Глава 14

Могла ли Аника Шеллест быть убийцей? У нее были для этого средства. И возможно, мотив имелся. За свою жизнь Григор Хомер сумел насолить всем, с кем общался. Нужно просто поискать, какую подлость он совершил по отношению к сестре.

Но с другой стороны — способна ли Аника огранизовать убийство детектива, ведущего дело. Опять же, зачем ей это? Шаг на опережение? Ведь известная своей дотошностью Бренда Холмс в любом случае вышла бы на убийцу. Тогда понятно, почему она голосила по поводу Бивика. Тот бы сходу арестовал Матиаса и закрыл дело, не стал бы больше ничего проверять.

Я размышляла об этом, гуляя после работы с Филби.

Жерардину Новес снова поместили в лечебницу, после очередной панической атаки. В отношении нее мне тоже было кое-что совсем непонятно.

Она не хотела, чтобы ее нынешний мужчина, Ир Иванс, узнал о событиях пятилетней давности. Мол, это ее скромпрометирует в его глазах. Но каким образом? Если он сам женатый? У него в таком случае очень завышенные требования к любовнице. Что-то здесь не так.

Эх, почему же я не в самом деле детектив?

Филби радостно залаял, кидаясь в сторону от меня. Утку увидел знакомую?

Посмотрев, куда он побежал, я поняла, что скорее, селезня.

— Добрый вечер, Бренда, — вежливо познакомился Матиас, присев на корточки перед псом.

— Что вы здесь делаете? — растерялась я.

— Прогуливаюсь после работы, — улыбнулся Колер, — надо бы тоже обзавестись питомцем, чтобы иметь повод свободно передвигаться по улице в вечернее время.

— Можете занять у тетушки одного из дангутанов, — подсказала я.

— О, эти выгуливают себя сами, — он поднялся и доброжелательно на меня смотрел, — но для прикрытия может и подойдет. Спасибо за совет.

— Для прикрытия? — уточнила я.

— Да, чтобы ненароком встретиться с вами.

Кровь прилила к щекам и не только. Сцена в гостинице вдруг вспомнилась мне куда яснее и отчетливее, чем я ее даже могла воспринимать тогда, в моменте.

— Вы же понимаете, Матиас, что не должны мне сейчас этого говорить? — попыталась я совладать с голосом и лицом.

— Вижу, вы полностью здоровы, — сказал он с заметным разочарованием.

— Да, благодарю за вашу заботу, — кивнула я, — лекарства принимаю исправно, голова уже совсем не болит и странные мысли не посещают.

— Рад за вас, — произнес он тихо, — приятного вечера.

Он ушел, а мне хотелось побежать следом, накинуться, барабанить кулаками по его спине, закричать, что он ничего не понял, не надо за меня радоваться.

А что надо? Я не знала. Посочувствовать, что влюбилась в подозреваемого? Наверное. И чего он сам-то ждет? Что за интеллигентские «рад за вас»? Будь мужиком, Матиас!

Я вздохнула. Если Матиас «будет мужиком», это для нас плохо закончится. Ведь я совершу должностное преступление. И он это прекрасно осознает. Придется мне дальше достойно нести знамя Бренды Холмс, женщины-Шапокляк.

— Если ты закончил, пошли домой, — сказала я Филби.

Мысль моя не успокаивалась даже во сне. Поэтому и привиделся кошмар кошмарный. Я стояла посреди парка, вокруг сновали люди. Парочки, семьи с детьми, офисные работники с бутербродами, завернутыми в аккуратные чистенькие бумажки. А прямо передо мной — скамейка, на которой сидел суетливый мужчина, шуршавший своим свертком с обедом. С ужасом я узнала в этом человеке ныне покойного Григора Хомера.

Жертва хладнокровного преступления шмыгнула носом, откусила здоровенный кусок бутерброда и поперхнулась.

Глаза несчастного чуть из орбит не вывалились, я поняла, что ему срочно надо постучать по спине. Может тогда он останется жив. Я кинулась к скамейке с намерением помочь, но меня опередили.

С удивлением я узнала Матиаса. Он не глядя сунул мне в руку стаканчик с мороженым.

— Подержите! — велел командным тоном. Я повиновалась. А Колер принялся стучать Хомеру по хребту.

— Кто так делает? Слабенько! — услышала я голос Роберта Боберта. — Вот я бы ему сейчас как приложил. Лопатой.

— Только после меня! — звонко вступила Элия Симпсон. — Этот гад мне жизнь испортил!

— И мне тоже! Заставил позориться с дурацкими кукольными шторками в серьезном предприятии! — к собравшимся подбежала Жерардина Новес.

