет, я не токсиколог, мне сложно грамотно это описать.

Но всё дело в том, что я не знаю, насколько здешняя медицина, а точнее, целительское искусство, позволяет определить сроки интоксикации. В результатах исследования было указано, что следы яда в организме найдены неубедительные. Причины смерти — остановка сердца и потеря дыхания. Есть признаки небольшого сердечного заболевания. Может, это вовсе не оно? Ну то есть бедняга был здоров до всего произошедшего. А воздействие отравы отразилось как симптомы неопасной болезни.

Как же мне сейчас хотелось в свой рабочий кабинет, к бумагам. Еще раз изучить результаты вскрытия, делая пометки карандашом на полях или выписывая важные цифры и факты в блокнот.

Желание, нетипичное для продавщицы косметики. Скорее всего, этого хотела Бренда.

Я еле дождалась перерыва на десять минут, чтобы добежать до здешнего аналога телефонного аппарата. Они находились только в учреждениях, дома, как я поняла, мало у кого были такие штуки. Разве что у важных чиновников и богатеев. Простые люди довольствовались пейджерами, то есть сообщалками.

Приплясывая в нетерпении у звонилки, я с трудом дождалась ответа Питерсона.

— Слушаю, — буркнул начальник, — Бренда, я все-таки думал, что в командировке ты не станешь меня допекать, хотя бы временно.

— Мне нужен анализ специалиста, — я обошлась без прелюдий, — который однозначно ответить на вопрос, мог ли Григор Хомер погибнуть от яда медленного действия. А я тут поспрашиваю профессионалов, что это за вещества.

Питерсон, поняв, что просьба у меня всего одна и вполне вменяемая, обрадовался и пообещал все сделать до моего возвращения. И напомнил, уже когда я собиралась попрощаться:

— Учти, консультироваться с Рихтерами тебе нельзя. Из-за конфликта интересов. А то мы бы их в первую очередь и привлекли.

Что ж, получается, у самых квалифицированных специалистов в интересной мне теме я и помощи не смогу попросить? Их родственник может попасть в тюрьму из-за бюрократии. Как же печально.

Я вышла из переговорки немного обескураженно. И тут же услышала:

— А вот и твоя нянька, Мати! И как же тебя бросила так надолго без присмотра?

— Меня оберегал Шипси, тетушка, — голос Матиаса звучал так тепло, что я тут же взревновала к родственнице, — ваш храбрый зверь пресек три попытки моего побега. Одну в туалет и две за пончиками.

Дангутан на руках у Колера возмущенно пискнул.

— Насчет пончиков ты зря, — осудила племянника донна Роза, — он это дело любит, хоть Лиз и пытается посадить малышей на диету.

— Здравствуйте, госпожа Рихтер, — сурово поздоровалась я со специалисткой по ядам, — не подскажете мне какого-нибудь своего коллегу, с которым я могла бы обсудить особенности отравлений без риска подвести Матиаса?

— Вы боитесь принести вред Мати? Как это странно! — выщипанные и подкрашенные брови этой еще не старой женщины взметнулись вверх, грозя исчезнуть под линией волос.

— Нет, я не хочу делать работу, которую потом обратно завернут, — опомнилась я. Будь стервой до конца, Галя!

— Вот так сразу и не скажу, — задумалась донна Роза, — ну-ка, Матичка, погуляй, так чтобы эта милая девушка могла тебя видеть. Нам надо поговорить.

Матиас повел плечами, но спорить не стал. Уважает.

— Мисс Холмс, — сказала эта женщина властным голосом, которым можно было передвинуть гору с одного место на другое, но при этом доверительно взяла меня под руку. Она и правда похожа чем-то на Бренду, только тактильная, — кроме нас с Елизаветой вам вряд ли кто толково ответит. Иначе нас бы сюда не позвали. Вы не можете опросить нас прямо. Но как насчет публичных выступлений?

