Глава 9

'Эдуард Бивик — хамская свинья, которая думает только лишь о том, чтобы набить свою утробу дурного качества выпечкой. Лет пять назад… а точнее, пять лет, семь месяцев и девятнадцать дней, я от скуки вступила с ним в перепалку. И тут же эти идиоты, наши сослуживцы, решили вести счет и делать ставки, кто одержит верх в очередной пикировке.

Так прошел месяц, а потом и полгода. Странно, но им до сих пор не надоело. Даже какой-то азарт проснулся. В Новогодие подвели общий итог, а потом обнулили. Никто больше не позволяет себе так себя со мной вести. Но Бивик слишком глуп, чтобы чего-то бояться.

И это я к нему не пристрастна, отнюдь. Доказано уже, что страх отсутствует у самых примитивных форм жизни, которые даже на уровне бессознательного не чувствуют необходимости продолжать свое существование, настолько оно бессмысленно'.

Я выдохнула дважды. Сначала потому, что у Бренды не было романа с Бивиком и у меня нет необходимости что-то там поддерживать с таким неприятным типом. А потом вспомнила, какими словами отбрила атаку Эдуарда, и поняла, что это очень в духе мисс Холмс. Да я мастер конспирации!

Мы с Филби уже погуляли и сидели дома.

Не буду скрывать, во время нашей пробежки я вертела головой по сторонам, надеясь увидеть Матиаса Колера. Мы даже до пруда добежали. Некормленные утки строго на меня глянули, словно поощряли метнуться за батоном, пока Колер не видит. Но я была непреклонна.

А дома я с содроганием окунулась в мир Бренды Холмс, который населяли сплошь идиоты.

Не скрою, многие мысли детектива были интересными и остроумными, но абсолютно циничными. И самое ужасное, что Бренда не шутила, а просто высказывалась о наболевшем.

Я всё больше узнавала человека, в чье тело меня угораздило запрыгнуть. Бренда Холмс была эрудированной женщиной с великолепными мозгами и поехавшей крышей.

Из дневника я выяснила, что Бренда не особенно подозревает Роберта Боберта. Два ее абсолютных фаворита это всё же Матиас и Жерардина. Они еще и ужасно раздражали нашу стерву.

Большую часть вечера я провела у схемы, той, что на всю стену. Передвигала флажочки и читала подписи. Ждала, когде меня откровение посетит. Но оно задерживалось.

Возможно, еще и потому, что я получила информацию, которой у Бренды не было, и она не могла быть учтена на прекрасной схеме. Значит, я должна ее туда внести. Но не решалась. Мне казалось, если я начну что-то менять, то как бы стану мисс Холмс еще сильнее. Смешно, понимаю. Это сродни сказке про «убить дракона». Герой побеждает чудище и сам в него превращается. Так и я. Не знаю, как это внятно объяснить… но пока я просто притворяюсь Брендой Холмс. А если начну делать что-то очень личное, скажем, вести ее дневник или заполнять ее схему, которая для Бренды как фетиш, то моя личность окончательно совместится с этим рыжим образом изнутри и снаружи.

С такими мыслями я и пошла спать, так и не решившись внести новые данные на стену.

А утро началось с того, что Питерсон вызвал меня в свой кабинет. И я по пути, естественно, заблудилась.

Меня привела к шефу пугливая молоденькая сотрудница, которую я, кажется, напугала до глубины души. И сама этому порадовалась, потому что в последнее время мне что-то много народу встречается слишком уж смелого. Бивик, Колер… Да что же я о нем думаю-то постоянно? Ведь он даже не во вкусе мисс Холмс.

— Холмс! — радостно закричал начальник, стоило мне зайти в кабинет. — Угадай, куда ты сегодня вечером едешь?

— Домой, шеф, я полагаю.

— Лучше, Бренда, гораздо лучше!

Он так сиял, что я поняла — настоящей Холмс то, куда он меня отправляет, по какой-то причине бы понравилось.

— Я выбил тебе пригласительный на ту конференцию по ядам, которой ты на прошлой неделе мне плешь проедала.

