Глава 6

В моем распоряжении — все материалы по «Делу о разбитом сердце», три самопрезентации, от подозреваемых и жертвы, прекрасная схема на всю стену, а теперь еще и личный дневник детектива, в котором она наверняка писала о своих подозрениях.

А еще я могу изучить лучше ее личность, чтобы успешнее притворяться Брендой Галией Холмс. Галия! Подумать только, мы еще и почти тезки. Так что теоретически, я могу просить меня называть вторым именем. И мне так будет проще… если конечно Бренда не испытывала ненависть к нему.

Я взвесила дневник на ладони. Оценила пухлость. Да, выходных мне не хватит, чтобы прочесть хотя бы по диагонали все, что у меня теперь есть.

Логично предположить, что заметки по новому делу у нее на последних заполненных страницах. Пойдем сразу туда.

«Опять эти рожи. Когда-нибудь я скоплю денег на небольшой островок посреди океана, и парк магических механизмов, чтобы они обслуживали хозяйство. И улечу в ступе, что досталась мне от прабабки».

Тот факт, что Бренда человеческое население Зидаира не жалует, для меня новостью не стал. Но все равно неуютно, если честно, читать такое.

«Этот Колер — самая мерзкая человеческая обезъяна из виденных мной. Я докажу, что убийство совершил он. Нет, так-то если всё человечество порешит друг друга, я скорбеть не стану. Однако, во всем должен быть свой порядок. И преступление — это нарушение порядка. Поэтому мой долг — восстановить справедливость. Недоумок с наглой кукольной физиономией явно что-то скрывает. А что еще скрывать такому, кроме убийства? „Что значит это разбитое сердце“ — поинтересовалась я на допросе, и кукленок подпрыгнул».

Мной овладело разочарование. Да,я уже уяснила себе, что Бренда Холмс — натура сложная. Но в сочетании с милой собачкой и дерзким нижним бельем ее портрет для меня как-то романтизировался. Я представляла себе яркую, ироничную личность с ясным и быстрым мышлением. Она много повидала страстей и преступлений на их почве, стала циничной… Но даже в этих двух коротких заметках дневника передо мной был совсем другой автор. Это же просто социопат!

Она ненавидит человечество, желает всем подохнуть, но только не нарушая установленного порядка и согласно утвержденному графику.

Меня заколотило. Я нервно проглотила половину сосиски сразу.

Но нечего делать, назвалась Брендой, полезай в шкуру ненависти. Я попала в чудовище.

— Как она тебя-то завела, маленький? — жалостливо поинтересовалась я у Филби, который удостоил меня взглядом поверх миски с кормом.

В голове зароились ужасные подозрения. Она маньячка! Скорее всего даже веганка и сладкое отрицает. И мне теперь в эту религию вступать полагается. Вон как продавец всполошился, когда я сосисок потребовала. Странно, что песику не овощной корм брала.

Осушив залпом стакан воды, я вскочила, чтобы побегать по кухне, а затем вернулась у жуткому дневнику.

«Впрочем, эту вертихвостку Новес тоже не стоит упускать из виду. Могла она подкупить или соблазнить главного врача, скорее даже второй вариант. И как только я добьюсь служебного разрешения, тут же ее допрошу, ей не отвертеться. Может, у Колера была сообщница, и это Жерардина Новес».

Я застыла, пораженная этой простой и гениальной мыслью. Ну, конечно! И Матиас и Жерардина имели основания ненавидеть бедняжку Хореса. Могли и договориться! И роман закрутить. Почему я сама до этого не додумалась?

Пробежав глазами по страничке, я нашла имя третьего подозреваемого.

