Глава 8

Итак, наша жертва — гнусный шантажист, если верить одной из подозреваемых. Допустим, она не врет. Тогда и Матиас мог написать свою работу под давлением. Интересно, чем его можно было к стенке припереть?

Замужняя любовница? Пристрастие к азартным играм? Вредные привычки? Какую информацию он не хотел бы настолько разглашать, что согласился нести бред и отказаться от должности, о которой мечтал?

Если это так, смущает еще один момент: Жерардина Новес, судя по всему, после назначения на должность Григора Хомера, недовольства особого в его адрес не выказывала. Ну, то есть, не ходила к начальству права качать и требовать пересмотреть компетенции.

Поведение Матиаса доказывает, что он не смирился. А значит вряд ли его шантажировали.

Ух, как тяжко быть детективом!

Я отодвинула от себя подальше полупустое ведерко с мороженым. Мы с Филби ужинали.

Документы по делу лежали передо мной. Я была где-то на середине папки, и голова моя шла кругом. Ведь это не просто исписанные неудобочитаемым почерком листы бумаги, но еще и куча вложений в пакетиках. Справки, записки, заметки, описание улик. Характеристики подозреваемых, опять же.

В одном из ящиков стола я нашла кучу пустых блокнотов для записей, взяла один себе, вести собственные заметки по делу. И уже наполовину его заполнила. Сейчас я внесла еще один пункт: «Узнать, с кем была деловая поездка у Жерардины Новес пять лет и два месяца назад».

Именно такая дата стояла под дарственной надписью на книжке, которую Новес подарила своему неизвестному пока любовнику. Да, она уверяла, что это дело прошлое и не имеет отношение к убийству. Но мелочей в таком сложном преступлении быть не может! Все ниточки куда-нибудь да ведут.

Мне в голову пришла совсем уж дурацкая мысль, что это Матиас. Поэтому она его так боится. Глупости какие! Жерардина же сказала, мужчина был женат и она боялась, что если ее нынешний воздыхатель узнает о подобной связи, то сразу ее бросит, такая вот это тень на репутации

Только я выдохнула, как подскочила вновь.

А кто сказал, что Матиас Колер не был пять лет назад женатым мужчиной? В деле сейчас значится, что он холост. Но так глубоко Бренда не залезала. Действительно, мало ли, насколько интенсивной была личная жизнь подозреваемого за несколько лет до случившегося.

Почему-то меня мысль о том, что Матиас мог когда-то быть в браке, да еще изменять супруге, неприятно покоробила.

Галя, соберись! В подозреваемых нельзя влюбляться. Эти мысли очень отвлекают от расследования. Мой мозг должен быть чист от внезапных привязанностей.

Наверное, очень удобно быть социопаткой. Всех сразу подозреваешь и ни в ком не разочаровываешься, когда находишь неопровержимые улики.

Утром понедельника я проснулась вымотанной. Погуляла с Филби на автомате, насыпала ему еды в миску, налила свежей воды в другую. Собрала свои материалы по делу.

За окном уже сигналил служебный кабриолет и я не успела собрать волосы в уродливую прическу Бренды Холмс. Пошла с распущенными, тем более, лежали они хорошо, вода здесь явно хорошая, мягкая. Да и шевелюра у мисс Холмс что надо.

А вот в кабриолете я поняла, насколько «гулька» уместнее локонов. Погоды нынче стояли ветренные. Вчера мы и ехали медленно, потому что водитель искал адрес, а сейчас маршрут знакомый и атмосферный фронт оживленный.

Поэтому на выходе моя укладка выглядела совсем не как дома.

Рыжие патлы занавешивали глаза. Я их много раз откидывала, но когда мы остановились, они снова прыгнули вперед, лишая меня остатков видимости.

Поэтому из машины я выбиралась не глядя, и неминуемо в кого-то врезалась. По законам жанра это должен быть Матиас, правда же?

А вот и нет. Живот, в который я упиралась, был огромный и упругий. Вовсе это не похоже на подкачанный торс главного подозреваемого.

