Глава 7

Когда я вышла из ванной, завернутая в махровый халат и с полотенцем на голове, Матиас скромненько стоял в прихожей, переобувшись в домашние тапки. У Бренды почему-то были и большого размера, будто к ней ходил кто.

— Кажется, я тут устроил потоп, — сообщил Матиас.

— Ох, простите. Надо было выдать вам полотенце, но я растерялась.

— Я видел, — и этот мерзавец хихикнул. Надеюсь, он хотя бы не сплетник. Впрочем, кто поверит, что ужасная Бренда Холмс перед ним трусами сверкала?

Дойдя до спальни, я нашла на самой верхней полке в шкафу махровую простынь. К сожалению, больше ничего предложить я ему не смогу. Нет у мисс Холмс наборов мужской одежды. Кроме тапок, все моего размера. Правда, я еще кладовку так и не обшарила, но сейчас не время.

Вручила Матиасу простынку и велела идти обсыхать.

— Правда, не знаю, что делать с одеждой, — посетовала я.

— У вас разве тут нет сушилки? — удивился он.

К своему стыду, я этого знать не знала. Мне пришло в голову, что я понятия не имею, как тут белье стирают. В ванной было какое-то устройство, похожее на посудомойку. Я решила, что это стиральная машинка местного пошиба, открыла, но внутри была пустота. И даже кнопок нет.

Удивленно посмотрел на меня, плечами пожал и удалился в ванную. Я же отправилась соображать горячий чай.

Через некоторое время из санузла раздался шум, словно там ветер подул. Бриз океанский.

Уже не зная, чего думать, я дождалась, когда щелкнет замочек и ко мне выйдет Матиас Колер. В одежде. Той же, в которой пришел, только в сухой!

— У вас отличная сушилка, — заметил он, — с вашего позволения, я ей воспользовался.

— А…На здоровье, — промямлила я. Надеюсь, больше я ни с кем столько косяков не совершаю.

— Я все время в работе, — зачем-то еще и оправдываться начала, — некогда бытом заняться. И даже иногда забываю, что у меня тут есть. Вот давеча даже запамятовала, как вещи стирать.

— Вспомнили? — хмыкнул Матиас.

Мне так хотелось сказать что нет, мол, помогите найти тут стиралку. Но пришлось неуверенно кивнуть.

— Не сомневаюсь, что ваша ванная чаша и на стирку отлично работает. Главное, не перепутайте выключатель, когда сами там купаетесь. Если уж обо всем из-за работы забываете.

Ванная чаша. Это он так саму ванну зовет? Значит, если включить какой-то переключатель, то включится стирка?

Я принялась припоминать, как устроены краники и рычажки, которых и правда в ванной было что-то очень много. Я разобралась, как включить лейку душа, а вот стирка… тут в памяти моей всплыл момент от самого первого моего посещения этого благословенного места. И точно, я что-то там крутанула, и вода полилась прямо из бортиков на меня. Я решила еще, что на джакузи похоже. А потом, когда полоскать слегка начало, испугалась и выключила. Подумала, что сломалось что-то. А тут неплохое техническое развитие.

— У вас такое лицо озадаченное, — Матиас вдруг очень обаятельно улыбнулся.

— Это все стресс из-за непогоды, — отбрехалась я. Как бы в подтверждение за окном снова громыхнуло.

— Ну вот, а я рассчитывал, что стихия уже угомонилась, — сказал Колер слегка расстроенно.

— Давайте чаю выпьем, — предложила я, и только тогда заметила, что в течение вечера успела перейти с подозреваемым на «ты» и обратно.

— Не откажусь. Я все же продрогнуть успел. И если позволите, засуну в сушилку обувь. И вашу тоже могу.

— Сделайте одолжение, — я постаралась величественно кивнуть.

Матиас отправился в прихожую, а я наблюдала за ним, вытянув шею, как лебедь… Да кого я обманываю. Скорее больше на гусыню сейчас похожа, общипанную.