«Роберт Боберт. Школьный друг. Но мы-то знаем цену 'дружбе». Один болван притворяется для другого безопасным, чтобы найти его слабое место. В выпускном классе они влюбились в одну и ту же девочку. Что ж, гормоны. Оба оказывали ей знаки внимания, но затем договорились, что их дружба дороже и они не желают портить отношения из-за женщины. Благородно? До тошноты. И что узнала тетушка Бренда? Роберт Боберт, как честный дурачок, вычеркнул кокетку из своей жизни. А Григор Хомер продолжил за ней ухаживать уже тайно! И даже имел успех. Бедняжка ведь озадачилась, почему такой красивый парень как Боберт резко к ней остыл, что в ней не так? На самом деле, именно он ей и нравился.

Она переживала, пыталась передавать ему записочки… да-да, через лучшего друга парня! Но эти записочки, разумеется, до Боберта не доходили. А вот Григор Хомер вполне доходил. И так успешно, что на выпускной она пришла с ним. Как оказалось, они тайно встречались почти полгода. Была драка, Хомера и Боберта разняли и доставили в жандармерию. Хомера, впрочем, быстро выпустили, согласно показаниям свидетелей, драку начал не он, тогда его в первый раз признали жертвой. Что ж, девочка, узнав, почему друзья подрались, Григора бросила. Но и с Робертом тогда не осталась, уехала учиться в академию. Приятели вновь начали общаться спустя какое-то время.

Но не так давно Роберт Боберт и школьная любовь встретились (об этом известно с его слов). Была новая ссора, после которой приятели не общались две недели. Алиби на момент убийства — Роберт был на работе, но сидел в своем кабинете. Возможности уйти теоретически были, см. гл. 14 Дела, стр. 166′

Третий подозреваемый. Так стыдно, что я напрочь о нем забыла. А между тем, у меня ведь с ним встреча в понедельник. Вот и хорошо, подготовлюсь.

Я подчистила уже пустую тарелку куском батона и вздохнула. Мне вдруг расхотелось читать личные записи мисс Холмс. Жуткая личность на самом деле.

Но выбора у меня нет.

Чтобы отвлечься, я решила переключиться на что-то хотя бы иллюзорно отдаляющее меня от суровой дамы, в которой застрять угораздило.

Сходив в душ, взяла три аккуратных папочки, на которых каллиграфическим почерком были написаны фамилии кандидатов на руководящую должность. В итоге она досталась Хомеру и я хотела убедиться, что Руис Шеллест все же был пристрастен.

Начала я с работы Матиаса Колера. Просто так, без задней мысли, честное слово. Но когда читала, представляла себе, как он ее пишет. Морщит свой высокий лоб, отчего туда прокрадываются несанкционированные возрастом первые складки. Следы интеллекта!

Грызет здешнее пишущее устройство, напоминающее карандаш. Дергает себя за непокорную светлую прядь, что падает на лицо.

Так, Галя-Бренда, не отступай от бренда!

Тебе еще его на чистую воду выводить и в тюрьму сажать, если мальчик из приличной семьи не такой уж хороший, как тетушка расписывает.

Я вспомнила слова Матиаса о том, что Бренда ему напоминает как раз эту родственницу. Интересно, чем? Донна Роза тоже ненавидит человечество и не против, чтобы оно вымерло, но с соблюдением регламента? Или окружающие даже не знают, какие мысли в себе скрывала мисс Холмс? Хотя, судя по реакции вокруг, не очень-то и скрывала.

Заголовок презентации красавчика был немного кургузый:

'Матиас Колер

План развития боевой артефакторики в отделе боевой артефакторики'

Наверное, ценные предложения пойдут дальше? На двух следующих листах Матиас излагал саму суть предмета. Для чего нужны боевые артефакты и кем применяются. Далее почти на страницу — рассказ об одном из таких инструментов, умерщвляющей палице, и о том, как ее в прошлом году изъяли при его участии у контрабандистов. Напоминает о своих заслугах, что совершенно нормально. Отличный ход. Перелистнув, я увидела пять абзацев на тему: «Почему я должен возглавить наш отдел».

Типичная самопрезентация, хорошо же!