С опаской посмотрев на его пышную афроприческу, я поняла, что в этом Бренда не преуспела.

— Линд хоть и вредничала, но рассудила, что если ты разберешься в вопросе, то перестанешь допекать ее племянничка. И оформила тебя как свою гостью.

— Кто такая эта Линд? — не поняла я.

— Ох, Бренда, — помрачнел Питерсон, — я понимаю, что ты гений сыска. Но твое невнимание к окружающим просто поражает. Линд Харлоу, она же донна Роза Рихтер. Одна из ведущих докладчиц этого ядовитого форума.

Ой. Мне вновь предстоит встретиться с женщиной, которую Матиас считал немного на меня похожей!

Конференция для меня стала сюрпризом во всех отношениях. Как оказалось, мероприятие это трехдневное, проводится в соседнем городке, в каких-то заповедных лесах. Выезжать туда надо будет вечером, на транспорте, похожем на скрещенный с дирижаблем автобус. Называется это чудо «лабудьер».

Но главное, что повергло меня в состояние шока, это условие, на котором донна Роза согласилась выписать мне пригласительный. Она желала, чтобы ее выступление услышали ее горячо любимые родственники, в том числе племянничек. А он сейчас невыездной, как потенциальный убийца. Но если его будет сопровождать официальное лицо, то можно сделать исключение.

Да-да, меня сделали нянькой Матиаса Колера. Красавчика, который так волновал и будоражил все мои рецепторы, включая режим неловкости одним своим появлением!

Бюрократия в этом мире развита не меньше,чем в нашем. До вечера я оформляла командировочные сопроводительные документы. Мне даже денег дали. Здесь они называются «зидалунги» или «зиды».

— А с кем будет Филби? — осенило меня, когда я уже стояла у выхода из управления, с тремя папками документов под мышкой. Там были материалы дела, которые можно вынести с собой, не под грифом «секретно». Я собиралась поработать и во время этой ядовитой конференции.

— Я могу как обычно заходить и кормить его, а также выгуливать, — подскочил ко мне Лафер. Он так внезапно временами появляется, словно телепортируется.

Как обычно, значит. Что ж, пусть так.

Дома я скидала несколько комплектов белья и одежды в небольшой чемодан.

Одежда, разумеется однотипная, а белье — разное. Бренда Холмс предпочитала внутреннее внешнему. Нечего радовать окружающих, когда можно обойтись собой.

Поразмыслив, я положила еще и дневник Бренды.

В назначенное время я стояла в условленном месте, ожидая лабудьер. Собирался и другой народ, не очень много, человек двадцать. Как я понимала, основные докладчики уже отбыли отдельно.

— Детектив Холмс? — Матиас Колер светски кивнул мне, приближаясь. В левой руке он нес элегантный саквояж.

При виде этого недоступного для меня мужчины, которого мне надо выводить на чистую воду, я разволновалась. Как-то не учла, что сопровождение должно быть «под ключ», от точки А в точку Б и обратно. Боже, это звучит так, будто я эскорт — услуги оказываю.

Засмущав себя собственными мыслями окончательно, я нервно поздоровалась с подозреваемым.

— Так мило, что вы согласились за мной присмотреть, — сказал он елейным голоском, — поводок на меня наденете, или как.

Этот гад меня провоцировал! Или он со мной вообще флиртует!

— Возможно, наручники будут более кстати, — ледяным тоном ответила я, — но их, увы я пока нацепить на вас не могу за недостатком веских улик. Хотя это и чистая формальность.

Мне нравилось его злить. Я понимала, что играю сейчас с огнем, но ничего с собой не могла поделать.

— Достойно, — буркнул Матиас, помрачнел и замолчал. Наверное, вспомнил, как близок к тюремной камере.

На широкую площадку, больше похожую на поле, опустилась конструкция, похожая на раскормленную сардину.

Летающая, но при этом с кучей маленьких колесиков по бокам. Выглядело все это необычно, но довольно надежно.