Когда Матиас зашел в ванную, я на цыпочках пробежалась туда же и заглянула внутрь. Мой главный подозреваемый действительно направился к «посудомойке», открыл ее, поставил внутрь нашу обувь, закрыл. И белая коробка зашумела. Вот так, никуда и нажимать не надо.

Пока он не увидел меня, шмыгнула обратно. А то и правда догадается, что я не ориентируюсь в собственной квартире.

Кинулась к чайнику, чтобы не показать, будто меня в гостиной не было.

— У вас отличная квартира, — сказал Матиас, присаживаясь на одну из высоких табуреток, — впервые вижу столько современных технологий в типовом жилье.

Я поставила перед ним чашку чая и придвинула тарелочку с печеньем.

— Вы такая человечная, кто бы мог подумать, — протянул Колер, — но мне кажется, сейчас вы рассчитываете вытянуть из меня ценную информацию по делу. Не так ли?

— Я уже сказала, что сейчас дело на паузе, — отхлебнув чай, я обожглась, но постаралась виду не показать, — не в моих правилах смешивать работу и все остальное.

— Как странно! — искренне поразился Матиас, — а я слышал о вас совершенно другое. Говорят, вы создаете схему каждого расследования на всю стену спальни, а потом, когда все закончите, сворачиваете ее и прячете в кладовку.

— Вы наводили обо мне справки? — сухо осведомилась я, догадавшись наконец, что там напихано в ящики.

— Нет, просто…

Кажется, он слегка смутился.

— Но если вы и в самом деле сейчас не преследуете никакой другой цели кроме как напоить меня чаем, я впечатлен. Ошибался в своей оценке ваших качеств.

Теперь уже я смутилась.

Дождь, наконец, перестал барабанить в окно, и Матиас засобирался домой. Я пошла провожать. Не оставлять же его на ночь. Хотя при этой мысли меня слегка в жар бросало. Какая дурь!

Закрыв за подозреваемым дверь, я вздохнула с облегчением. Всё, Бренда Галия, теперь спать. Вечер прошел бесславно, чего уж там. Но завтра я продолжу изучать материалы дела и может быть меня осенит.

Я легла спать, но вместе с одеялом меня накрыли и мысли об этом загадочном преступлении.

Неизвестный яд

Неизвестный способ проникновения

Трое подозреваемых с вескими мотивами

Сам убитый — темная лошадка. Отзывы окружающих о нем совершенно противоречивые. То он простак, который ни на чем толком не способен сосредоточиться и меняет работу за работой, то усидчивый специалист, родивший гениальную презентацию. Даже я, скромный продавец-консультант и то сумела оценить его системное мышление.

А что, если…

За окном проявилась новая вспышка молнии, а в моей голове — такая же яркая мысль.

И под раскат грома я ее сформулировала.

А что, если Григор Хомер подсунул начальнику не свою работу? И не просто попросил кого-то написать для него проект, а коварно подменил чей-то удачный труд на «пустышку». И воспользовался результатами сам. Ведь и Руиса Шеллеста удивили итоги этого испытания. Но как это возможно? Все проекты выполнены от руки, то есть почерк-то видно.

Я пожалела, что Матиас уже ушел. Можно было провести следственный эксперимент, показать ему ненароком эти работы и посмотреть на реакцию.

Мне хотелось думать, что автором блестящего проекта может быть он. И его работа на самом деле не тот невнятный бред, а грамотные выкладки.

Но… тогда это означает, что Колер обнаружил подставу и убил Хомера. Еще один мотив.

А вдруг это Новес? Ее сочинение тоже было не особенно убедительным. Бизнес-план в стиле «Барби».

Какой теперь сон?

Я вскочила и кинулась перечитывать работу, подписанную именем Григора Хомера. Как жаль, что я не специалист по организации деятельности отделов и департаментов. вдруг на самом деле там все не так уж безупречно, просто я дилетант и мне любая табличка кажется идеальной?