Кто-то крякнул незнакомым голосом и заявил:

— После такого я обязан на тебе жениться, Холмс. Но к счастью, уже окольцованный!

Откинув волосы назад, я увидела неприятного, неухоженного типа, одна ручища которого обхватила мою талию, а вторая держала у рта пончик в синей глазури. У мужчины был большой, круглый и почти лысый череп с редкими кустиками волос. На лице жили своей жизнью пушистые усы, в которых прятались крошки от сдобы. Да что там, прятались. Их было столько, что неприятный тип ими потом и подкрепиться может.

Маленькие глазки мужлана так блестели, что я грешным делом подумала, что у нас с ним роман.

— Отпустите меня, э-э-э…

— Эдуард, — продолжил мужик, — дожили, ты уже и меня забыла! После всего, что у нас было.

Кошмар какой!

У нас с ним что-то было⁈

Я вырвалась и возмущенно уставилась на этого… Эдика. И вместе с тем, понимала, что Бренда Холмс может быть полна любых сюрпризов.

— Бивик, ты бессмертный! — услышала я восхищенный шепот где-то сбоку.

Ага, значит нахала зовут Эдуард Бивик.

— Я пытаюсь предположить, по какой причине ты себя так вольно ведешь со мной, Эд, — сказала я звенящим тоном, чувствуя, как во мне всколыхнулась детектив Холмс, — и единственный вариант, что приходит мне в голову… ммм… дай подумать… А да, точно. Это может быть интеллект как у бабочки. Она порхает себе и садится на всё, что ей кажется цветком. Даже на голову спящей змеи.

— Бабочка? — Бивик выпустил меня и озадаченно поскреб в затылке.

А я гадала, верную ли взяла ноту. Или сейчас моей песне наступят на горло.

— Змея, — это точно сказано, — сказавший это голос отозвался во мне сладкой истомой. Что тут опять понадобилось Матиасу Колеру?

— И вы тут! — возмутилась я. — По какому вопросу?

— Руис Шеллест сегодня с самого утра велел сюда подъехать, — Матиас пожал плечами, — думаете, я сам в большом восторге от перспективы увидеться с вами вновь?

А вот это сейчас обидно было.

— Колер! — к нашему балагану присоединился новый актер, шеф Питерсон. — Благодарю, что вы приехали. Пройдемте со мной.

Вот значит, как. Моего подозреваемого зачем-то позвал начальник участка, очень интересно.

А Питерсон, между тем, заметил и нас Бивиком. Со мной поздоровался сухим кивком, слегка дернувшись, а Эдуарду подал руку.

— Какими судьбами здесь? — уточнил начальник. — Соскучился по аромату местных пончиков? У тебя же еще три дня отпуска.

Значит, этот амбал тут работает! Час от часу не легче. И кажется, с Брендой Холмс их связывает некая история. Очень надеюсь, что не романтическая.

— Приехали раньше времени из Отвера, — вздохнул Эдуард, — и дома если честно невыносимо находиться, еще и маменька моей Лирии приехала.

— Теща в доме все равно что Бренда Холмс на вечеринке, — кажется, Питерсон произнес эту фразу машинально. Как устоявшийся оборот, идиому. И только потом заметил, что я вообще-то тоже здесь.

— Простите, господа, кто-то должен и поработать, пока вы обсуждаете личную жизнь Бивика, — я дернула плечом, отодвигая хамоватого коллегу с пончиком, и гордо прошла к крыльцу.

— Неловко получилось, — пробормотал Питерсон.

На входе я сдала от греха подальше агчибар. Пока в кого-нибудь из него не пульнула. У самого кабинета меня перехватил Лафер.

— Доброе утро, Бренда! — широко улыбнулся помощник. — Как работалось на выходных?

— Великолепно, — кивнула я, — освежила у себя в голове все материалы дела. И успела пообщаться с подозреваемой Новес. Хорошо, что ты мне встретился. Нужно составить протокол по итогам нашей с ней встречи.

