Глава 12

Голова снова начинала болеть. Я не вывозила сложную жизнь Бренды Холмс тонкой душой Галины.

Мне хотелось купить билет на скорый поезд или дирижабль, что там до меня ходит, летает, плавает и ползает, но я понимала, что сейчас это не сработает, общественный рейс отсюда наверняка придется ждать столько же, сколько и частный. Полицейское управление не пришлет за мной транспорт, я уточнила у Лафера, это тоже будет долго.

Остается лишь дожидаться общего лабудьера. Да, вспомнила название этого гибрида автобуса с дирижаблем. А он будет завтра в десять утра. Я велела вызвать к вечеру в участок Роберта Боберта, чтобы побеседовать с ним о флаконе безотлагательно.

Мы вернулись в номер, отдохнуть до банкета. Я достала блокнот, принялась записывать свои соображения, накидывать вопросы, которые мне нужно решить. Увы, в висках появилась стреляющая боль. Приняв лекарство, прописанное врачом, я сжимала виски пальцами, словно не давая голове расколоться.

— Сил нет смотреть на ваши мучения, — вздохнул Матиас. Я сидела за столиком на вполне удобном стуле, расположившись почти с удобствами и по-рабочему. А Колер подошел сзади и вдруг положил мне руку на затылок.

— Расслабьтесь, это не домогательство, — сказал он. И вынул шпильки из моих волос, вызывая рыжий каскад.

— Да? А я уж настроилась! — изобразить сарказм было трудно, но мы с Брендой справились.

— Тяжело с вами, — вздохнул Матиас, — никогда не знаю, насколько всерьез вы говорите.

— Примерно всегда.

— Что ж, приму это за истину. Уберите руки с висков.

— Зачем? — удивилась я. От его пальцев по затылку прошла вибрация и будто бы электороток, как от электрофореза.

— Мои предки по отцу целительствовали, мне достались отголоски их магии. Практиковать права не имею, но легкую боль снять могу.

Пальцы Матиаса образовали то ли обруч, то ли купол, накрывший мою голову. Облегчение от боли было таким внезапным, что я застонала.

А он осторожно перемещался ниже, слегка массируя мою шею, добрался до плечевого пояса. Сквозь плотную ткань блузы я чувствовала легкое холодное покалывание. Как же мне сейчас хорошо!

— Не останавливайтесь, — прошептала я, сама не соображая, что несу. А из глаз капнули слезинки.

— Вы такая зажатая, Бренда. Словно у вас под кожей каркас из стальных прутьев. Не хочу, чтобы вы меня поняли превратно, но лучше бы снять кофточку. Чтобы у меня доступ к телу был свободнее.

От этих слов меня бросило в жар, хоть я и понимала, что он просто говорит о массаже.

— Можете чуть спустить ткань, я буду видеть только вашу спину. И вообще могу на нее не смотреть. Или завершить… процедуру.

— Не надо, продолжайте, пожалуйста! — вырвалось у меня. — Мне сейчас настолько хорошо.

Я принялась расстегивать пуговицы, приспуская блузу на плечах. И в этот момент в замочной скважине повернулся ключ, а потом и дверь открылась.

От неожиданности Матиас дернул за ткань слишком сильно и несколько пуговиц просто оторвались, а кофточка упала, демонстрируя слишком игривое белье Бренды Холмс.

На пороге стоял растерянно моргающий служащий отеля, с обещанной ширмой подмышкой.

— Я думал, что вы на конференции, — пролепетал парень, пытаясь прикрыться от моего развратного вида ширмочкой.

— Мы ждали, что вы принесете эту мебель куда раньше, — почти спокойно произнес Матиас.

— Простите, ключ от склада нашелся только сегодня. Извините. Вот… хотя, вам наверное уже это неактуально.

Служащий оставил ширму в комнате и чуть ли не убежал от нас.

Моя блуза соскользнула на пол, позади стула я поспешно встала, чтобы ее поднять, и выпрямившись, обратила внимание, как смотрит на меня Матиас. Что ж, детектив Холмс прятала под мешковатой и немодной одежкой красивое тело, а белье отлично это подчеркивало. Сегодня оно было нежно-фисташковым, с кружавчиками.