Но причины он приводил там даже на мой взгляд дурацкие: «Общение со мной положительно скажется на подчиненных, я обладаю ровным и доброжелательным характером и готов развиваться».

Будто бы он стажером устраивается, а не начальником.

Это был последний лист. Я поискала в папке, но ничего больше не нашла. Увы, этот мужчина, что так будоражил мою фантазию, оказался способен лишь на самолюбование.

С чувством легкого разочарования я перешла к трудам Жерардины Новес. Ее план развития отдела предполагал перепланировку помещения, привлечение практикантов в летнее время и введение красивой униформы, для повышения радостного настроя в коллективе. Кроме этого, правда она предлагала доставлять горячие обеды, чтобы сотрудники могли работать, не отвлекаясь на житейские заботы. И установить приемные часы для населения, один день устраивая анонимные посещения, потому что многие зидаирцы порой боятся признаться, что дедушка оставил им какую-нибудь огнепыхалку. Сдали бы ее давно, однако переживают из-за возможных штрафов.

Мне проект Жерардины показался смесью полезных инициатив и девичьих хотелок.

Последним я взяла в руки план Григора Хомера. И сразу удивилась. Его работа была на двух десятках страниц, все сшиты и пронумерованы, на каждой написано имя автора.

План разбит на параграфы, снабжен схемами и содержал список поквартальных мероприятий.

Я сумела понять лишь половину изложенного, но мне и так было ясно: передо мной великолепный, грамотный, детально проработанный документ.

Григор Хомер получил должность совершенно заслуженно!

Я так и уснула за столом, уткнувшись лбом в раскрытое на сто шестьдесят шестой странице. Той самой, где сухо, без эмоций, Бренда описывала, какие именно возможности были у Роберта Боберта покинуть рабочее место и убить Григора Хомера.

Все было очень логично. Господин Боберт имел собственное дело, возглавлял контору по доставке магических товаров. И даже если бы отлучился на момент убийства, вряд ли бы кто-то решился его выдать. Это же закрытие предприятия, лишение рабочих мест.

Кроме того, он и правда мог выйти незамеченным. Кабинет на первом этаже, несложно и через окно вылезти. Да, несерьезно для большого начальника, но если уж решил расквитаться с бывшим соперником, разве будешь смотреть на такие мелочи?

И, в конце концов, Роберт прекрасно знаком с распорядком дня всего своего коллектива, ему не составило бы труда найти лазейку и выскользнуть из своего офиса. Доказано, что деловых встреч или конференций в примерное время смерти Григора Хомера у Боберта не было.

Чертовски сложное дело даже для настоящего сыщика, не говоря уже обо мне, дилетантки.

Пробудилась я среди ночи, от того, что шея затекла, а на коленях что-то мягкое возилось.

Взвизгнув, попыталась скинуть это мягкое, и только услышав обиженный тяф Филби, поняла, где нахожусь.

— Надо же, ты меня признал наконец-то! — порадовалась я, разминая шею.

Натянув ночную рубашку и переехав в кровать, снова вырубилась, почти моментально. И во снах меня посетил прекрасный и холодный Матиас Колер с мешком комбикорма для уток. Мы с ним вместе кормили водоплавающих. И все было мило, пока я не спросила:

— А почему твои «пальчики» на «разбитом сердце»?

Тогда Матиас поджал губы, а затем превратился в селезня.

В шоке я снова проснулась и обнаружила, что уже около десяти утра, а мое одеяло на полу, поскольку его стянул туда Филби. Малыш пытался меня разбудить, чтоб я с ним погуляла.

Что ж, пришлось выкарабкиваться, одеваться во что-нибудь подходящее для улицы и вести Филби.

Никогда в жизни не буду заводить собак! Особенно если мне удастся домой вернуться. Мозг мой, еще не вполне отошедший ото сна, вдруг родил новую красивую теорию: я сюда попала, чтобы раскрыть Дело о разбитом сердце. Вот решу эту задачку, и меня отправят в мой мир.