Внутри было как в самолете, четыре кресла в ряду, по два совмещенных и между ними узкий проход. Впередистоящие кресла располагались на почтительном расстоянии, что позволяло с удобствами разместить багаж.

Нас посадили рядом с Матиасом, так, что рукава соприкасались.

— Вас к окошку или вы будете в туалет бегать? — спросила я предварительно.

— Неважно, вы меня в любом случае сопровождаете, — ехидно улыбнулся Колер.

— Вы, кажется не арестант, Матиас, а всего лишь главный подозреваемый, — сказала я намеренно громко. Так что на соседнем ряду обернулись.

Он бросил на меня уничтожающий взгляд, но промолчал.

— Дамы и господа! — произнес голос из невидимого громкоговорителя. — Наш рейс отправляется через десять минут. Просьба застегнуть страховочные пояса. Полет продлится один час и три чихвалина. Дальше мы поедем по шоссе еще примерно полчаса.

— Долгая дорога, — заметила я.

— Мне она покажется бесконечной, — мрачно ответил Колер, который все же выбрал место у прохода.

Проигнорировав очевидное хамство, я достала из чемодана книжку, подаренную Жерардиной Новес неведомому мужественному котику.

Матиас с интересом и некоторым одобрением посмотрел на обложку. Не ожидал, что меня такие вещи увлекают.

Лабудьер поднялся в воздух вопреки всем законам физики, без разгона. Наверное здесь открыли новые способы передвижения, или всё дело в магии.

Воздушный автобус летел мягко, почти не производя шумов, но все же покачивался. И через некоторое время я уснула, выронив книгу.

А когда открыла глаза, мы уже ехали по земле и огромная сардина подпрыгивала на ухабах.

— Кажется, читать вы не очень любите, — констатировал Матиас.

— Книга — хороший способ игнорировать неприятное общество, но сон еще действеннее, — сурово ответила я.

— Ну, простите, — уязвленно сказал Колер, — я тоже рассчитывал на более приятную компанию. Но выбирать не приходится, если хочу посетить конференцию.

— На кой вам вообще сдались эти яды? — не утерпела я. — Присматриваете новую жертву?

— Хочу поддержать родственницу и побыть в кругу семьи, — спокойно сообщил Матиас, — но вам, Бренда, этого не понять. Я слышал о ваших отношениях с родней.

Жаль, сама я не в курсе, о чем он. Но почему-то обидно. Он считает меня недочеловеком каким-то.

Хотя Бренда Холмс сочла бы это комплиментом.

Наш лабудьер прибыл на место. Матиас любезно подхватил мой чемодан вместе со своим саквояжем, и мы вместе с остальными пассажирами забились в транспорт, напоминающий автобус. Там даже присесть негде было. Трясясь и толкаясь еще примерно четверть часа, мы доехали до деревянных ворот, освещенных фонарями. Время уже было позднее, темно и страшно. Но я хотя бы выспалась и носом не клевала.

Пройдя по широкому двору, мы оказались в какой-то сельской гостинице.

— Ваши имена! — строго сказала администратор в круглых очках, когда до нас дошла очередь.

— Бренда Холмс и Матиас Колер, — ответила я.

— Вы муж и жена?

— Нет, — испуганно открестился от меня спутник.

Девушка хмыкнула, зарылась в бумажках, а потом слегка озабоченно сообщила:

— Тут написано, что вас надо поселить в номере с двумя комнатами, поскольку мисс Холмс обязана сопровождать господина Колера. Но к сожалению, у нас вышла техническая накладка.

— И что теперь? — я сдвинула брови.

— Простите, но мы не можем предоставить вам требуемые апартаменты. Только однокомнатное помещение. Правда, с двумя кроватями.

Мы с Матиасом переглянулись и вздохнули.

Комната оказалась большая, что меня порадовало. А вот кровати рядышком, на расстоянии метра примерно друг от друга. Обычные полуторки, как у нас.

— Мы можем их еще раздвинуть? — спросил Матиас у сопровождающего. Сотрудник гостиницы внес мой чемодан и саквояж Колера, и ждал нашей реакции на первое совместное жилье, где нам предстоит провести три ночи.