Впрочем, с другой-то стороны… этот человек хладнокровно обвел вокруг пальца лучшего друга. Встречался с девушкой за его спиной. Может быть он даже разрушил его личную жизнь. Кто знает, вдруг Роберт Боберт и их общая дама сердца создали бы счастливую семью сразу после школы?

Буквы начали расползаться перед глазами и я вновь отправилась в постель.

Утром меня разбудил дятел. Он ритмично долбил, кажется по моей макушке. Только почему от этого разносится такой стук по всей спальне?

Еле разлепив веки, я поняла, что это по столу подпрыгивает «камешек», принимающий сообщения.

Со вздохом выбралась из кровати и взяла его в руки. Кто там с утра в выходной решил, что он бессмертный и может меня разбудить?

На экранчике всплыло сообщение: «Здравствуйте. Я Жерардина Новес. Вчера вышла из лечебницы. Нужно встретиться как можно скорее. Опасаюсь за свою жизнь».

И дальше шел адрес, кажется, ее домашний.

Я уже знала, что «камешек» называется «сообщатель». И послания на него надиктовываются безо всяких операторов. Надо знать позывной абонента, обычно это несколько цифр или пароль. Произносишь заклинание, чтобы открыть канал, говоришь, с кем хочешь связаться и дальше уже все понятно. Бытовая эфирная магия.

Личные данные хозяев «сообщателей» в свободном доступе не находятся. Так что это либо Бренда сама где-то оставила свой идентификатор, чтобы его передали Жерардин, либо девушка его каким-то образом смогла узнать.

Но это сейчас не самое важное. Жерардина в опасности! А вдруг ее тоже собираются устранить? Только вот зачем, спрашивается?

Я принялась собираться, и на всякий случай взяла с собой даже вверенный мне агчибар. Выглянув на улицу, поняла, что дождь давно закончился, но лужи еще остались. Надо подобрать подходящую обувь.

Филби приплясывал у меня под ногами, пока я искала ботинки.

Точно, малыша надо вывести гулять. Но могла ли я терять время? Мне еще как-то дом Новес разыскивать, или такси вызывать. Чего я не умею.

— Идем, Фил, — решилась я, — побудешь сегодня служебной собакой.

Мы выбрались на улицу, и пока Филби совершал свой пёсий моцион, я сообразила, что можно вызвать Лафера.

Его позывной, вместе с заклинанием, был написан на обратной стороне папки с делом, которую я захватила с собой, запихнув в большую наплечную суму с длинными ручками. А что, квартира не охраняется, а у меня в кармане есть выданное охраной мощное оружие. Так что надежнее не выпускать важные бумаги из поля зрения.

— Лафер, мне нужно добраться в квартал магов-первостроителей Зидаира, пятый дом. Это необходимо для расследования.

Понадеявшись, что попугайчик даже в выходные читает свою сообщалку своевременно, я отправилась вытаскивать Филби из кустов. Подзывала песика с некоторой опаской, мало ли, вдруг он еще какую пакость притащит ядовитую… Ох! А я ведь в аптеку так и не зашла. Надо бы заехать.

«Через два чихвалина будет кабриолет» — прочла я на экранчике «камешка». Чихвалин, это как я поняла, опять же, читая материалы по делу, промежуток времени примерно в пять минут. Здесь минуты и часы тоже рассматриваются, но есть еще понятия для обозначения пятиминуток и прочих небольших отрезков. Да, я уже начинаю глубже понимать местное мироустройство.

После вчерашней грозы ярко светило солнце, но следы стихии все же были явственно видны. Кое-где сломаны кусты и ветки больших деревьев.

Да и Филби, подбежавший ко мне, к счастью, без дохлых образцов местной фауны, выглядел грязным и мокрым.

И тут же, разумеется, неподалеку остановился служебный кабриолет, за рулем которого сидел бесстрастный водитель.