Кто такие эти «отправят», я придумать не успела, потому что нашла где купить кофе и быстро взбодрилась. Бредовые идеи меня сразу оставили в покое, а вот рабочие мысли зажужжали одна громче другой.

Мне нужно поговорить с Жерардиной Новес и вызвать на повторный допрос Роберта Боберта. Пусть не расслабляется.

А еще просто необходимо самой взглянуть на этот злополучный флакон. И дочитать материалы дела. Сегодня я брошу все силы на параграфы, посвященные способу убийства. А потом, если останется время, еще почитаю дневник Бренды. Вспомнив о нем, я содрогнулась. Лезть в ее гениальный, но больной разум страшновато. Однако придется.

После прогулки я себя почувствовала заново родившейся. Но к счастью, не в виде младенца. И подумала, что понимаю, зачем мисс Холмс завела именно собачку. Ее надо выгуливать, это верно. Важно соблюдать режим. Невозможно расслабиться, по сути. А значит, в любой день недели нужно быть собранной и готовой совершить пробежку по улице. После нее же ощущаешь себя бодрой и работоспособной.

Дома я наскоро приготовила себе, позавтракала сама, насыпала Филби его деликатесного корма и вновь погрузилась в материалы дела.

Итак, способ убийства. Что известно об этом?

Григор Хомер отошел в мир иной с помощью отравителя. Об этом свидетельствуют многочисленные симптомы, такие как удушье, судороги и другие неприятные вещи. Не хочется их перечислять. Следов магии не обнаружено, артефакты и заклинания, по заключению экспертов, не использовались.

Кроме того, в организме все же нашли следы яда, судя по всему, растительного происхождения. Но из какого именно цветочка или стебелька его выкачали, узнать пока не получилось. Остатки были очень незначительные, их обнаружили-то далеко не сразу, поэтому первые несколько суток считалось, что следов вообще нет. Некоторые и до сих пор так считают, пункт про растительную природу отравы Холмс внесла буквально перед моим появлением, и я только сейчас нашла это дополнение.

Бренда постаралась воссоздать картину того утра. Григор опоздал на работу на пятнадцать минут, чем вызвал едкое замечание Матиаса Колера. Об этом вспомнил один из сотрудников отдела. Затем все было как обычно. Правда, перед обедом Хомер был в отличном настроении, оживленный и разговорчивый. Судя по тому, что в кармане у него нашли записку от Новес, он мог предвкушать встречу с ней в парке. Поэтому и был таким общительным.

Хомер взял с собой принесенный из дома бутерброд и отправился перекусить в парк. Говорят, он так иногда делал. Там будущая жертва купила кофе и села на лавочку.

А вот отобедать уже не удалось. Спустя десять минут один из гуляющих обратил внимание на мужчину, который задыхается и корчится в судорогах. Беднягу попытались спасти, даже нашли целителя, но когда он добежал, было поздно.

Из этого можно сделать вывод, что яд действует очень быстро и распадается в организме с большой скоростью. Значит, это не стрихнин, он бы оставил следы. Хотя признаки отравления и похожи.

Криминалисты тщательно исследовали бутерброд и кофе. Пусто. Непонятный флакон вообще вначале сочли главной уликой. Настолько определяющей ход расследования, что в честь него назвали само дело. Увы, вскоре выяснилось, что остатки вещества внутри склянки не похожи ни на что, и, как ни печально, в организме жертвы их следов тоже нет. После этого дознаватели кинулись в другую крайность, предложив исключить из материалов следствия ненужную стекляшку, поскольку к делу она отношения не имеет.

Но въедливая Бренда Холмс запросила повторное исследование. И, в дело она этого не внесла, но я знаю, что на разбитом сердце нашли отпечатки пальцев Колера. Сам же Матиас примерно в то же время собирался откушать мороженое, совсем рядышком от места преступления.