— К сожалению, не получится, — скорбно вздохнул служащий.

— Что так, у вас правилами отеля не предусмотрено личное пространство? — ядовито поинтересовалась я.

— Нет, у нас не принято откручивать ножки мебели от пола, — бедняжка глазками захлопал, он меня еще не знал, но уже начинал бояться. И голос его звучал виновато.

— Ничего, мы как-нибудь с этим справимся, — успокоил его Матиас, — возможно, у вас есть какая-нибудь ширма из ткани? Легкая, переносная. Чтобы мы с соседкой не слишком друг друга смущали.

Служащий задумался, а потом радостно закивал.

— У нас на складе есть что-то похожее. Я смогу посмотреть с утра. Принесу, и если вас устроит, можете пользоваться, как вам угодно.

— Можно подумать, там много вариантов, — фыркнула я, — разве что господин Колер решит порадовать меня кукольным спектаклем на ширме.

«Горничный» попросил разрешения пойти по делам, с опаской на меня глянул и убежал.

— Почему вы так не любите человечество? — спросил Матиас то ли с любопытством, то ли с упреком. — Вас в детстве родители обижали?

— Можно подумать, вы сами-то феечка Винкс, — разозлилась я.

— Кто? — удивился мой сосед.

— Неважно, — я вспомнила, что мы из разных миров. И тут, кстати, могут водиться вполне настоящие феечки, даже с крыльями.

— Вы ближе к окну, или к стеночке? — тактично сменил непонятную для него тему разговора Матиас.

— А вы как сбегать от меня решите, в окно или через дверь? — вернула я вопрос. Боже, ну зачем я его все время пытаюсь уколоть?

— Не имею такого намерения, — пожал плечами Матиас, — вы в меня из агчибара пульнете, или еще как-то физически попортите. Да и присутствовать на конференции я в таком случае не смогу.

— Ладно, — рассудила я, выкладывая вещи в тумбочку и стараясь не привлекать внимания к ярким стопочкам белья, — чур, я в ванную первая. И спим. Завтра рано вставать. Эти ваши магические ученые начинают неоправданно рано.

— Они многое хотят обсудить, — согласился Колер. Он извлек из саквояжа костюм и размещал ее на вешалке в шкафу.

Тот факт, что наши вещи будут висеть рядышком, меня почему-то изрядно взбудоражил. Взяв пижаму, я нервно убыла в ванную комнату, где меня встретили мирно соседствующие махровый халатики и рядок полотенец.

Как будто парочка на свидание приехала!

Кровать оказалась удобной. Стоило Матиасу уйти в ванную, я скинула халат, бухнулась и с наслаждением вытянула ноги. Уж не знаю, как пройдут три следующих дня, но цель я себе поставила четкую: понаблюдать за своим спутником и прийти к однозначному выводу, стоит ли подозревать его дальше или перекинуться полностью на остальных кандидатов.

Я взяла в руки книгу, чтобы почитать перед сном. И разумеется, когда Матиас вернулся в комнату, счастливо спала, сопя из-под обложки.

Сквозь дрему почувствовала, как книгу высвобождают из моих рук. Но глаза открывать не стала. Слишком интимным мне показалось это действо.

Вскоре комната погрузилась в темноту, и я провалилась в ночные грезы.

Ох, как же на меня странно действовало присутствие Матиаса Колера в соседней постели!

Мне приснился сон с ярким эротическим подтекстом. Будто бы подозреваемый не просто вытащил у меня из пальцев книжку, а отбросил ее в сторону и запечатлел на моих губах отнюдь не дружеский поцелуй.

Хотя, все верно, какая там между нами может быть дружба? А что было дальше, мне и рассказать неудобно.

И проснувшись с утра, смотреть на Матиаса я нормально не смогла. Косилась в сторону. А он сидел на кровати и глаза тер, таким домашним и детским жестом.

Пользуясь случаем, я сбежала умываться. И переодеваться сразу. А когда вышла, Колер спросил:

— Вы не приболели?