Кажется, Матиас дышать перестал. Его длинные ресницы трепетали, а взгляд был устремлен гораздо ниже моего лица.

— Мне уже значительно лучше, — сказала я, стараясь не обращать внимания на его реакцию. Если он сейчас прикоснется ко мне, с любой целью, хоть даже с самой целительской, возникшее между нами напряжение рискует вылиться в нечто больше, чем массаж.

Поспешно накинула блузу, застегнулась и только тогда поняла, что двух пуговок не хватает. Причем одной прямо на уровне бюста.

— Знаете, я давно хотел помыть голову, — сказал Матиас, усилием воли перестав на меня пялиться.

— Вам надо, да, — бестактно подтвердила я.

Когда вода в ванной зашумела, я нашла мешковатый джемпер, надела и убедилась, что он мне нигде ничего не обтягивает. Скорей бы уже банкет. Мы там хоть не одни будем. Голова не болит, так что, выдержать вечеринку я должна.

Матиас Колер

Я сам себя не понимаю. Эта рыжая заноза в заднице меня привлекает. Нет, я совсем не целомудренный мальчик. Некоторые меня считают бабником, и в чем-то они правы. Мне свойственно тянуться к красивому, особенно, если за этим не стоят никакие обязательства. Иногда я ухаживаю за женщинами, приглашаю их на свидания. И сразу озвучиваю свои условия: встречи для взаимной радости, без дальнейших планов.

Жениться мне захотелось всего раз в жизни. Я в те времена еще был профессиональным пловцом и состоял в команде, которая представляла Зидаир, и я имею в виду королевство, а не город, на международных соревнованиях.

Побеждал я как в коллективном зачете, так и в индивидуальном. Дома у родителей хранятся кубки, медали и грамоты. На пике своей спортивной карьеры я и познакомился с Лилиан.

Она была прекрасна. И при первой встрече сказала, что знает себе цену. Я в то время счел это демонстрацией уверенности в себе. На самом же деле мне просто озвучили условия сотрудничества.

У этой девушки есть цена, и мои проблемы, потяну ли я ее. Лилиан, как оказалось, решила, что я богат. У нее были далекие от жизни представления о заработках пловцов. Свою меркантильность она показала не сразу. Сначала у нас разгорелся страстный роман, я потерял голову, как пацан. Как же я был влюблен. Вспоминать сейчас противно.

Мне потом одна из бывших подружек сказала, что Лилиан отомстила за всех обиженных мной девушек, которые имели несчастье влюбиться в меня.

Но я с этим не согласен. Разве я кого-то обманывал? Мы все взрослые люди. Хорошо проводили время, расставались, когда появлялось напряжение и ненужные выяснения несуществующих отношений.

Но Лили…

Она с ума меня свела. Я даже начал думать о том, чтобы жить с женщиной. Вместе! В одном помещении. И мне казалось это таким прекрасным. Встречать вместе рассветы. Делить бытовые заботы, даже детей завести, почему нет.

Я сделал ей предложение. С букетом цветов, дорогим кольцом. Позвал ее в ресторан и встал на одно колено, влюбленный павлин.

А она засмеялась! И сказала, что я милый. Но не потяну ее уровень жизни. Сын барона — это чудесно, старинное имение… ну, это красиво, но так старомодно. А кабриолет у меня с позапрошлогоднего сезона. Совсем немодный.

И через год вышла замуж за хозяина мыловаренной фабрики.

С тех пор у меня, разумеется, были женщины, я же молодой и здоровый мужчина. Но дольше месяца я ни с кем не встречался. И жить вместе тоже больше ни с кем не планировал.

Легкое общение, недолгие совместные поездки. Приятные подарочки. Все к обоюдному удовольствию.

Таких женщин, как Бренда Холмс, я никогда в романтическом плане не рассматривал. Хватких, презрительных, циничных. С холодным командирским голосом. Мне нравятся совершенно другие. Игривые кошечки. И уж точно никогда не было желания поиграть в постели в полицейского и подозреваемого, поверьте на слово.

Наша первая встреча с детективом Холмс была ужасной. Как и весь тот день. С самого утра он не задался.

Хотя я на работу ходил, как на каторгу, не мог смотреть на эту наглую морду, Григора Хомера. Перед обедом мы с ним разругались, продолжая вчерашний скандал. Гад противно тер нос и почесывался. А потом случилось то, что случилось. Я с обеда вернулся, а Хомер нет.