Вопросов в итоге немало: какой яд использовали, как он попал в организм бедолаги, что было в флаконе и почему там отпечатки пальцев Колера. Сам подозреваемый отрицает факт, что когда-либо сталкивался с этой посудиной. И, на мой взгляд, сейчас он роет себе этим яму. Ведь отпечатки пальцев — свидетельство красноречивое!

Мои выходные продвигались в режиме приготовила-поела-работаю. Очнулась я в субботу уже к ночи ближе, на улице было темно, а Филби скулил под табуреткой. Не сразу я поняла, чего хочет это пушистое существо. Но когда меня осенила догадка, почувствовала вину перед ним. Я же с утра не выгуливала песеля!

Голова моя мало что соображала, проветриться и мне надо. Натянула плащик прямо на домашний костюм, больше похожий на пижаму. Свистнула Филби, который, кажется, с облегчением вздохнул, и мы отправились «в наружу».

Это ж сколько времени уже? Темень такая, что вкрапления фонарей не очень справляются с ее рассеиванием.

Глянув в небо, я поняла, что плащик надела не зря. Тучи сгущались чуть ли не сразу над верхушками деревьев. А Филби бодренько привел меня к озеру. Прекрасное место для начала грозы, ничего не скажешь!

— Заканчивай со своими делишками быстрее, побежим домой! Надо успеть до дождя. — сказала я в темноту.

Ответом мне было мерцание водной глади.

— Филби! Филби! — позвала я. Не услышав ответа, посвистела. Но мохнатый малыш куда-то и сам усвистал, даже шорохов не издавал.

Меня накрыла паника. В голове зароились картинки одна другой ужаснее. Сейчас как начнется ливень или даже град, и моя мини-собачка потеряется.

Я хаотично носилась между кустов и деревьев, цепляясь за ветки плащом, удаляясь от воды. Мне казалось, Филби встретил среди растительности какого-то грызуна и отправился охотиться на него.

В очередной раз чуть не врезавшись в дерево и зацепившись за неприятную по ощущениям колючку, я взвыла. Вырывая плащ из цепких лап природы, почувствовала, что карман оттягивает что-то тяжелое, сунула руку и нащупала фонарик. Надо же! Совсем не помню, как он там оказался.

Да и рассуждать здраво в тот момент уже было невозможно. И нездраво тоже, вообще рассуждать не получалось.

Вокруг темень, где-то вдали сверкнула молния, ветер поднялся. Ужас же!

Палец нащупал кнопку включения. Я направила фонарик вперед, нажимая на «пуск». И разверзлась мгла, и в ушах грохот раздался.

Непреодолимая сила приподняла меня с земли, унося назад. Я слышала, как с треском ломается дерево впереди, сыпятся ветви с него. И меня не задевают только лишь потому, что я лечу.

— А-а-а-а! — успела отреагировать я, и почувствовала, что врезаюсь во что-то большое, теплое и мускулистое.

От удара оно тоже подалось назад, ойкнуло и обхватило меня сильными руками. Вот так, вместе, мы и повалились.

— Кто вы? — взвизгнула я.

— Надо же! Снова наш неутомимый детектив!

Пробурчал подо мной Матиас Колер.

— Что у вас произошло?

— Поставьте меня на ноги! — потребовала я, размахивая неработающим фонариком.

— С радостью, если удастся выбраться из-под вас, — раздраженно ответил подозреваемый.

— Кажется, молния попала в дерево, — сообщила я, пытаясь нащупать ногами землю и слезть с красавчика. На этот раз он, кажется, действительно выполнил роль спасателя. Намечтала, называется.

— Странно, я не видел вспышки поблизости.

— Как вы вообще тут оказались? — я, наконец, смогла скатиться с Матиаса, попутно оценив рельефность его тела наощупь.

— Гулял. Я часто здесь бываю. А сюда прибежал на ваши крики. Думал, дама в беде. Оказывается, не совсем. Вся беда — в даме.