— Как скажете, Бренда, — подобострастно согласился мой ассистент.

— Скоро должна прийти Жерардина и расписаться под своими словами.

— Прекрасно. А после обеда прибудет Роберт Боберт. Вы хотели видеть его на повторном допросе.

О, как замечательно! Не успела я попросить его еще разок выслать, как узнаю, что он уже и сам прибудет. Бренда подсуетилась.

Затребовав себе крепчайший кофе, я постаралась, не упуская ни одной подробности, надиктовать Лаферу показания Жерардины Новес, попутно их осмысливая. Мой ассистент, кажется, был удивлен тому, как я на выходных продвинулась.

Перечитав написанное, я осталась довольна. Почти. Потому что сразу вспомнила еще парочку деталей, и Лаферу пришлось вносить изменения. Наконец, я велела ему вызывать Новес и дать ей ознакомиться с бумагой перед тем, как подписать. И принести мне из архива улик флакон с разбитым сердцем. Должна я, наконец, на него посмотреть.

Не знаю, чего я ожидала? Гравировку с именем владельца? Попугайчик внес два прозрачных пакетика, внутри одного болталась внушительных размеров склянка. Во втором была разбитая крышка, массивная, с половину флакона величиной. В целом виде это было сердце, сейчас же оно разбилось на две половинки, почти одинаковые. Кажется, крышка выполнена из граненого хрусталя.

— Вещь старинная, — сказал Лафер, — в таких хранили зелья женские, любовные.

— Думаете, кому-то могло прийти в голову приворожить Хомера? — удивилась я.

— Не знаю, сердцу не прикажешь, — смутился асситент, — но чутье у вас поразительное, как раз когда я нес эти стекляшки, пришло заключение антиквара.

— Так чего ты молчишь! — накинулась я на него.

— Вот, говорю, — слегка побледнел Лафер, — возьмите, пожалуйста.

Я жадно схватила листочек бумаги, где была расписана возможная биография самой неоднозначной улики в этом деле.

Вот не зря меня так влекло к этому пузырьку. В сопроводительной записке из антикварного магазина было написано, что этот флакон изготовлен по заказу небольшого парфюмерного завода, для ограниченной серии духов под названием «Единственная любовь». Всего было выпущено десять таких пузырьков, и случилось это около сотни лет назад. С тех пор заводик успел разориться, рецепт духов утерян и склянки начали стоить очень дорого.

Получается, под лавочкой валялась роскошная вещь в грустном состоянии. И можно постараться найти, кто владел этим предметом, до того как он оказался на месте преступления.

Увы, вопреки моим ожиданиям, на пузырьках не было выбито никаких цифр, которые позволили бы идентифицировать флакончики. Что ж, это слишком легкий вариант, согласна. А у нас тут намечается запутанный детектив. Но все эти экспонаты отличала ручная гравировка мастера-изготовителя, Абеля Шоба. Цветочек с пятью лепестками и буквы А. Ш.

Известно, что три склянки уже разбито. Судьба семи остальных меня взволновала неимоверно. Это же меньше десятка предметов, мы сможем их отследить! А может, тут есть какая-то следственная магия? Мы же в волшебном мире, в конце-то концов!

После того, как парфюмерная фабрика закрылась, эти сосуды приспособили для хранения составов типа любовных зелий, как и сказал Лафер. Внутри улики что-то такое нашли? А может, остатки «неизвестного вещества» окажутся в итоге старыми духами, которые так и не смогли обрести популярность?

Черт возьми. Ситуация такая, что я сейчас либо делаю шаг вперед, либо наоборот, меня уводит куда-то в сторону.

К сожалению, в этом магазине антиквариата сообщили, что данный флакон приобретен, скорее всего, не у них. Да, два собрата моей улики пылились на витрине, всего их было три в наличии, и третий продан лет десять назад. А вот он это или нет… можно попробовать установить, но нужна экспертиза.