— Почему вы спрашиваете? — удивилась я.

— Ночью я проснулся от ваших стонов, — сообщил он.

Ох, как же неудобно!

— Э-э-э… — осторожно начала я, — кажется, не очень комфортно сидела во время полета. Шею заклинило.

— Только это? — он выглядел обеспокоенным. — Мне отчего-то кажется, что вы легкомысленно отнеслись к моим словам о необходимости принять лекарства после того как в ваших руках побывала дохлая летучая мышь.

И точно ведь. Несколько раз думала, что надо, но так и не собралась. Очень я в этом мире рассеянная.

Поняв все по моему лицу, Матиас сказал:

— Ничего, вам повезло, что здесь лучшие специалисты по ядам в королевстве. Кто-нибудь вас осмотрит и посоветует, как быть. Но мне тоже пора собираться к завтраку. А то все оладушки разберут.

Оладушки. Кажется, у меня родилось прозвище для Матиаса. Буду называть его про себя Оладушек и это позволит отстроиться от его невероятной сексуальной привлекательности.

Вожделенных мучных изделий на нашу долю хватило, хотя я предпочла сырники. И подумала, что «сырничком» подозреваемого называть было бы еще интереснее.

Мы мирно наслаждались завтраком, когда рядом с нашим столиком процокали каблучки.

— Матиас! Ты все же смог выбраться! — услышала я радостное щебетание.

Симпатичная… даже слишком симпатичная блондинка в розовом изящно опустилась за наш столик. Хорошо хоть без своего подноса.

А потом глянула на меня и смутилась.

— Доброе утро, мисс Холмс, — поздоровалась она.

— Мы знакомы? — ледяным тоном осведомилась я, разрубая несчастный сырник надвое тупой вилкой. Мне показалось, что и тарелочка разлетится, так я размахнулась.

— Конечно, — растерялась блондиночка, — иногда работаем вместе. Только в этом деле вам запретили со мной консультироваться, потому что оно касается члена моей семьи.

— Увы, Бренда легко выкидывает людей из памяти, — грустно улыбнулся Матиас. Захотелось ему сырник на лоб прилепить.

— У меня в мозгу так больше места остается, — сказала я как ни в чем ни бывало, чтобы себя не выдать, — как говаривал Шерлок Холмс, человеческий мозг — это пустой чердак, куда можно набить все, что угодно. Если тащить туда что попало, настанет момент, когда больше ничего не влезет. Так что на моем чердаке лишь необходимые инструменты. А лишнего хлама я стараюсь избегать.

Ух! Никогда не думала, что знание Конан Дойля пригодится мне вот так!

— Шерлок Холмс? Кто это? — удивилась девушка. — Ваш родственник? И он тоже детектив?

— Именно, — кивнула я, — величайший.

— Ну, тогда я не буду вам о себе напоминать, чтобы не забивать вам мозг очередным хламом, — визитерша надула губки.

— Прости, Елизавета, — почему-то извинился за меня Матиас. Мне стало стыдно. Но не могу же я сказать этой красотке, что правда не могу ее помнить?

— Бренда, разрешите вам еще раз представить жену моего кузена, Елизавету Рихтер. Если вы сочтете эту информацию лишней, можете сразу проветрить чердак.

Жена кузена. Это уже лучше, чем просто приятная дама в розовом. Я хотела сказать что-нибудь дружелюбное, как на колени мои бухнулось нечто пушистое.

— Опять чей-то дангутан! — взвизгнула я.

— Ага, его вы помните! — возмутился Матиас.

— Потому что он на меня запрыгнул! — начала я зачем-то оправдываться.

— Поняла, Лиз, как с ней надо? — обратился Колер к девушке.

Дангутан приветливо чирикнул и потянулся к моей руке, в которой все еще была зажата вилка с наколотой на нее половинкой сырничка.

— Лиз, а ты не помнишь симптомы отравления ядом дохлого квалинха? — оживился вдруг Матиас.

— Помню конечно. На антресолях моих памяти полно этой информации.