— Хохмач, — бросила я, стоя на четвереньках и пытаясь нашарить фонарик, выпавший из руки, пока я слезала со «спасателя».

— Осторожно! — вскрикнул он, принимая сидячее положение.

Я как раз нашла потерянную вещь, пользуясь очередным отсветом молнии.

— Как вы вольно обращаетесь с агчибаром! — недовольно заметил Матиас.

Агчибар. Вот я дура! Сама же переложила неизвестное орудие в карман. И забыла о нем напрочь. Мысли о расследовании вытеснили всё остальное.

— Я думал, он парализует противника, а не разносит его в щепки, — озадаченно и немного испуганно сказал мой подозреваемый.

— Наверное, объект который и так не может ходить и проявлять активность, поражается именно таким способом, — предположила я, вставая.

— Опасная вы женщина, Бренда Холмс, — сообщил Матиас и тоже поднялся.

Почему-то его слова показались мне волнующими. А он продолжил меня смущать:

— Удивительно, но сейчас вы кажетесь моложе, чем при нашей первой встрече.

— Вы что, флиртуете со мной? — возмутилась я.

— Вот еще! — обидно фыркнул Матиас, а потом вспомнил, что у меня в руке мощное оружие. Это он еще не знает, что я социопатка. Точнее, Бренда.

— Как мне может прийти в голову флиртовать с детективом, который собирается засадить меня пожизненно? — это прозвучало как извинение за то, что ему не хочется со мной заигрывать.

Нашу увлекательную беседу прервало появление Филби. Питомец в зубах держал старую черную тряпку, изрядно потасканную до него. По крайней мере, так мне показалось в полумраке.

— Брось каку! — строго сказала я, и наклонилась, чтобы отобрать неприятную штуковину.

— Да вы отчаянная, — восхитился Матиас, — не боитесь брать в руки дохлого квалинха.

— Дохлого? — я снова взвизгнула, это главный мой звук нынче вечером. Нечто уже было зажато между двумя моими пальцами, и правда оказалось за гранью жизни, потому что смердело отвратительно.

— Что это? — я уже заорала и откинула гадость.

— Я же сказал, квалинх. Маленькая ядовитая летучая мышка. На вашем месте я бы навестил целителя, или хотя бы лекарскую лавку. Там можно купить отвар для профилактики отравлений.

Какой кошмар! Я открывала и закрывала рот, а потом изрекла:

— А как же Филби?

— Вы видимо очень повернулись на своем расследовании и забыли очевидные вещи, — хмыкнул мой гадкий спасатель, — у вашей собаки иммунитет от природы к такого рода ядам. Это же порода, которая специально выводилась для охоты на подобную нечисть. Вилберов запускают на продуктовые склады, где обитают эти мерзкие создания.

Ох, чёрт! Впервые со времени своего появления в Зидаире я показала, насколько мало знаю о том, что вокруг меня!

Как теперь отвлечь Матиаса от подозрений по этому поводу? Ответ прост: нагрубить, как бы и поступила Бренда Холмс.

— А что это вы такой внимательный нынче? — я дернула плечом. — Очень подозрительно. Я начинаю думать, что вы меня тут выслеживали, чтобы напасть.

— Ну, знаете ли! — возмутился Колер. — С тем, чтобы попасть в идиотскую и опасную ситуацию, вы и сами прекрасно справились!

И тут молния сверкнула совсем близко, а затем начался такой плотный ливень, словно на нас сверху просто ведра с водой переворачивали.

— Бежим! — Матиасу пришлось орать, иначе я бы его не услышала. Такой шум поднялся от хлещущих во всех направлениях струй дождя.

— Филби! — прокричала и я, правда тут же рот пришлось захлопнуть, потому что в него сразу налилась вода.