Пока я выбирал тот сорбет, видел, как бегают возле скамейки, где сидит Григор, разные встревоженные люди. Постарался себя не выдать. Чем я там могу помочь? Только подозрения вызову.

Но увы, меня заметили и донесли полиции. Тем же вечером за мной приехали прямо домой и велели собираться для допроса.

— А утром нельзя? — спросил я с надеждой, потому что успел поставить в ледник один вкуснейший напиток. Скоротать вечерок.

— Надо сейчас! — твердо ответил полицейский.

— А может меня дома нет, — предположил я, — бывает же такое.

— Бывает, — сказал служащий, — но она заставит вернуться и ждать. Когда-то же вы придете.

— Она? — озадачился я.

— Вы не представляете, сколько она уже крови у всех выпила своей дотошностью. И правда можно подождать, ваш начальник не оживет, а вы вряд ли сбегать собирались.

— Совершенно не планировал.

— Но она от меня не отцепится, и от вас тоже. Так что выбирайте. Или вы со мной сейчас спокойно поедете, или за вами приедет сама стерва со своим Лафером. — полицейский умоляюще на меня посмотрел.

— Кто такой Лафер? — я понимал все меньше.

— Прихвостень ее. Говорят, она с ним спит. Но тогда у парня железные нервы. И только они.

Вот балабол. Вот так слить данные о руководстве свидетелю преступления. Со вздохом я согласился. Тогда и узнал, что там за «она».

В допросной меня ожидала сухопарая женщина в безликой одежде. Рыжие волосы стянуты в пучок на затылке, наверное, чтобы немигающим взглядом наводить больше ужаса на собеседника.

Мне тогда показалось, что она чуть меня старше. Возможно, все дело в выражении лица и прическе.

— Так-так, — саркастично сказала Бренда Холмс, — наш скромный свидетель. Даже постеснялся показаться на месте преступления, хоть имел возможность любоваться прекрасным видом на него.

— А если бы я бегал за полицейскими и рассказывал, что работаю с погибшим, чтобы это дало следствию? — ощетинился я.

— Да вы не волнуйтесь так, господин Колер, присаживайтесь.

Тонкие губы растянулись в презрительной улыбке. Какая отталкивающая особа.

— Итак, я знаю, что покойный здорово вам досаждал. Так что можно поздравить вас с окончанием мучений.

— Наверное, да, — осторожно ответил я.

— Есть ли что-то, о чем вы хотите сообщить следствию? — все так же холодно спросила детектив.

— Пожалуй, что нет. О моих конфликтных отношениях с трупом вы и так знаете.

— Даже я умудряюсь не конфликтовать с трупами, — усмехнулась она, — это самые сговорчивые ребята на свете.

Я почувствовал себя полным придурком. А эта стерва откровенно надо мной издевалась. И я видел, что в ней нет ненависти ко мне лично. Такая не будет пытаться доказать мою вину, потому что я ей чем-то не нравлюсь. Она просто порадуется, если я окажусь убийцей. Как и любой из неприятных ей людей, а это примерно все.

Но постепенно, в ходе расследования,. Бренда Холмс стала казаться мне моложе и симпатичнее. А когда я ее увидел почти без одежды… Такие дразнящие округлости в кружевах, руки чуть сами к ним не потянулись. Всё, тут мысли отключаются. И хочется убить Лафера.

Если детектив Холмс измениться не могла, получается что, я в нее влюбился что-ли и стал смотреть другими глазами?

Уму не постижимо.

Галя

Банкет на конференции о свойствах ядов. Как это оригинально. И немного вызывающе. Вокруг — куча улыбающихся людей. Отовсюду звучат шуточки, что даже если великая Линд Харлоу, как она называют донну Розу, решит испробовать на них новые токсины, то почти у всех с собой есть наборы антидотов.

Необычные люди, да. Я шла с тарелкой вдоль длинного, просто бесконечного «шведского стола», который тут назывался «мостом изобилия». Искала себе что-нибудь, безопасное на вид.