Голос Елизаветы Рихтер звучал обиженно. Вероятно, мы с ней и правда пересекались не только в коридорах управления.

— Тошнота, потеря аппетита, онемение пальцев рук и ног, — начала перечислять девушка.

Я вдруг поняла, кого она мне напоминает. Эль Вудс из фильма «Блондинка в законе». Ее играет Риз Уизерспун.

А еще я почувствовала у себя сразу все симптомы воздействия яда летучих мышей-квалинхов.

— На поздних этапах к этим недомоганиям присоединяется спутанность сознания, — продолжала Лиз Уизерспун, то есть, Рихтер, тоном отличницы, — чрезмерная плаксивость, обидчивость.

— А во сне человек от этого стонать может? — поинтересовался Матиас.

Кажется, я покраснела.

Елизавета на мгновение задумалась, а потом кивнула:

— Вполне. Если яд активирует зоны бессознательного. Особенно те, что отвечают за половое возбуждение.

— Как это увлекательно! — подозреваемый чуть ли не хрюкнул. — Тогда, кажется, нашей мисс Холмс требуется помощь грамотного лекаря. Потому что несколько дней назад она хорошенько так потискала тушку квалинха.

— Какой кошмар! — испуганно подскочила Лиз. — И ты так спокойно об этом говоришь? Недаром Дилан называл тебя человеком с ледяным сердцем!

— Твой муж излишне эмоционален, — фыркнул Матиас.

— Может и так, но ледяное сердце легче разбить, — нравоучительно заметила Елизавета, — но нечего сидеть и рассуждать о морали. Нам срочно нужно идти в лекарский пункт. Может быть, даже успеем до открытия конференции.

Щебетунья в розовом велела Матиасу меня поддерживать под руки, как будто я до этого не самостоятельно до столовой дошла!

Сама она сделала вокруг нас два оборота, а затем все же решила, что родственнику мужа потребуется помощь, и подхватила меня справа.

Матиас же сначала неуклюже пытался меня сгрести в охапку, пробудив в моих рецепторах волнение, а затем ограничился левой стороной.

У меня появилась возможность оценить его мужественный парфюм и крепость рук. А в один момент, когда Лиза слишком интенсивно меня буксировала, я подпрыгнула и коснулась краем лба его подбородка. Слегка колючего и теплого. Было в этом нечто непередаваемо-интимное.

Дангутан семенил между нашими ногами, отчего мы по очереди, а то и все сразу, спотыкались.

— Шипси, ты не помогаешь! — делала питомцу внушение Елизавета неожиданно строгим тоном.

Я прикинула, что пугающая донна Роза Рихтер должна быть ее свекровью. Не позавидуешь девочке в розовом. Интересно, муж у нее на мамочку похож или подавлен ее грозной личностью еще в детстве, как обычно бывает?

Путаясь в ногах, мыслях и ощущениях, я, наконец, добралась до лазарета, с помощью сопровождающих, или вопреки ей.

Я ожидала увидеть целителя, похожего на доктора Айболита. Но попала в декорации «Скорой помощи» времен Джоржа Клуни.

Очаровательный лекарь с улыбкой сердцееда уложил меня с порога. Буквально. На кушеточку. Правда, сначала он хотел это провернуть с Елизаветой, но она испуганно отказалась. Сообщила, что пациентка — я.

Клуни едва слышно вздохнул и попросил родственников подождать больную за дверью.

— Нельзя за дверью, — возразила я уже с кушетки, — он от меня может сбежать. Я его охраняю.

Лиза упорхнула, а Матиас остался, чтоб я могла дальше за ним присматривать. Он скромненько присел на стул посетителя. Будто моя мама у врача.

— Как давно вы имели контакт? — деловито спросил лекарь.

— У нас нет контактов! — возмутилась я. — Он мой подозреваемый, а я детектив.

— Ваши ролевые игры весьма интересны, но сейчас я имел в виду квалинха, — тепло улыбнулся «доктор Клуни», — госпожа Рихтер-младшая сказала, что проблема в этом.

Точно. Лиза успела сообщить анамнез.