Раздался звонок. Нам пора было уже находиться в зале. Матиас замахал руками, привлекая внимание. Дангутан Шипси прыгал у него на плече как странный мохнатый попугай, и хлопал плохо развитыми крыльями.

— Вот, — она сунула мне в руки программу конференции, — посмотрите темы, которые я и Лиза будем представлять. Возможно, там будут и ответы на большинство ваших вопросов. Сейчас нам пора, а после верните мне этот буклет. Он для меня очень, очень ценен. Второй такой мне просто не выдадут, мы тут бережем природные ресурсы. Так что даже если вы увлечетесь и наделаете пометок на полях, все равно будьте добры отдать мне программку!

Она многозначительно на меня посмотрела, подозвала своего питомца Шипси и быстрым шагом направилась к залу.

Мне ведь не показалось, она на что-то намекнула сейчас?

Яркий буклетик с расписанием трех дней конференции оказался интереснее, чем выступление доцента кафедры редких ядов Д. Шурумбурума на тему: «Как человечество узнало, что яды опасны?»

Выступления Лиз и донны Розы я нашла во второй и третий день. Но сегодня они будут присутствовать на каком-то общем обсуждении, типа круглого стола, а так же Рихтер-старшая проведет мастер-класс на тему: «Антидоты к животным ядам».

Елизавете досталось две лекции: «Дозировка ядов. От кулинарной добавки до смертельного оружия» и «Василиск против мантикоры. Чей яд более действенный?»

Донна Роза так же выступит дважды. «Смертельный коктейль. Как яды усиливают друг друга» — прочитала я напротив имени грозной Лизиной свекрови. И в другой день: «Звук, аромат, инъекция, капсула… как еще яд может поступить в ваш организм?»

Обе темы меня очень заинтересовали. Только вот рядом с какой из них лучше сделать свои пометки?

Я решила раскидать вопросы по всему буклету, чтоб это выглядело работой мысли.

Как долго может действовать яд? Можно ли отравиться за сутки до гибели? Бывает ли отравление без симптомов? Были случаи, когда травились духами?

Я увлеченно строчила свои заметки, и не заметила, как закончилось выступление Д. Шурумбурума. Следующий докладчик вышел без перерыва, и тоже меня не увлек. Пожалуй, донна Роза права была со своим критическим отношением к коллегам.

Украдкой глянув на Матиаса, заметила, что он зевает. В голове пронеслась шальная и глупая мысль, как хорошо было бы сбежать с ним вдвоем в какой-нибудь буфет, пить какао с круассанами и весело обсуждать скучных лекторов. Как двое нерадивых студентов.

Я постаралась как можно скорее избавиться от этих нелепых образов. Его левая рука лежала на бедре, длинные изящные пальцы слегка барабанили выше колена. Почти нестерпимо захотилось накрыть их своей рукой. Стоп. Это всё воздействие яда квалинха, который все еще гуляет под кожей, действует на мозг.

«Доктор Клуни» сказал, что у меня сработал инстинкт продолжения рода. Вот я предаюсь фантазиям о ближайшем ко мне привлекательном мужчине.

Но я понимала, что одним отравлением мое влечение к Матиасу не объяснить, ведь оно началось раньше, чем я пощупала ядовитую летучую мышку.

Интересно, что Матиас чувствует ко мне? Отвращение? Неприязнь? Ужас?

До обеда я так и не услышала ничего интересного для себя, хотя присутствующие активно что-то обсуждали. Нас распустили перекусить, а после перерыва всех ждали на увлекательных мастер-классах, их проводилось целых четыре параллельно в разных аудиториях, чтобы не было толкучки. Ни в одном из них не участвовали Рихтеры, поэтому можно выбирать по интересам.

Вот об этих интересах мы неожиданно поспорили за чечевичным супом.

— Я иду на «Воздействие ядов на неживые объекты», — заявил Матиас.

— Неживые? Какой смысл? — ощетинилась я, понимая, что мне тоже придется тащиться с подозреваемым. — Отрава никак не действует на камни!

