Глава 13

Это дело доканывало меня всё больше. В квартиру я зашла в состоянии выжатого лимона. Почему Бренда изначально не вызвала на допрос Элию? Наверняка сочла эту историю не имеющей значения для дела. Или просто руки пока не дошли.

Филби обрадовался мне искренне, в отличие от Лафера. Песик выглядел вполне веселеньким и довольным жизнью, его явно выгуливали и кормили в мое отсутствие.

— Знаешь, дружище, — сказала я собачке задумчиво, — а я ведь по тебе даже скучала. Пошли, погуляем, а потом я скроюсь от мира в ванной.

Мы отправились привычным маршрутом, к озеру. Через магазин с булками. Но ритуал призыва Матиаса Колера через кормление уток на этот раз не сработал. Возможно, бедняга отсыпается. Заставила я его поволноваться пару ночей.

Филби выполнил свою собачью программу, и мы вернулись домой. Я не забыла перед своим поздним ужином принять лекарство. Надеюсь, скоро уже буду полностью здорова. В том числе и от увлеченности Матиасом Колером.

Но теперь — в ванную. Стыдно сказать, я ведь до сих пор ее толком не исследовала. Спасибо подозреваемому, хотя бы сушилку для себя открыла.

Я полезла в один из шкафчиков с туалетными принадлежностями. Баночки и пузырьки, пенки. А одна находка меня просто восхитила. Завернутая в прозрачную подарочную упаковку коробочка из черного картона с окошечками, в которых виднелись настоящие бомбочки из соли! Когда-нибудь обязательно поваляюсь, добавив это чудо в воду. На такую огромнную ванну не меньше трех бомбочек потребуется. Но нет, не сегодня. Это нужно наметить вечерок для расслабления, я просто усну нынче прямо в воде. Хватит душа. Но коробочку я поставила в заметное место, чтобы в следующий раз быстрее найти.

Я собиралась поработать со схемой на стене в спальне, но после водных процедур поняла, что мне требуется отдых. И рухнула в кровать. Филби радостно устроился рядышком. Так я и уснула, поглаживая маленькую собачку.

На следующий день я внезапно почувствовала себя бодрее. Вероятно, яд квалинха почти покинул мой организм. На работе я вновь готова была тиранить коллег и пугать подозреваемых.

Начать пришлось с Жерардины Новес. Она выглядела полупомешанной. Мне подумалось, что из лечебницы ее выпустили слишком рано.

— Бренда! — Жерардина взволнованно вскочила мне навстречу, но как оказалось, в допросной между подозреваемым и детективом была невидимая защита. И она активировалась, стоило несчастной совершить резкий бросок по направлению ко мне.

Глухой удар и Новес бухнулась обратно в кресло. Хорошо хоть, что не мимо.

— Итак, расскажите, кто вас так напугал.

Я раскрыла блокнот, взяла самопис и приготовилась фиксировать показания.

— Не знаю, — честно сообщила Жерардина, — но мне страшно. Правда. Я чувствую угрозу в свой адрес. Особенно когда одна дома. Вы дадите мне справку, что я пропустила работу по уважительной причине, потому что сидела в тюрьме?

— Безусловно, — кивнула я, — уверена, ваше начальство это оценит.

— Мое начальство лежит в холодном железном ящике в подвале полицейской больницы, — напомнила Жерардина. И в ее устах это прозвучало жутко. Я поняла, что сама-то не догадалась сходить «познакомиться» с жертвой. Потому что мне это приснится потом. А вот Бренда наверняка присутствовала при всех важных освидетельствованиях. Железная женщина.

— Хорошо, у Хомера можете не отпрашиваться, — хмыкнула я так, словно тоже сделана из стали, как минимум.

Жерардина вздрогнула.

— Рассказывайте, — велела я.

— Он нашел меня на работе, — свистящим шепотом сказала она, и огляделась по сторонам, словно бестелесный дух мог за нами тут наблюдать.

— Кто?

— Не знаю. Меня подозвали к устройству связи. Оно стоит в приемной отдела, у секретаря. Я взяла трубку, а там его голос.