Моего спутника подловили родственницы, и просто водили под руки. Я поняла, что так они уберегают своего Мати от новой несчастной любви. Смешно. Не верю, что такой парень мог бы мной увлечься. А все эти поцелуи и жаркие взгляды… да просто он мужчина молодой и активный.

А может быть и вообще виновный в убийстве. Соблазнить детектива, который пытается тебя разоблачить, это очень по-злодейски.

Ведь мы уже выяснили, что мотивов у Матиаса становится всё больше. И еще я уже уверена была, что во флаконе с разбитым сердцем была именно «добивка», завершающая действие яда.

Матиас был в парке с этим своим мороженым, мог подсунуть склянку под нос Хомеру. Это вообще, на мой взгляд, выглядело так: у Григора появляются симптомы отравления, хватает ртом воздух. Матиас бдит неподалеку, и якобы пытается помочь. Дает ему нюхательные соли, например. Григор вдыхает и уже бьется в конвульсиях так, что это заметно окружающим.

А Колер успевает отбежать на безопасное состояние к мороженке. Возможно, эффект от его «помощи» был слишком быстрым, жертва даже могла судорожно взмахнуть рукой и выбить флакон у Матиаса. Подбирать некогда, пришлось скрываться.

Картинка получалась вполне правдоподобная. Если бы не одно «но»: много лет назад эту безделицу купил Роберт Боберт. Для кого, тут сомнений нет. В те времена они с Григором оба еще боролись за сердце одноклассницы.

Но… ведь они могли и договориться с Матиасом. Покойный был неприятной личностью. И найти единомышленников, чтобы расправиться с ним, труда бы не составило.

— Предлагаю вам попробовать особый коктейль! — передо мной возник услужливый официант с подносом, уставленным бокалами.

— Особый? А что там? Яд мантикоры? — спросила я строго.

— Ну что вы! — служащий приятно засмеялся. — Но состав и правда интересный. Для самых смелых!

Я кинула взгляд на Матиаса в окружении родственниц. А почему нет? Если что, откачают.

Поблагодарила официанта и приняла бокал с розовой жидкостью. На вкус это было восхитительно. В меру терпкий, в меру сладкий. И словно огонь разливается по жилам, наполняя бодростью и желанием танцевать.

Тут как раз и музыку включили. Свет в зале стал приглушенным и на танцпол потянулись умники и умницы.

— Разрешите вас пригласить? — приветливо прорычал высокий мужчина, вылитый Ларч из «Семейки Аддамс». Бледный, с кругами под впавшими глазами. Да это же один из докладчиков. Такого невозможно не запомнить.

— Профессор Фисбен! — вспомнила я. — Вы нам рассказывали о ядах насекомых.

— Мне приятно, что вы запомнили, — в его рокочущем голосе появились нотки флирта.

— Пойдемте! — велела я, оценив взглядом его широкие плечи, на которых можно легко рассадить группу чирлидерш человек из восьми.

Он подал мне похожую на весло руку и мы отправились танцевать. Ну его, этого Матиаса. В моих глазах плескался розовый цвет. В тон напитку, который я только что уговорила. Прекрасная конференция, чудесные люди. А этот Фисбен вообще даже привлекательный мужчина. В буквальном смысле. Потому что он привлек меня себя слишком сильно, страстно дыша где-то на полметра выше моей макушки. Очень высокий мужчина. А в ладони его я бы вся поместилась, как дюймовочка.

— Разрешите украсть у вас детектива Холмс, — услышала я голос Матиаса.

— Это невежливо, Колер! — сказала я с упреком. И кажется, надула губы.

— Вы уже танцуете третий танец, — холодно отчеканил Матиас, перекрикивая музыку, — пойдемте!

И он настойчиво потащил меня за руку. Я упрямилась и не хотела с ним идти, розовые искры все еще плясали перед глазами, а Фисбен казался мужчиной мечты.

— Бренда, за вами нужен глаз да глас! — сердито выговаривал мне Матиас.

— Что с ней? — к нам подскочила взволнованная Елизавета.

— Вот, пытаюсь понять, чем она на этот раз отравилась.

Матиас держал меня, не давая убежать к прекрасному профессору.

— Что вы ели или пили, Бренда? — испуганно спросила Лиз.

— Прекрасную амброзию цвета вашего костюма! — воодушевленно призналась я.