Схватив пса под мышку я поскользнулась на мокрой траве, и чуть было не упала вновь, но меня опять подхватил Матиас. Это становилось уже каким-то пошлым штампом. В кино я такое не люблю. Слишком предсказуемо.

Матиас поволок нас с Филби к просвету впереди, между деревьями. Мне оставалось передвигать ноги и молиться, чтобы очередная молния не повалила на нас какой-нибудь ствол.

Потоки холодной дождевой воды били по лицу, стекали по одежде, наполняли обувь.

Филби тоненько подвывал, трясясь всем своим миниатюрным тельцем. Я впервые ощутила к нему нежность и сильнее прижала песика к себе. Некстати вспомнилось название породы, которое сообщил Матиас. Вилбер. Филби Вилбер. Как созвучно.

На плечистом и очень привлекательном буксире меня вынесло на место, свободное от деревьев и прочих потенциальных опасностей.

— Нам надо укрыться! — прокричал Матиас, бешено озираясь по сторонам. Мокрые пряди облепляли его лицо.

Я не увидела в обозримом пространстве ни одной беседки. Может статься, ближайшая вообще находится в моем мире, а тут такое строить не принято.

Ни ротонды, ни зонтика какого-нибудь. Только лавочки, которые сейчас совсем некстати. Ну, если не решиться залезть под одну из них.

— Идем ко мне! — пробулькала я.

— Уверены?

Я кивнула. Ну как на улице-то оставаться? Или своего самоотверженного спасителя гнать в ливень.

Колер помог мне добрести до дома, защищая от порывов ветра. Я даже ухитрилась голову приткнуть ему под мышку, будто боялась, что оторвет мне черепушку.

Мы добрались. С облегчением нашарила ключ, чтобы проникнуть домой.

— Я останусь, пережду стихию под козырьком, — Матиас открыл передо мной дверь.

Попытка героическая, но безумная. Струи воды молотили со всех сторон, благодаря сильному ветру. И стоять под символическим укрытием было нелогично.

— Пойдем, — кивнула я, — ставлю следствие на паузу. Пока ты не подозреваемый.

— А так можно? — с сомнением спросил Колер, все же проскальзывая в прихожую.

— Нет, конечно, — хмыкнула я, — но дождь смоет все грехи!

— Как интересно! — Матиас аккуратно прикрыл за собой дверь.

Мы стояли в коридоре, и с нас капала вода, образуя лужицы на полу.

— Нам надо раздеться! — брякнула я, не подумавши.

— Прямо здесь? — Колер приподнял бровь.

— Это как твое воспитание позволит.

Разувшись, я гордо прошла в квартиру, надеясь, что моя прямая спина не выказывает смущения, которое я испытывала.

На ходу я скинула мокрый плащ, чтобы отнести его в ванную. И это было очень необдуманно. Мешковатые домашние штанишки, которые свободно болтались на моей талии, напитались дождевой водицей. Вес их стал слишком большим для слабенькой резинки. И стоило стащить с себя верхнюю одежду, брюки мои зрелищно сползли вниз по ногам. Открывая нескромное нижнее бельишко Бренды. Домашняя кофточка была слишком короткой, чтобы скрыть эти кружевные полупрозрачные шортики!

Какой конфуз.

— Ого! — сказал Матиас и присвистнул, не удержавшись.

— Скоро вернусь! Никуда не уходи! — в панике закричала я, пытаясь прикрыться мокрым плащом. Рванулась в сторону ванной, запнулась о лежавшие в ногах штанишки и чуть не растянулась на полу. Но чудом удержалась за стену, оставляя на обоях мокрые пятна.

Шлепая босыми ногами, я добралась до спасительного санузла, закрылась и прислонилась спиной к двери.

Итак, что мы имеем?

Стервозная Бренда Холмс, поддавшись странному импульсу, притащила домой подозреваемого.

А потом сняла штаны… хорошо, хотя бы не с него, и велела никуда не уходить.

Как мне в глаза-то ему теперь смотреть?