— Да чей же? — я начинала терять терпение.

— Мужской. Хотя может быть и женский. Звучало так глухо, сдавленно. Чтобы я не поняла, кто это. И он сказал мне: «Нигде нельзя чувствовать себя в безопасности, Жерардина».

Тут она в ужасе прикрыла рот ладонью, будто сожалела о сказанном. Или ей пришла какая-то идея в голову.

— Слушайте, а если это был Хомер? Его душа со мной общалась и угрожала мне с того света!

С трудом успокоив Жерардину, я велела Лаферу вызвать ей лекаря, чтобы оценить душевное состояние. Мне казалось, ей не стоит выходить в ближайшее время на работу, но и дома одной оставаться может быть опасно. Она ж совсем с катушек съедет.

Если, конечно, это не искусная игра на публику, чтобы отвести от себя подозрения.

Я сидела в своем кабинете и допивала чайник кофе, когда Лафер принес результаты новой посмертной экспертизы жертвы.

Раньше бы это словосочетание вызвало во мне трепет. Но я уже достаточно «обрендилась», чтобы просто кивнуть и даже не благодарить за то, что Лафер и так обязан делать.

— А к вам посетитель, — сказал мой «попугайчик», — господин Аусто.

Мне это имя ничего не говорило. Как и сотни других. Но возможно, его знает Бренда.

— Ему назначено? — я кинула на помощника недовольный взгляд людоеда, который недополучает питания.

— Нет, — мальчик стал очень испуганным, — но он говорит, вас заинтересует информация, которая у него есть. Если хотите, я впишу его в график, назначу другой день…

— Веди! — решила я. Когда ведешь сложное дело, в котором ни шиша не соображаешь, нечего отказываться от любого сигнала вселенной.

Удивительно, но Аусто оказался мне знаком. Более того, это лицо я увидела первым, попав в Зидаир. Мужчина, который толковал про магический ларек и лимонад, когда я глаза разлепила.

— Кофе? — предложила я таким тоном, что на его месте нормальный человек в окно бы выпрыгнул. Но Аусто рассеянно кивнул.

— Премного благодарен, — сказал он, — я к вам идти не решался, говорят суровая вы больно. Но знаете, мы разбирали аппарат этот, который вас зашиб слегка.

Я напряглась. Кофе перелился через край чашки. Засада. Он у меня последний.

— И вот, техник штуковину вытащил, которая никак не относится к изготовлению лимонадов.

Аусто принял у меня чашку, а взамен подал замызганный пакетик, в котором болталась какая-то железяка. Так сразу и не рассмотришь.

— Весьма похвально, что вы решили поместить улику в отдельный пакет, — кивнула я, — но там наверняка полно ваших отпечатков пальцев.

Аусто вжал голову в плечи. Кажется, я отлично справляюсь сегодня с ролью Бренды. Что сказать… с утра раздражена. Подозреваю, чем это вызвано, однако к работе это не имеет отношения.

Присмотревшись, я поняла, что передо мной не деталь, а что-то похожее на молоточек и наковаленку. Еще и буквы какие-то накорябаны.

— Что это такое? — удивилась я.

— На артефакт похоже, — охотно пояснил Аусто, кажется, обрадовавшись, что может меня в чем-то просветить, — был вставлен внутрь автомата. И как думает наш техник по безопасности, он заряжен на определенного человека. В нем потенциал на одну вспышку. Подходит нужная личность, нажимает кнопочку, и штуковина активируется.

— Таааак, — до меня начинала доходить ужасная суть сказанного Аусто, — а что происходит после активации?

— Да разное может, — мужчина пожал плечами и сделал большой глоток кофе, — к примеру, стая магических бабочек из подающей трубки вылетит, или музыка заиграет. Если сюрприз романтический. А в вашем случае получилась шоковая дуга. Она вас долбанула через стакан и вывела из строя. По правде говоря, странно, что вы живая остались.

Огогошеньки. Получается, если перевести на язык моей реальности, Бренду Холмс убил мощный разряд электричества.

И это не несчастный случай, а продуманное покушение.