— Прыгай! — скомандовала я собачке. Фил отряхнулся, подняв тучу брызг. Водитель покосился на него, но ничего не сказал. Боялся, что его укусят, причем не Филби.

Ехать было недолго. Я с любопытством осматривалась, в эту сторону меня еще не возили. От многоквартирных домов мы удалились в сторону одноэтажных «деревяшек». Что-то вроде их частного сектора, видимо. Правда, не было там ни участков по десять соток, ни даже заборчиков. Максимум небольшие оградки для цветников. Домики были чистенькие разноцветные.

Вскоре кабриолет затормозил у строения с фасадом нежно-сиреневого цвета. Так, кажется, работу Жерардины Новес никто не подменял, именно такие оттенки она предлагала и для униформы сотрудников отдела.

Выйдя из машины, я бросила водителю:

— Подождите нас!

Филби кинулся за мной следом, ему хотелось побегать по мягкой изумрудной лужайке у дома.

Громко постучав, я позвала:

— Жерардина Новес? Это детектив Бренда Холмс.

За дверью заскрежетало, потом образовалась щель на ширину цепочки. Я увидела блестящие то ли от страха, то ли от возбуждения глаза.

— Тише! За нами могут наблюдать!

Дверь открылась и меня быстро втянули внутрь помещения. Я только успела подумать, что мисс Новес не зря поместили в лечебницу поправить нервишки. Только, кажется, выпустили слишком рано.

Мне стало страшно. Вдруг она психическая, а я к ней сама пришла? Хорошо еще, что Лафер в курсе, кабриолет ждет на улице и вообще, страшная зверюга успела проскочить под ногами, пока Жерардина меня в дом втаскивала.

Филби с интересом принюхивался.

— О, вы даже ищейку привели! — обрадовалась подозреваемая.

— Я всегда прихожу во всеоружии, — сказала я многозначительно, сделав упор на «оружии».

— Это хорошо, потому что на меня могут напасть. Я чувствую! Слишком близко подобралась к нему, да.

— К кому же, мисс Новес? И почему решились меня позвать? — я сделала строгое лицо, как у моей учительницы географии в школе. В списке беспощадных циников она могла бы уверенно занять место между моим любимым доктором Хаусом и Круэллой.

— Как только я вышла из целительской, мне передали конверт с вашим позывным, сказали что вы меня разыскивали, — отчиталась Жерардина.

Ага, значит я оказалась права.

— А теперь верните мне его! — велела я. — Это очень, очень секретная инфомация.

Новес кивнула и пошла искать конверт, а я получила возможность осмотреться.

Внутри домик был разделен на три комнаты, видимо здесь это считается стандартом жизненного пространства для одного человека. Шикарные условия. Мы стояли в гостиной, которая так же как у меня была совмещена с кухней.

Из мебели тут было два дизайнерского вида комода из светлого ореха, большой обеденный стол, тоже стильный, в тон всему остальному. Уютный диван и два кресла выглядели призывно. Так и хотелось в чем-нибудь из этого утонуть. Филби, не церемонясь, в одно кресло и запрыгнул.

— Филби, нельзя! — сделала я псу замечание. Он поджал уши, но хозяйка любезно заметила:

— Пусть сидит. Тут и так полно волос. Сейчас Герарда в отъезде, а когда она здесь, то все в ее шерсти.

— Кто такая Герарда? — спросила я.

— Моя кошка, очень пушистая. Пока я лечилась, она жила у моей подруги.

— Если у вас тут так все запросто, могу я тоже присесть? — и я выразительно посмотрела на Жерардину из-под упавшей на лоб рыжей пряди. Собраться-то не успела толком, и обычный пучок, свойственный Бренде, не скрутила. А ее волосы между прочим очень хороши. Зачем она их утягивала все время, спрашивается?

— Да, конечно, — торопливо кивнула Жерардина, — заодно проверите, не подложил ли он мне взрывчатку туда.

Моя пятая точка зависла, не успев опуститься на мягкую площадку кресла.

— Что, простите?