— Вечером в субботу, — подсказал Матиас.

— Больше трех суток назад! — восхитился лекарь, и я подумала, что он мне еще напоминает и доктора Ливси из советского мультфильма «Остров сокровищ».

— Какие симптомы есть? Тошнота, онемение? Неконтролируемые желания похотливого характера? — осведомился целитель.

— А знаете, я, кажется, вполне доверяю господину Колеру, — решила я, — он может подождать за дверью вместе со своей родственницей.

— Пожалуй, мне лучше остаться, чтобы помочь восстановить картину заболевания, — возразил Колер, — ведь я был свидетелем отравления. И к тому же, лучше чтобы мисс Холмс меня могла зрительно контролировать. Мало ли что случится, и как мне подтвердить, что я стоял снаружи, а не бегал расправляться с новой жертвой?

— А вас квалинх не кусал? — оживился целитель. — А то у вас тоже вид немного возбужденный.

— Никого он не кусал, — рассердился Матиас, — мисс Холмс его схватила и пожамкала.

— А зачем? — не понял доктор. — Это тоже часть вашей игры в детектива и подозреваемого?

— Нет у нас никаких игр! — я уже теряла терпение, хоть он и миленький такой, и улыбка хорошая. — Я переработала. И во время прогулки с собакой вырвала у нее изо рта эту гадость. А господин Колер оказался рядом и сообщил, что тушка представляет опасность.

— Я немного иначе представлял себе полицейские расследования, — признался обаяшка-доктор, — но да, если вы контактировали с разлагающимся материалом, то часть отравы могла попасть в ваши дыхательные пути или впитаться через кожу. Есть большое количество ядов, которые действуют таким образом.

— Но прошло столько времени, а со мной ничего особенного не происходит.

— Вы стонали во сне, — напомнил Матиас, — сначала я решил, что вам больно, а теперь понимаю, что, наверное, это другое.

— Конечно! — лучезарно улыбнулся врач. — Яд действует, подает сигнал в мозг, и тот начинает толкать своего обладателя на мысли о продолжении рода. А то умрете, не оставив потомства. Хотя, вы, наверное, все равно бы не успели…

— Хватит меня пугать! — рявкнула я. — Если мне осталось жить недолго, сразу скажите!

— Да все с вами будет хорошо, — замахал доктор, — это же инстинкты. Они не всегда адекватно оценивают опасность. У вас легкая степень отравления. Видите, на безымянном пальце правой руки небольшое черное пятнышко под ногтем?

Я в испуге сунула руку под нос. И точно. Как я не заметила этого? Пятнышко хоть и мелкое, но вполне различимое, будто чернила брызнули.

— Симптомы в вашем случае могут развиваться две недели, а затем вылиться в лихорадку. Несколько дней в кровати с высокой температурой, курс лечения — и вы в норме. А вот если бы яд попал в кровь, или вы бы решили съесть квалинха…

— Фу, перестаньте! — велела я целителю.

— Действительно, такого зрелища я бы не выдержал, — выразил солидарность Матиас.

— Я дам вам микстуру, которую нужно принимать в течение недели трижды в день, — спохватился врач, — а сейчас потребуется укол в плечо. Будет больно, но вам полегчает и распространение яда прекратится.

Инъекция и правда оказалась болючей. Ойкая, я взяла увесистый флакон с противоядием, поблагодарила целителя, и мы с Матиасом вышли.

Лиз нас ждать не стала, да и вообще, кажется, конференция уже началась. Колер потащил меня в зал. Хорошо, что он знал, где проходит мероприятие.

Я спешила за ним, поглаживая уколотое плечо и морщась. А по дороге меня посетила мысль.

В материалах дела рассматривается только яд моментального действия. А это очень ограниченная группа. Особенно та, что работает без магии, а естественным путем. Бренда Холмс исходила из того, что Григора Хомера отравили непосредственно на обеде в парке.

А что, если яд был таким же долгоиграющим, как у квалинха? И значит, отравили начальника отдела артефакторики гораздо раньше.