— О, нет! — она в отчаянии схватилась руками за щеки, будто решила открутить себе голову и приставить кому-нибудь другому. Не такому мозговитому.

Я хихикнула.

— Что не так? — встревожился Колер.

— Бренда принимает лекарство, которое может дать неоднозначную реацию с корнем сабелии. А местные шутники положили его в коктейль!

Постепенно я начинала понимать, что происходит что-то не то.

— Сколько вы выпили, милочка? — к нам подошла донна Роза.

— Один бокальчик, — я икнула, — мне сказали — это особый коктейль.

— Особый, — кивнула госпожа Рихтер, — на остальных он подействовал как энергетик, вон как выплясывают. А у вас, скорее всего, обострил и продлил эффекты яда квалинха.

— Да, вон она как льнула к этому жуткому полугоблину, — подтвердил Матиас. Ревнует что ли, мой оладушек? Я снова хихикнула. А потом ойкнула и чуть не упала на него.

— Голова кружится? — заботливо спросила Лиз.

— Так, Мати, веди ее в комнату и постарайся выпоить ей не менее полутора литров воды, — распорядилась донна Роза, — и умоляю, соблюдай осторожность! Помни, о чем я тебе говорила.

Матиас мрачно кивнул, сгреб меня в охапку и повел к выходу. Когда мы уже подходили к дверям, случилось необычное. Высокий, фигуристый шатен, чем-то неуловимо похожий на Матиаса быстрым шагом влетел в зал и остановился, кого-то выглядывая.

— Дилан! — позвал Колер, не выпуская меня из рук. Это было так приятно.

Мужчина посмотрел в нашу сторону и глаза его округлились.

— Матиас! Ты и здесь умудрился обзавестись… прекрасной дамой!

— Это же детектив Холмс! — произнес Матиас с упреком. — Бренда, это мой кузен, Дилан Рихтер. Но вы, возможно, завтра его уже не вспомните.

— Ты ее опоил? — во взгляде Дилана появился ужас.

— Дил! — спасла ситуацию Лиз. Она порывисто кинулась мужу на шею и я умилилась, глядя, как нежно они целуются. Мне бы так. Я смахнула слезу и положила голову на плечо Матиаса.

— Так, нам надо идти баиньки, — наставительно произнес мой подозреваемый, вытаскивая меня из зала с прекрасными розовыми коктейлями.

Пока мы дошли до лестницы, я почувствовала, что ноги мои стали ватными. И обмякла в его руках.

— Какой кошмар. Вас совсем развезло! — посетовал Колер. Вздохнул и подхватил меня на руки. Это показалось мне уже совсем невозможно романтичным.

Он внес меня в номер, как молодожен. И мой нос при этом утыкался в его шею.

Матиас уложил меня на кровать и присел рядом.

— Постарайтесь не заснуть, Бренда, мне нужно напоить вас водой.

— Так жаль, что всего лишь водой, — взгрустнулось мне, — там так весело было, а вы меня увели, противный.

— Ну, знаете ли! — возмутился Матиас. — Вообще-то, это вы за мной должны присматривать. Чтоб я тут никого не отравил.

— Да это все равно дело бесполезное, — отмахнулась я легомысленно, — тут все в ядах лучше вашего соображают.

— Не сказал бы, — проворчал Матиас, — я довольно эрудированный человек.

— Ты такой милый, когда бурчишь, — я снова чуть не прослезилась. А потом решила, что неприлично разговаривать с ним лежа. Оперлась на локоть, чтобы подняться, и одновременно ухватилась за Колера другой рукой. Но мышцы мои вставать не хотели, им приспичило полежать. Поэтому я рухнула обратно, увлекая за собой, а точнее на себя, Матиаса. Он был такой теплый и приятный, что я решила его обхватить уже обеими руками.

— Да что вы творите, Бренда! — слабо вскрикнул подозреваемый, который уже почти что лежал на мне, а я крепко его прижимала. Его лицо было совсем близко к моему. Растрепанные пряди светлых волос упали мне на лоб и щекотали кожу. Грудь прижата вплотную к моей. Дыхание участилось.

Голова моя, которая и без того кружилась, совсем сошла с орбиты. Я слегка оторвала затылок от подушки и поймала его губы своими.