— Ну… да, у меня высокий уровень тревожности, — повинилась подозреваемая, — вот ваш конверт. Возьмите. Все равно я наизусть номер запомнила.

Протянув руку, чтобы принять у нее документ, я все же плюхнулась в кресло. И не взорвалась. У кого-то тут паранойя.

— Итак, мисс Новес, — пробуравила я ей страшным взглядом переносицу, — и кто же вас собирается убить?

— Конечно же, Матиас! — выпалила Жерардина.

От неожиданности я икнула. Что за мания у всех Колера обвинять?

— Какие у вас основания подозревать коллегу в подобных зверствах? — спросила я, и кажется, это прозвучало с упреком. Нравится он мне, что поделать. Очень непрофессионально, я понимаю. Но я в теле стервы меньше недели.

Жерардина Новес со вздохом присела на подлокотник дивана.

— Вы ведь знаете, с каким диагнозом я загремела в целительскую?

Я кивнула:

— Расстройство из-за стресса. Вы отправились на лечение буквально перед убийством Хомера. А до этого страдали от нервной горячки.

— Так и есть.

— На вас так повлияло назначение Григора Хомера, которого вы считали бесталанным? — поинтересовалась я.

— Да, наверное, — что-то в ее реакции показалось мне подозрительным. Вроде бы она даже не сразу вспомнила о конкуренции в отделе.

— Подождите, а откуда и когда вы узнали о смерти вашего начальника?

Если пациентке неврологии сообщают такие вещи, у меня большие вопросы к их главному знахарю.

— Тоже вчера. Мне при выписке осторожно очень обо всем рассказали. А потом еще успокаивали. Если бы стало хуже после таких новостей, оставили бы на пару дней подольше. Но я справилась!

Что-то у меня сомнения насчет последнего. Эвон как шейка-то дергается.

— И я сразу поняла, что Матиас — тот, кто расправился с Хомером, а раз его еще не арестовали, значит нет веских улик. Но когда вы со мной поговорите, эти улики у вас появятся.

— Даже так? Тогда почему мы время тянем? — раздраженно спросила я, уверенная, что она сейчас начнет нести ерунду.

— Хорошо, давайте к делу. Чаю хотите?

Я вначале хотела сказать, что не до него сейчас, но передумала. У меня сегодня и завтрака не было.

Жерардина побежала заваривать чай, но в процессе щебетала:

— Стресс у меня был, потому что обстановка в отделе сделалась просто невозможная. Матиас каждый день шипел на Григора. Нет, это вроде как даже вежливо звучало. Но знаете, так недобро! И когда Хомер нам давал распоряжения, и вроде как интересовался, мол, коллеги, как вы собираетесь выполнять задание, Матиас всегда дерзко спрашивал: «А вы сами не знаете?»

— И поэтому вы думаете, что он — убийца? — спросила я с сарказмом.

— Не только!

Жерардина разливала чай по кружкам. Пахло обалденно.

— У меня еще есть пирожные с персиковым джемом, — похвасталась Жерардина.

Я согласилась. Исключительно, чтобы поддержать контакт с подозреваемой и расположить ее к откровенности. Ну и потому что у меня рот слюной наполнился, а это говорить мешает.

— Так вот, — Новес поставила передо мной чашку и тарелочку с аппетитной сдобой.

— Перед тем, как попасть в лечебницу, я уже была дерганая, у меня были свои личные проблемы еще. Но они дела не касаются. Я так на пределе, а тут еще захожу в кабинет и слышу крик Матиаса:

— Клянусь, вы тут недолго продержитесь, Хомер! Вот увидите, завтра же всё изменится.

А Хомер холодно так отвечает:

— Завтра? Что ж, хорошо что вы обозначили конкретные сроки, юноша. Завтра же я вас уволю.

И тут они заметили, что я пришла, замолчали.

А у меня такое вдруг сердцебиение случилось, что я дышать не смогла. Целитель сказал что это панический синдром, и меня забрали подлечиться.