— Отчего же? Меняется цвет, а иногда даже структура и свойства предметов! — кинулся отстаивать свою позицию Колер. — Это используется в промышленности, для обработки кожи, например.

— Но это же скучно! — возмутилась я. — Чем вас не устраивает, например, «Определение ядов»? Куда как веселее! Будем проводить опыты, чтобы установить вещество. Как на уроках химии.

— На уроках чего? — удивился Матиас.

Понятно, химии тут тоже нет. Или она называется как-то по-другому.

— Знаете, иногда мне хочется, чтобы вы не излечивались до конца от воздействия квалинха, — вдруг заявил мой подозреваемый, — эта отрава сделала ваш характер несколько человечнее.

Эти слова меня смутили, я поспешила спрятаться в своем супе, чуть не нырнув носом за ложкой.

— Вы готовы вернуть мне мою программку? — над нашим столиком выросла донна Роза.

— Да, пожалуйста, — кивнула я, протягивая ей секретное послание.

— И чего вы за одну бумажку ухватились? — удивился Матиас, — тетушка, я вам достану еще пять таких программок, оставьте Бренде ее экземпляр. Она его весь исчеркала.

— Мне нужно срочно! — заявила донна Роза. — А ты можешь раздобыть новую для своей спутницы.

Выхватив компромат, находчивая родственница Матиаса гордо удалилась. Итак, мои вопросы переданы в нужные руки. Теперь нужно не зевать, чтобы услышать на них ответы.

— Знаете, пожалуй, соглашусь с вами, — поразмыслив, сообщил подозреваемый, переходя к стейку, — ваш мастер-класс увлекательнее. Пойдем на опыты.

Мастер-класс «Определение ядов» вела милая женщина, очень похожая на бабулю из рекламной кампании одного крупного бренда, который производит молочную продукцию.

Пучок седых волос, круглые очки и такой же формы добродушное лицо. Мне на секунду показалось, что мы будем яды искать в сметане или кефире.

— Меня зовут Вероника Арчибоновна, — представилась «бабуля». Наличие в некоторых именах отчества стало для меня в этом мире откровением.

— Я — магистр кафедры магических ядов университета исследования природных веществ.

Звучало солидно, я прониклась.

— Вставайте за стол, — Вероника Арчибоновна сделала приглашающий жест.

Мастер-класс проходил в небольшой аудитории, посреди которой располагался длинный стол с кучей емкостей. Тарелочки, весы, что-то похожее на чашки Петри, миски с какими-то камнями. А еще — графины с напитками и блюда с печеньем, мармеладом и бутербродами.

— У нас тут пять видов отравы, — приветливо объясняла магистр, — я подмешала ее во все эти продукты. Так что, угощаться не советую. Разве что мы успеем добежать в пятнадцатую аудиторию, где рассказывают об антидотах. Им практика не повредит.

Наши коллеги по мастер-классу неуверенно засмеялись. А один мужчина, который неприметно тянул руку к вазочке с безешками, поспешно отошел от стола.

Всего нас тут собралось около двадцати человек. Вероника Арчибоновна разместила всех по обеим сторонам стола, мы растянулись довольно комфортно.

Нам выдали перчатки, огромные лупы с толстыми стеклами, предметные стекла и кучу реактивов.

Магистр объяснила, что от каждого продукта или напитка нужно брать небольшой фрагмент или несколько капель и погружать в разные определители ядов. А потом смотреть, какой цвет получится. Так и будет понятно, что за отрава подмешана в ту или иную вкусняшку.

Увлекательное занятие, на самом деле. Я втянулась быстро. Главная задача — найти все пять присутствующих на столе ядов.

Три я нашла довольно-таки оперативно. А потом они начали повторяться. Украдкой я поглядывала на Матиаса, и когда увидела, что у него появился новый цвет, жадно повела носом, надеясь унюхать продукт, из которого он получил неизвестный мне пока яд.