В мозгу мелькнула последняя разумная мысль, что сейчас он замычит и начнет отбиваться. Но он ответил на мой поцелуй, и это была катастрофа. Сознание мое разделилось надвое. Одна часть была за наблюдателя, который мог оценивать ужас происходящего, но ничего не мог поделать. А вторая все еще напитана розовым коктейлем вперемешку с лекарством. И она пребывала в полном восторге.

Руки Матиаса оказались на моей талии, затем вдруг проползли под джемпер и отправились исследовать тело, становились все смелее, упрямее. Скоро мешковатая кофта полетела прочь, сшибая криво поставленную ширму.

Этот шум привел Матиаса в себя. Он с усилием от меня оторвался, тяжело дыша.

— Это невозможно, Бренда! — простонал он. — Мы должны остановиться. Хотя мне ужасно не хочется. Я не могу воспользоваться твоим состоянием.

— Почему? Я же никому не расскажу! — в тот момент мне действительно казалось, что этого обещания вполне достаточно. Его левая ладонь лежала на моей груди, большой палец поглаживал кружевной краешек белья.

— Бренда, — выдохнул Матиас, — когда ты найдешь настоящего преступника, и это дело закончится, я обязательно приглашу тебя на свидание. Даже если ты будешь в нормальном состоянии.

С явным сожалением он убрал с меня руки и отправился за водичкой. Разумная часть меня торжествовала, а одурманенная сейчас с удовольствием бы придушила Матиаса Колера.

Открыв глаза с утра, я попыталась восстановить в памяти все произошедшее накануне. Ох. Ну и натворила же я дел! Чуть не изнасиловала подозреваемого. Хотя нет, он был вполне не против такого поворота событий. Просто не захотел пользоваться тем, что у меня мозги набекрень. Я его за это зауважала. Не представляю, что бы я сейчас почувствовала, проснувшись в одной постели с Матиасом Колером. В обнаженном виде.

Он уже не спал, вышел из ванной, увидел, что и я почти бодрствую.

— Доброе утро, Бренда, — вежливо поздоровался Матиас, — нам нужно собираться, лабудьер отправится после завтрака.

— Хорошо, — согласилась я, с трудом узнав свой голос, — скажите, тот молодой человек, он мне не показался?

— Профессор Фисбен? — взгляд Матиаса стал колючим. — Вижу, он вам очень полюбился.

— Вам явно больше, — парировала я из последних сил, — нет, Дилан Рихтер, ваш кузен. Я о нем спрашиваю.

— Да, он вчера возвращался из деловой поездки и его завезли сюда. Так что сегодня тоже полетит с нами.

— Прошу меня извинить за беспокойство, — я решительно села в кровати и с облегчением обнаружила на себе пижаму.

— Ничего страшного, — щедро успокоил меня Матиас, — я все равно искал повод сбежать с этого скучного мероприятия. Хоть вы и придали ему жизни. Да и было приятно узнать вас ближе.

— Вот как? — холодно ответила моя Бренда. — Что ж, мы оба понимаем, почему я так себя вела. А вот насчет вас есть некоторые вопросы.

— С удовольствием отвечу на них после окончания вашего расследования.

— Звучит как попытка дать мне взятку.

Я уже стояла рядом с кроватью

— Дать? Я планировал обратное. Взять самому.

Ох. Что он говорит такое? Это звучит прямо-таки неприлично. Бедная Бренда, она бы в жизни не завела служебный роман. А из-за меня ее репутация вот-вот будет безнадежно испорчена.

Стараясь разговаривать с Матиасом только по необходимости, я умылась и собрала вещи. За завтраком мы столкнулись с семейством Рихтер, теперь в увеличенном составе. Лиз счастливо щебетала, с нежностью глядя на мужа. Какая приятная пара. И такая влюбленная. У меня на душе кошки лапками заскребли. Бренде Холмс близкие отношения не светят.

Обратная дорога в Зидаир показалась мне бесконечной. Из-за создавшейся неловкости и двусмысленности. Когда мы наконец прибыли на конечную остановку, я с облегчением попрощалась со всеми Рихтерами и Матиасом Колером, и нырнула во встречающий меня кабриолет.

— Вас домой везти или сразу на работу? — спросил водитель.