Я написала заявку на имя Питерсона, с просьбой провести расследование, где остальные пять пузырьков, кроме разбитых и тех, что стоят в магазине. Найденный под лавкой тоже включила в список, поскольку надо узнать, откуда он «родом». Отдала документ Лаферу и решила пока отвлечься на другие задачи.

Пока помощник относил заявление, я со всех сторон осмотрела улику, надев перчатки. Даже понюхала, чем пахнет. На духи вроде бы не похоже. Если только очень на любителя. Запах слабенький, но чутье профессионального продавца косметики подсказалоо мне, что раньше он был резковатым для женской парфюмерии.

Лафер вернулся, чтобы забрать улику обратно в хранилище и я огорошила его новым вопросом:

— Почему Бивик позволяет себе так со мной обращаться? У него иммунитет? Или он бессмертный?

Попугайчик испуганно хихихнул.

— Ну, он же сейчас временно ведет в счёте.

— Чего? — не поняла я, не сразу осознав, что могу выдать свою неосведомленность.

— До того, как инспектор Бивик ушел в отпуск, в вашей личной перепалке он вырвался вперед. Было 33:32.

— Какой кошмар! — сказала я потрясенно. И дело не в том, что меня кто-то там обошел. Просто я понятия не имею, в чем.

— Да вы не переживайте так, Бренда, — посочувствовал Лафер, — в любом случае, в конце года результат обнулится. И вы сможете в следующем году его снова разбить наголову, как в прошлые разы.

Так, зря я забросила дневник мисс Холмс. Наверняка там должно быть описано, что за поединок у них с нахалом Бивиком. Видимо, спор какой-то.

Но главное, что не служебный роман, как я уже испугалась.

— Зачем Питерсон вызвал Колера? — задала я следующий волнующий меня вопрос.

— Так стандартная процедура. Остальные подозреваемые сегодня тоже явятся к шефу, засвидетельствовать, что присутствуют в Зидаире и не собираются покидать ни город, ни страну. Кажется, вы совсем утомились, Бренда! Счет дням потеряли.

Так вот почему Роберт Боберт прибывает на повторный допрос именно сегодня. Так просто удобнее, два раза не ездить.

Голова кругом идет.

Такое ощущение, что передо мной огромный клубок, из которого торчит куча ниток, и мне надо каждую выделить в отдельный моток.

Насколько же это сложно, жить «вслепую»! Догадываясь, в каких отношениях ты с тем или иным человеком и вообще не понимая, как тут и что организовано.

Я не успела начать слишком переживать по этому поводу, потому что Лафер сообщил:

— Прибыл Роберт Боберт. Питерсон уже его освидетельствовал и отправил к вам.

Вздохнув, отправилась в допросную, радуясь, что историю Боберта и Хомера я изучила достаточно хорошо.

Друг Григора Хомера оказался мужчиной видным и обаятельным, собственно, я это еще на его магических фоточках разобрала.

Когда я зашла в допросную, он выглядел растерянным, смотрел на дверь и ерошил свои идеально подстриженные волосы.

— Доброго дня, — вежливо, но многозначительно постаралась сказать я. У мужика причина расквитаться с жертвой была более чем веская. Да, много лет прошло, но месть, как говорится, подают холодной.

Пока он был моим фаворитом по части мотивов. И я жаждала избавить от подозрений Матиаса Колера, чего уж там. Неравнодушна я к нему, что и говорить.

— Я отметился у вашего начальника, — произнес подозреваемый приятным басом, — надеюсь, и наш разговор станет такой же формальностью.

— Надейтесь, — жестко ответила я, садясь напротив, — только сначала постарайтесь меня убедить, что не могли покинуть свое рабочее место незамеченным во время убийства.

Боберт помрачнел.

— Я ведь вам уже все в прошлый раз подробно живописал, а вы мне не верите, — голос мужчины стал на тон выше, — да, конечно, я начальник и мог запугать своих подчиненных. Но честное слово, не было такого. Сидел, зарывшись в бумаги. Да и потом, зачем мне убивать Грига?

— Из мести, разумеется, — отчеканила я.