А этот стервец, заметив, что я пытаюсь подсмотреть, еще и принялся прикрывать результат своих исследований!

— Милочка, не нужно нервничать, — подбодрила меня Вероника Арчибоновна, — позвольте, сделаю вам небольшую подсказку, а то вы аж взопрели.

Стыд какой! Где хваленая выдержка Бренды? Я тут заморозить всех должна, а не полыхать, покрываясь потом.

Я молча кивнула.

— Как мне удалось понять, вы пробуете по разу из одной группы продуктов. То есть, если уже проверили овсяное печенье, во второй раз его не возьмете. А вдруг там больше одной улики?

И веселая старушка озорно мне подмигнула.

Так вот, в чем секрет!

Используя эту подсказку, я успела найти остальные яды до окончания мастер-класса. И увидела с некоторым разочарованием, что Матиас тоже справился.

Я хотела его поразить? Похоже на то.

Когда мы пошли обратно в лекционный зал, я размышляла о словах, сказанных магистром. А вдруг там больше одной улики?

Что, если это можно применить и к материалам дела, которые я уже просмотрела? После следующей лекции у нас был большой перерыв на два с половиной часа, и мы разбрелись по своим комнатам. Хотелось сесть, вытянув ноги, и ни о чем не думать.

Но я, вдохновленная Вероникой Арчибоновной, решила пробежаться повторно по уликам, которые прихватила с собой. Мне удалось утащить, в том числе, самопрезентации Новес, Колера и Хомера. Да, я их уже подготовила было для Лафера, чтобы он вернул документы обратно в департамент, но в последний момент забрала себе обратно. Хоть и не видела в этом особого смысла. Я уже знала, что Жерардина свою работу написала под давлением жертвы. И что бред Матиаса Колера не мог быть ответом на шантаж, так как потом наш красавчик вел себя слишком уж вызывающе. Так что, можно забыть об этих недоуликах. Но я решила вдруг попробовать взять еще одну печеньку из той же тарелочки.

— Что вы такое смотрите? — полюбопытствовал Матиас, который валялся на соседней кровати.

— Материалы дела, — сурово отбрила я его, — совершенно секретно!

— И почему у этих материалов печати нашего ведомства?

Пришлось пояснить, что я взяла с собой их планы развития отдела. А заодно уточнила:

— Вы уверены, что свою работу писали по своей воле?

— Конечно, — удивился Матиас, — я готовил ее за полгода до того, как она могла потребоваться. Предвидел, что место освободится и у меня есть шансы его занять. Изучал полезные статьи по управлению небольшими коллективами, книги по развитию отделов и предприятий. Так что писать мне ее было нетрудно. До сих пор слабо верю, что Хомер мог предложить что-то лучше. Но нам не позволили ознакомиться с трудами друг друга.

Колер сделал паузу, а потом нерешительно продолжил:

— Бренда, я знаю, насколько вы принципиальная женщина, но если бы вы зачитали хоть один абзац этой работы, я бы никому не рассказал. Правда!

И он сложил руки на груди. Глаза его при этом стали такими умоляющими, а улыбка совершенно обезоруживающей.

Я сдалась. Да. Очень стыдно. Ужасно. Наверняка это всё еще действует яд квалинха.

— Вот, — протянула я ему папочку, — считайте, что я на две минуты отвлеклась. Мне надо принять лекарство.

— Правильно, — кивнул просиявший Матиас, — о лечении нельзя забывать.

Я исполнила намерение, налив себе стакан воды из чайника, чтобы запить тягучую микстуру. И чуть не поперхнулась, услышав недоуменный вопль:

— Что за ерунда? Почему моя работа переписана почерком Хомера?

— Это твоя презентация? — выпалила я, снова забыв, что мы должны общаться церемонно и с легкой ноткой взаимной ненависти.

— Сейчас посмотрю внимательней, но навскидку — да, это всё разработал я.