Значит, Хомер еще и уволить Матиаса пообещал. Но не успел. Теперь стало понятно, из-за чего подозреваемый и жертва поссорились за полчаса до трагедии. Колер сам признался, что угрожал ему. Наверняка у них вновь зашел разговор об увольнении, ведь они прервались, когда зашла Жерардина. А потом ей стало плохо и все хлопотали вокруг бедняжки. И к тягостной беседе вернулись как раз на следующий день.

Матиас Колер. Как мне не хочется в это верить.

И тут я вспомнила, почему Бренда подозревала Жерардину.

— Так. Ваша версия мне понятна, мисс Новес, — сказала я, глотнув ароматного чая, — теперь объясните, каким образом вы передали записку Григору Хомеру, и назначили ему встречу в парке как раз перед тем, как он погиб?

— Встречу в парке? Я? Да вы что! — Жерардина вскочила, чуть не выбив у меня из руки чай. Филби осуждающе гавкнул.

— В кармане потерпевшего была найдена записка от вас. Начеркана на куске салфетки. «Увидимся в парке. Жерардина».

— А…э… — замычала Новес. И забегала по комнате. Мы с Филби с интересом следили за ее маршрутом, хаотичным как путь хомячка.

Я поняла, что сам факт наличия записки ей известен. Иначе она бы начала кричать, что наверняка там чужой почерк. А тут вон как воспламенилась, но не доказывает что ее подставили.

— Не писала я ничего Хомеру, — сказала она с неохотой, остановившись посреди комнаты.

— То есть, записка не ваша?

— Я ее не видела, чтобы такое утверждать, — ответила Жерардина уже спокойнее.

И тут я пошла ва-банк.

— Мы сейчас это и проверим, — сообщила я, доставая из сумки ее самопрезентацию и записку в прозрачном пакетике.

Выложив все это добро на стол, я подождала, когда Новес приблизится.

— Да, почерк одинаковый, — кивнула я, — если, конечно, автор этого проекта — вы.

Мельком глянув на план развития отдела, Жерардина подтвердила:

— Да, это я писала. Настроение — это очень важно.

Тут я не могла с ней не согласиться.

— А почерк Хомера вы знаете? — спросила я. — Он же наверняка за то время пока был вашим руководителям, что-нибудь подписывал.

— Конечно, — согласилась Новес.

И я показала ей проект, автором которого значился Григор.

— Да, это он писал, — выдала Жерардина через некоторое время, придирчиво разглядев несколько страниц, перелистывала, вчитывалась.

— Даже странно, какой он на самом деле умник.

Вот подозрительно это, как ни крути! Тогда я вытащила последний проект.

— А кто автор этого труда? — я раскрыла папку на середине.

— Похоже на почерк Матиаса, — пожала плечами Новес, — но я с ним переписку не вела, если честно. Конечно, просматриваю иногда документы коллег и общие дела бывают. Так что да, это писал Колер. Видно, что очень старался и буквы выводил. Но эти вот его хвостики непричесанные все равно вылезают.

Я глянула, куда она пальцем ткнула. Мне не казалось это «хвостиком», скорее, завитушка. Но не как девичья кудряшка, а довольно изящная петля.

У меня не получилось сдержать вздох разочарования. Все же мысли у Матиаса не такие великолепные, как его внешний вид.

— Так что насчет записки? — напомнила я.

— Это моё, да, — с неохотой призналась Жерардина, — но для другого человека. И гораздо раньше написано.

— И для кого же?

— Это личное! — запротестовала красотка.

— Личное, да? А вы знаете, что находитесь в числе официальных подозреваемых?

— В чем? — испугалась Жерардина.

— А в том самом, — я зловеще ухмыльнулась, — в убийстве Григора Хомера. Поскольку сами хотели занять его место.

— Да что вы говорите такое! — возмутилась Новес. — Я умею проигрывать.

— Тогда, возможно, у вас был другой мотив.