— Странный вопрос! Конечно, в управление! — сердито ответила я. Он молча кивнул.

В полицейский участок я ворвалась фурией, как и положено Бренде Холмс.

— Бренда! Мы все так рады вашему возращению! — попытался соврать мне Лафер чуть ли не с порога.

— Боберта вызвали? — спросила я таким тоном, что у Лафера чуть уши не обледенели.

— Уже ждет в третьей допросной! — ассистент вытянулся в струнку.

— Кофе. Мне и подозреваемому.

Я бросила чемодан в своем кабинете и направилась к Роберту Боберту. Как же мне хотелось, чтобы он был виновен. Но это очень непрофессионально.

Увидев меня, господин Боберт принял надутый вид, но получив из рук Лафера чашку кофе, подобрел.

— Мисс Холмс, мне конечно приятно тут бывать. Здесь очень печеньки вкусные. — неуверенно улыбаясь, сказал подозреваемый. — Но в последнее время я что-то очень сюда зачастил. А ездить далековато.

— Так в чем проблема? Оставайтесь! — я села напротив, внимательно посмотрела на Боберта. Он слегка побледнел под моим взглядом. — Я прямо сейчас готова предоставить вам отдельную камеру, если вы мне доходчиво не объясните, как купленная вами вещь оказалась на месте убийства.

— Купленная… вещь…

Он выглядел ошарашенным.

— Но какая?

— Антикварный флакончик из-под духов. Лежал прямо под лавкой, на которой нашли мертвого Хомера.

Я говорила жестко, не сглаживая определений. Никаких там «почивших» и «усопших». Все своими словами, чтобы выбить почву из-под ног возможного убийцы.

— Флакончик? — Боберт растерялся. — Но… я тут точно ни при чем.

— Да ладно? — я почти развеселилась. — Установлено абсолютно точно, что этот дорогостоящий сосуд был куплен вами в рассрочку в антикварной лавке. В давние, еще школьные времена. Когда вы ухаживали за вашей первой любовью.

Лицо Роберта стало печальным. Словно тень прошлого на нем промелькнула.

— Действительно. Я покупал этот флакон. Но не успел подарить его Элии. Я собирался его вручить на новый год. А заодно предложить встречаться. И когда я уже расплатился за эту вещицу, мы с Григом и решили, что не стоит жертвовать нашей дружбой. Я попытался вернуть флакон в магазин, но там мне отказали.

— Почему же?

— Нашли царапину на крышке, сказали что якобы ее не было. И предложили выкупить склянку за полцены. Я решил, что это грабительство.

— И что же было дальше?

Мне казалось очень важно проследить судьбу вещицы. Не зря же она связала нескольких подозреваемых сразу.

— Мы ходили в лавку сместе с Григом. Он сказал, что у его сестры скоро день рождения, и он никак не может найти подходящий подарок. Да и денег у него нет. А такой изящный флакон порадовал бы Анику. Тогда я предложил ему выменять у меня вещицу на что-нибудь. Просто так отдавать показалось странным.

— Он согласился? — я чувствовала себя гончей, что преследует дичь, постоянно меняющую направление движения.

— Да. У Григора была губная гармошка, на которой он даже играть не умел. Мне она очень нравилась. На этом и сговорились. А флакон ушел к Анике.

— А вдруг не к ней? — я испытующе посмотрела на Боберта.

— Почему же? — удивился он.

— Если Григор продолжал ухаживать за Элией за вашей спиной, он мог подарить эту склянку даме сердца.

Челюсть Роберта Боберта сначала отвисла, потом захлопнулась.

— Мне нужны контакты вашей Элии. Я должна ее допросить. Слишком много вопросов к этой славной девушке накопилось.

Стоило мне отпустить Боберта, как Лафер напомнил, что в одной из камер встречи со мной дожидается Жерардина Новес.

— Знаете Лафер, — поморщилась я, — устала так, что сил никаких. Пусть она еще до утра отдохнет. Сама же к нам сюда рвалась. А завтра я побеседую с ней. А после обеда хочу видеть госпожу Элию Симпсон, вот ее адрес. И сестру жертвы, Анику Шеллест. Надо выяснить, кому покойный подарил флакон.

Отправив на магический анализ презентации, написанные Хомером и Колером, сама я приняла решение поехать домой.