Матиас углубился в папочку, за уши не вытащить. А я лихорадочно соображала, что это значит.

— Погоди! — воскликнула я. — А как же насчет ереси, написанной твоим почерком?

— Моим? О чем ты? — Колер был ошарашен и тоже не заметил, как мы перешли к неформальному «ты».

— Вот же.

Торопливо сунула ему под нос презентацию, подписанную его именем.

— Твой почерк?

Матиас хотел было с ходу возмущенно отречься от чужих бумажек, но едва глянув, растерянно кивнул.

— Да, получается, что это писал я. Можно?

Он взял папку, начал листать.

— Какой бред. Неужели Руис решил, что это моё сочинение? Так стыдно.

С Матиаса слетела его обычная отстраненность, с которой он обычно надо мной подшучивал. Его глаза, обрамленные длинными ресницами, беспомощно хлопали. Точно мальчик, у которого игрушку отобрали. Но я понимала, что предмет его переживаний куда серьезнее. Просто он так трогательно выглядел… что я его, собственно и потрогала. Накрыла его руку своей, наклонившись к кровати Колера.

— Какая мерзкая ситуация! — сказала я искренне.

Наши головы почти соприкасались, и я почувствовала волнение и бабочек в животе… нет, Бренда, это летучие мыши, а не разноцветные насекомые!

От Матиаса шло тепло, а еще он приятно пах. Что это? Лосьон после бритья или одеколон? Запах будоражил и запускал воображение. Хотелось вдыхать такой мужественный и терпкий аромат полной грудью.

— Бренда, что с вами? — спросил вдруг Колер. Говорил он хоть и удивленно, но ему не удалось произнести это светским тоном. Голос дрогнул. Мне казалось, стук наших сердец заполнил весь гостиничный номер.

— Это… отравление, наверное, — прохрипела я отодвигаясь. С разочарованием, надо сказать. Такой момент был волнующий.

— Да, точно, — согласился Матиас.

— И всё же, мне интересно, каким образом ваши с Хомером работы поменялись почерками исполнителей? Ведь наверняка это его труд?

Я кивнула на папку, которую мой сосед все еще держал в руках.

— Уверен, что это так. Очень стиль изложения мыслей подходит Григору. Общие, обтекаемые фразы без особой смысловой нагрузки. Могу сказать совершенно точно, что эта галиматья написана не моей рукой.

И я ему поверила. Мне с самого начала казалась его работа наиболее подозрительной. Если уж простой консультант магазина косметики, чья эрудиция основывается, главным образом, на сериалах и кино, заметила, что презентация совершенно дурацкая…

Губы мои всё еще горели, щеки наверняка тоже. Я постаралась совладать с дыханием. Нельзя так себя распускать! Особенно когда подозреваемый так пристально смотрит мне в глаза, пытаясь понять, нахожу ли я его слова убедительными.

Нужно освежиться. Холодный душ подойдет лучше всего. Я решительно поднялась, и Матиас Колер внезапно сделал то же самое. Возможно, тоже собирался прогуляться до ванной.

Мы столкнулись в узком пространстве между нашими кроватями. Еще секунда, и я в него врезалась. Матиасу пришлось придержать меня за талию, чтоб я не свалилась. А потом… не понимаю, как это случилось, но наши губы вдруг повстречались и не захотели так сразу расставаться. Или это потому, что я сама прижалась к этому привлекательному и манящему меня с момента знакомства мужчине.

Этот поцелуй страстным назвать было нельзя. Точнее, он получился недоуменным с обеих сторон. Мы поддались внезапному порыву. Я успела обхватить его затылок, взъерошить волосы пальцами. Его же руки от моей талии переместились чуть выше, а потом застыли.

Мы оторвались друг от друга, тяжело дыша и не зная, что сказать.

— Кажется, яд квалинха оказался заразным, — наконец, выдала я. И убежала в ванную, чуть не снеся по пути кровать.