Достав бланк для протокола, я подробнейшим образом допросила несчастного Аусто. Как давно разбирали автомат перед происшествием? У кого был к нему доступ? Насколько сложно вообще поместить внутрь лимонадной машины такой артефакт, сколько всего нужно разбирать и какие технические навыки потребуются?

Результаты были неутешительными, поскольку говорили о том, что покушаться на Бренду мог любой желающий.

Автомат стоял даже не в торговом зале, а в коридоре с большой проходимостью, через него покупатели шли в нужный отдел. И по пути брали всякое приятное типа вкусняшек и лимонадов из аппаратиков.

— А откуда злоумышленник мог знать, что я рано или поздно нажму эту кнопку? — задала я самый главный вопрос.

— Так вы три раза на неделе приходили к нам освежиться. Вот после происшествия только перестали.

— Напомните, когда я была у вас перед этим?

— А вот как раз за день, — уверенно ответил торговец.

— Как думаете, почему неизвестный не смог удалить обличающую его улику сразу после происшествия? — я пристально посмотрела на посетителя.

— А тут случайность вмешалась, — неизвестно чему обрадовался посетитель, — техник наш совершенно случайно мимо проходил, когда вы шандарахнулись. Он как раз с нами был, но вы наверное не помните. И после того что произошло, сразу же сказал что осмотрит машину. Чтоб не повторилось такое. Вы уж простите, я только сегодня вам эту штуковину притащить смог, вначале сам уезжал на закупку, а после вас не было.

Заставив Аусто расписаться и спровадив его восвояси, я крепко задумалась. Артефакт, значит.

А где у нас покойный работал? В отдела контроля за боевыми артефактами. Этот наварняка такой и есть.

Вызвав Лафера, я сунула ему пакетик с уликой, велев исследовать ее как можно скорее.

— Я хочу знать всё. Откуда она, кто ее держал в руках, где такое используется. И главное, не проходила ли эта вещица через отдел боевых артефактов министерства магии.

— Наши криминалисты уже загружены исследованиями по этому делу, — стушевался Лафер, — даже не знаю, удастся ли протолкнуть это под грифом «срочно».

— Это особое дело, Лафер, — веско сказала я, — тут рассматривается покушение уже на меня.

Он перепугался так, будто сам подкрутил лимонадный аппарат.

Значит Бренда — любительница освежающих напитков. Неожиданно. Еще получается, что тот кто на нее покушался, знал о ее привычках. И скорее всего, подстроил несчастный случай.

Лафер ушел, а я вернулась к принесенным им ранее документам. Посмертная экспертиза.

Результат меня порадовал, как бы жутко это не звучало. Криминалисты повторно проанализировали состояние организма Григора Хомера и пришли к единогласному выводу, что яд мог действовать некоторое время. Вероятно, использовалась отравительная смесь сложного состава, которая проникла в организм и почему-то крайне медленно всасывалась. А «добивка» в флаконе послужила катализатором реакции.

Вердикт специалистов: Хомер принял яд предположительно в период с 20:00 до полуночи накануне смерти.

— В третьей допросной вас ожидает госпожа Элия Симпсон, — порадовал меня Лафер, заглянув в кабинет.

Я не сразу вспомнила, что это прекрасная дама, из-за которой в юности подрались Григор Хомер и Роберт Боберт. Но быстро сориентировалась и попросила Лафера принести в допросную антикварную склянку.

Элия Симпсон оказалась красавицей. Собственно, ничего другого я и не ожидала. Роберт Боберт упоминал, что она охотница на богатых мужей. И ей было чем их завоевывать.

Высокая пышная грудь красивой формы, которую подчеркивала грамотно выбранная одежда. Тонкая талия, длинные ноги от ушей. И еще она натуральная блондинка. Вылитая Барби, но в возрасте 40+.

Элия Симпсон захлопала нарощенными ресницами, когда я предъявила ей флакон с вопросом:

— Вам знаком этот предмет?

— Впервые вижу. Какая милая вещица. Жаль, испорченная.