— Да, Григ был гадом, — вздохнул Роберт, — хоть я его и считал своим другом в школе. Но его мерзкий поступок сослужил мне неплохую службу.

— Это как же?

Если судить по тому, что я успела прочитать, всё однозначно. Двое приятелей влюбились в одну девушку, поняли, что это разрушит их добрые отношения. И договорились не претендовать на ее сердце. Хоть у видного Роберта шансов было куда больше, чем у невзрачного Хомера. Да и сама девушка была к нему расположена.

Григор предал их дружбу несколько раз. Сначала, когда продолжил свои ухаживания за спиной Боберта. И потом выбрасывая записки, что девочка просила передать красивому соученику. Тут он даже их обоих предал.

Потом была драка, в которой Роберта и обвинили.

И какую же службу, извините, мог сослужить своему приятелю Хомер? Или Роберт — мазохист?

— Я ведь вам говорил, что встретился с нашей первой любовью, Элией?

— Помню, да. И после этого вы снова поругались с Хомером. Это ли не доказывает, что гнев на приятеля не остыл? Или вы такой слабак, который только и может обижаться, а потом прощать? Вряд ли.

Моя бестактность задела Роберта за живое. Он вспыхнул. На то и рассчет.

— Я не слабак. Вы забыли, как я с ним разделался после выпускного? — сердито спросил он.

— И что, всю жизнь теперь это помнить? — я хмыкнула.

Чёрт, определенно во вкус вхожу.

— Вы и в тот раз решили, что наша нынешняя ссора связана с делами прошлого, — буркнул Роберт.

— А что, он и сейчас Элию у вас увел? — оживилась я.

— Вы такая циничная… извините. — кажется, подозреваемый испугался собственной дерзости.

— Спустя столько лет я увидел ее, мою первую любовь. И понял, что мы выросли в совершенно разных людей. У нас совсем нет общих точек соприкосновения.

— Так это всё потому, — не утерпела я, — что у вас в юности не сложилось. Кто знает, живи вы вместе, может, и смотрели бы в одну сторону!

— Элия трижды замужем была, — тоном старой сплетницы сообщил Боберт, — и как я понял, каждый раз искала мужа побогаче. Раньше она не была такой меркантильной. Или я не замечал?

— Люди не меняются, — отрезала я, — по крайней мере, настолько принципиально. Видимо, ваша влюбленность не давала посмотреть на девушку объективно.

— Вот и я о том же! — обрадовался Боберт. — И потом, ей нравится романист Карбурами. Это же такая безвкусица! Псевдохудожественность, с его бесконечными описаниями природы. Он пишет эти миллионы букв про какую-нибудь ёлку, чтобы отвлечь от того, как у него сюжет провисает.

А наш подозреваемый еще и литературой увлекается. Может, и способ убийства в какой-нибудь книжке подглядел?

— Мы встретились потом с Григом. Я рассказал ему о том, как разочаровался в Элии спустя столько лет.

— Угу. А потом вы опять разругались.

— Да, потому что он сказал, будто моя бывшая супруга ничуть не лучше и развелась со мной, поскольку я не оправдал ее надежд на глубокий кошелек. И посоветовал стать четвертым мужем Элии.

— Очень по-хамски, — осудила я.

— А после этого Григ сказал, что раз уж это недоразумение совсем в прошлом, мне стоит взять его на работу в качестве консультанта по персоналу или даже сделать партнером фирмы. Мол, я в людях не разбираюсь, а он спасет меня от разорения. Вот тогда я вспылил, и какое-то время мы не общались.

— Так почему вы сразу не отразили этот факт в своих показаниях? — я была немного раздосадована. Это обычный спор, а не ссора из-за любимой женщины. На мотив убийства не тянет.

— В этот раз вы лучше слушаете, — неожиданно выдал подозреваемый, — с вами хочется делиться.

Вот ничего себе!

Не хватало еще разрушить репутацию моей социопатки.

Расставалась с Робертом я в смешанных чувствах. Вроде бы он и мог убить Григора Хомера. Но зачем ему это?