Я вспомнила, как смотрят змеи. Немигающим, холодным взглядом. И очень терпеливым. Вот так же я сейчас уставилась на подозреваемую.

— Кому адресована записка, Жерардина?

— Одному человеку, который не имеет отношения к этому делу, — Новес судорожно дернулась.

— А книгу вы тоже ему дарили? — вынула я козырь из рукава. Пока словесный, потому что материальное подкрепление лежало дома у Бренды Холмс.

— Книгу? — она попятилась от меня.

— Самому мужественному котику в память о нашей поездке, — процитировала я, почти не задумываясь. Кажется, это тоже способность Бренды, столько всего держать в голове.

Жерардина побледнела и начала хватать ртом воздух.

— Я не знала, что эта книга у него, — тихо призналась она, с трудом связывая свои вздохи в слова.

— Так у вас был роман с Григором Хомером? — приперла я ее последним аргументом. — Вы с ним поругались и убили его!

— Нет! Все не так! — сопротивлялась Новес. Губы ее затряслись и я побоялась, что ее придется возвращать в лечебницу с нервным потрясением.

— Не имела я любовной связи с Хомером, вы что! — она даже обиделась на мое утверждение и заговорила официальным языком.

— Но он откуда-то достал эти вот… свидетельства. И шантажировал меня ими.

— Денег требовал что-ли? — ужаснулась я. Личность жертвы становилась все более гнусной.

— Нет. Он велел мне написать провальную работу, чтобы Руис Шеллест не рассматривал мою кандидатуру всерьез. Иначе обнародует все мои любовные записки и прочее.

— Все же этот проект не в полной мере…э-э-э… отразил ваш потенциал? — удивилась я.

— Нет, конечно, — она опять обиделась, — я убрала оттуда две главы с конкретными предложениями по развитию и планированию.

— А почему вы не хотели обнародовать вашу любовную связь? — насторожилась я. — Зачем идти на такие жертвы?

— У меня как раз в то время появился мужчина, — всхлипнула Жерардина, — и мне не хотелось, чтобы именно в такой момент всплывали эти… ошибки прошлого. А сейчас все завершилось. Мы как раз поругались. И я вот…

Так, понятно, откуда у дамочки столько стресса. Сердечные переживания.

— И что, эта связь была такой уж ошибочной? — гнула я свою линию.

— Тот человек был женат. И я этим не горжусь. Но правда, не могу открыть его имя. Даже Хомер, думаю, не знал, кто это. Это давно уже в прошлом. Не нужно ворошить старое.

— Но как же все это оказалось у Хомера, если он не знал, кто ваш бывший возлюбленный?

Голова кругом уже от этой «Санта-Барбары», честное слово!

— Сказал, что у него свои каналы.

Дело становится еще более запутанным.

— Жерардина Новес, — строго сказала я, — завтра вы явитесь в управление и распишетесь в протоколе под вашими показаниями.

— А все, что я тут сообщила, оно может считаться официальными показаниями? — вскинулась подозреваемая.

Еще бы спросила: «А вы точно следователь?»

— Может, — веско кивнула я, — все, сказанное в присутствии детектива и его служебного пса, является показаниями! Итак, я вас жду! Идем, Филби!

— А мне не опасно оставаться тут сейчас? — тормознул нас у двери испуганный голосок.

— Конечно, нет. Матиас Колер — такой же подозреваемый как и вы. Мне кажется, у вас даже мотив лучше, чем у него. За такое бы я и сама пристукнула. И потом, если и правда за вами кто-то следит, сейчас он видит, что вас уже бесполезно устранять. Ведь я все что мне надо наверняка узнала.

Жерардина растерянно согласилась. Мне кажется, когда я хвалила ее мотив, у нее на лице появилось что-то вроде гордости.

Я очень хотела оказаться дома и как-то переосмыслить новую информацию. Поэтому свернула прощание, строго велев Жерардине не покидать Зидаир до окончания расследования, и пошла в кабриолет.