Действительно, разбитая крышечка портила всё впечатление. Реакция госпожи Симпсон выглядела очень натурально.

По сути, разговор исчерпан. Но не могу же я ее просто так отпустить.

— Расскажите о ваших отношениях с Григором Хомером и Робертом Бобертом, — велела я.

— Да нечего рассказывать, — она пожала плечиками, — Мне нравился Робби. Очень. И я ему тоже нравилась. Правда на свидания он почему-то чаще всего приходил с Григом. И мне это было неприятно. Я всё ждала какого-то первого шага. Ну, что мы будем с ним гулять, он начнет подарки делать. Вот такие милые бутылочки с духами, например. Хотя, по правде сказать, тогда мне это казалось не самым важным.

— Но до этого не дошло? — догадалась я.

— Да, — кивнула Элия, — как-то раз он пригласил меня смотреть истории в живых картинках. А после сказал, что мы с ним можем остаться друзьями. Ой, я тогда так на него разозлилась. Сказала: «Не нужны мне такие тупые друзья!» Отвернулась и убежала. Я тогда переживала очень. Плакала. И мне помог справиться с грустью Григор.

— Вот как!

— Я спрашивала у него, что случилось. Чем я могла обидеть Робби. Правда, он мне был тогда очень симпатичен. Хоть и говорят, что первая любовь ничего не значит. Но думаю, если бы у нас с ним все получилось, моя жизнь сложилась бы иначе. Ведь никто мне больше так сильнно не нравился. И я просто пользовалась мужчинами.

Элия горько вздохнула и вдруг промокнула глаза салфеткой. Я увидела настоящие слезы.

— Я пыталась поговорить с Робби, но он не хотел идти на общение. Тогда я попросила Грига передать ему записку. Он сказал, что все сделал, но Робби не стал ее даже разворачивать. Я пыталась еще несколько раз. И по словам Грига, Робби их читал и сразу же рвал. А потом еще и комментировал. Обидно, но как, мне Григ даже озвучивать отказался.

— Еще бы, ведь этого не было! — не утерпела я.

— Я тогда ему поверила. И приняла его ухаживания. Назло Робби. И еще потому что мне правда было очень плохо. Дальше поцелуев у нас не зашло. Григ физически оказался мне неприятен. Но я думала что привыкну, может быть. А потом был выпускной и я узнала правду. Что они договорились оба прекратить за мной ухаживания.

Вот ведь! Получается, Элия Симпсон — тоже жертва Григора Хомера. Да он ей жизнь сломал! Она могла выйти замуж за любимого, а вместо этого стала цинично использовать незначимых для нее мужчин.

— Вы встретились спустя много лет с Бобертом, это что-то изменило?

Элия покачала головой.

— Уже ничего не спасти, — сказала она с грустью, — я намеренно постаралась оттолкнуть его от себя. Чтобы больше не встречаться. В разбитую чашку воды не нальешь.

Обсуждать больше нечего.

Странное и неприятное ощущение осталось после разговора с Симпсон. А ведь она потенциально тоже могла желать Хомеру смерти. Пожалуй, ее повод даже более веский, чем у Матиаса.

После стольких лет она пообщалась с первой любовью. Поняла, что время упущено и она прожила лучшие годы не так, как хотела. А виновен в этом гаденыш, его лучший друг. И флакон все же мог ей принадлежать, ведь если она и правда убила Хомера, разыграть удивление такой хладнокровной особе ничего не стоило. Надо взять Элию Симпсон в разработку.

Лафер положил мне на стол тоненькую папочку с отчетом о наблюдении за Жерардиной Новес. Точно, я же сама просила это сделать. На одном листочке лаконично указывалось, что до недавнего времени мисс Новес встречалась с неким Иром Ивансом. Коммивояжер, живет в другом городе, в Зидаире бывает наездами по рабочим делам. Женат. Их связь длилась около полугода и прервалась по инициативе Иванса. Кажется, супруга догадалась об измене. Гадкий тип, но вряд ли мог выступить пособником в убийстве. Записку о встрече в парке она, скорее всего, писала для него. Ир приходил под видом посетителя к ним в департамент. Запись о его посещении есть на вахте. И Новес таким образом назначила очередное свидание. Об их встречах особо не было известно и помощники детектива Холмс проявили высокий профессионализм, установив эти факты.

Еще один документ описывал передвижения Жерардины Новес в период, когда была подписана книга, которая неведомым образом оказалась у Хомера. Пособие о роли магических растений в обрядах и ритуалах, подаренное некоему «мужественному котику».

Как оказалось, в тот год Жерардина даже жила не в Зидаире. Она в тот период работала в выездном отделении министерства магии, на незначительной должности. И примерно в интересующее меня время у нее было аж два мероприятия, где она могла пересечься с «котиком». Конференция, посвященная активации артефактов и амулетов, а так же форум молодых специалистов.

Я велела Лаферу достать мне списки участников, и как раз в управление пришла сестра покойного, Аника Шеллест.

— Когда нам уже выдадут тело несчастного Грини? — накинулась она на меня с порога. — Его нужно проводить с почестями, достойными члена нашей семьи!

— Как только закончится расследование дела, покойник окажется в вашем полном распоряжении, — строго сказала я, — так что помогать мне в ваших интересах.

— Да ваше следствие топчется на одном месте! — рассердилась Аника. — Лучше бы отдали это дело Эдуарду Бивику. Говорят, он может за несколько часов справиться.

Я хмыкнула. То, что я успела узнать об этом интересном мужчине, позволяло представить, как именно он действует. Назначает удобного обвиняемого, и порой даже угадывает. Процент его неудач выше, чем у Бренды, но эта информация в массы не уходит.

— Что ж, я учту ваше пожелание. Но сначала скажите, чья это вещь?

Я сунула ей почти под нос флакон в прозрачном пакете.

— Ой! Вот он где, оказывается. А я его ищу.

— Ага, чудесно, — хищно улыбнулась я, — значит прямо сразу можно передавать дело Эдди. И сказать, что улика, найденная на месте убийства, принадлежит любящей сестре жертвы. Он это оценит.

— Ну зачем вы так! — растерянно залопотала Аника. — Я не хотела вас обидеть.

— Вы и не можете меня обидеть, госпожа Шеллест, — отрубила я, — мы с вами не задушевные подружки. Итак, рассказывайте всё, что вам известно об этой вещи.

— Этот флакончик был раньше с духами. Они правда, дешевенькие, разливные, но ведь это неважно. Мне братик подарил. Так трогательно было.

— На день рождения? — спросила я, вспомнив показания Боберта.

— Нет, позже. После своего выпускного в школе. Поэтому я и удивилась. Праздник у него, а подарок он мне приготовил.

Так, кажется я поняла. Григор собирался одарить Элию Симпсон, возможно после выпускного или на нем. Предложить встречаться или получить какие-то веские доказательства ее симпатии. Но не задалось и флакон перекочевал к сестре. Хомер и тут обманул своего несчастного товарища.

— И как вы объясните, что этот предмет был на месте преступления? — поинтересовалась я.

— Понятия не имею! — развела руками Аника. — Я не видела его уже давно. Он лежал на дальней полке, пустой же. Но вещь ценная, хотелось его использовать. Я недавно купила очень дорогое ароматическое масло, которое использую для изготовления мыла. И хотела перелить его в эту склянку. Но не нашла.

— Вы работаете на мыловаренном производстве? — удивилась я. — Это не указано в деле.

— Нет, это мое увлечение, для души, — улыбнулась Аника, — люблю разные парфюмерные композиции, средства для ванн. И закончила трехмесячные курсы, где меня научили делать мыло, выпаривать ароматические соли и даже готовить солевые шарики для ванн. Они так мило шипят, прежде чем раствориться. Когда я училась, извела кучу материала. Руис немного на меня поворчал за расточительство. Он пытается иногда быть экономным. Когда отвлекается от работы. Это редко случается.

— Понятно, — кивнула я, — значит, вы утверждаете, что давно не видели эту вещь?

— Именно так! — торжественно подтвердила Аника.

Больше я от нее ничего не добилась.