Все собравшиеся галдели и что самое неприятное, держали в руках по флакончику с пробкой в виде сердца.

Будущий покойный при этом продолжал кашлять, хватаясь за грудь. Знаками он просил о помощи.

Подходили все новые люди, выстраивались в очередь, чтобы постучать по Григору, и у всех эти проклятые флаконы в руках. Я уже счет им потеряла. Сколько же врагов у этого поганца?

— А знаете что? — громко сказал Боберт. — Давайте не будем ему помогать. Пусть сам справляется.

И они разошлись. А Григор в это время обмяк и не подавал признаков жизни.

Я в ужасе проснулась, сердце мое колотилось. Кажется, перед сном лучше не работать. Совсем в голове всё перепуталось.

С утра я рассеянно собралась, села в кабриолет и даже не обратила внимания, что мы ехали под моросящим дождем. Уже почти у самого управления водитель наконец догадался расправить крышу надо мной. Или он из вредности «не замечал», в каких мы условиях передвигаемся. Не любят меня тут. Хоть и очень ценят.

— Вас ждет к себе шеф Питерсон, — сказал Лафер, встретив меня у моего же кабинета. И выглядел парниша очень испуганным.

Зайдя к начальнику, я поняла, что попугайчик тревожился не зря. Таким воинственным Питерсона я еще не видела. Он смотрел на меня с вызовом и безо всякого страха, будто бессмертный.

— Как это понимать, Холмс? — прорычал он прямо с порога.

— Что именно, шеф? — холодно осведомилась я. — Если у вас есть для меня шарада, извольте ее так сразу изложить.

— Шарада?

Питерсон вскочил со своего кресла, и мне показалось, что он сейчас перепрыгнет через стол.

— Я думал ты беспристрастная стерва, помешанная на деле! А ты! Ты!

Тут я слегка напугалась. Но все еще старалась говорить уверенно.

— За комплимент спасибо. Но что вас так встревожило, шеф?

— То, что ты больше не можешь заниматься этим делом, Бренда Холмс! — зловеще прошипел Питерсон.

— Это еще почему? — возмутилась я.

— За интимную связь с одним из подозреваемых! — взревел начальник. — И нечего отрицать это, Холмс. В отеле, в котором вы жили, работает племянник моей жены. Он вас и застукал.

Ох, житие мое! Тот паренек с ширмой, что зашел во время массажа, еще и настучал на меня!

— Это совсем не то… — начала я уже не так уверенно, как раньше.

— Ничего не желаю слушать, — помотал головой начальник, — сигнал получен и я не имею права его игноровать. Дело мы передаем Бивику. Тем более что ты совершенно потеряла хватку из-за Колера. Даже не смогла вычислить в нем человека, который на тебя покушался и чуть было не прикончил.

— Колер хотел меня убить? Но с чего вы взяли? — я не поверила своим ушам. Но понятно было, что эта реальность вокруг меня начала рушиться.

— Эта безделица, что нашли в лимонадной машине — артефакт из твоего любимого отдела, которым руководил Григор Хомер, — усмехнулся начальник, — установить это удалось довольно быстро. Стоило лишь показать вчера же вечером Руису Шеллесту. И самое занимательное, что артефакты все подотчетные. И этот знаешь, за кем числился?

Что уж тут гадать.

— За Матиасом Колером? — спросила я упавшим голосом.

— Именно.

Голос Питерсона слегка смягчился.

— Бренда, я понимаю, ты еще не отошла от травмы. Это отразилось на твоих деловых качествах. Так что, отдохни. Отправляйся домой.

— Еще какие-нибудь результаты экспертизы пришли? — не успокаивалась я. Мне не хотелось верить, что это конец и в вине Матиаса уже никто не сомневается.

— Да, Бренда. Ты проделала большую работу, поэтому я тебе скажу. Почерка в планах по развитию отдела артефакторики действительно поменяли с помощью магии. И это тоже говорит в пользу вины Колера. У него был веский мотив разделаться с жертвой. А теперь иди. В управление вернешься, когда дело закроют.

— Насколько трудоемко это, поменять почерк? — я притворилась, будто это у меня мысли вслух, нельзя же признаваться, что понятия не имею о предмете.

— Ты, конечно, понимаешь, что для этого тоже нужен доступ к артефактам. У Хомера он, вероятно, был. Как и у остальных сотрудников отдела. А теперь всё, иди. Только за твои служебные заслуги и более пяти сотен успешно раскрытых дел я согласен закрыть глаза на твои… шалости.

Питерсон вдруг смягчился.

— И оформлю твой отвод от дела как отпуск. Разумеется, Бивик не узнает, в чем причина. Будет думать, что ты сама отказалась.

— Бивик? Думать? Уж на этот счет я спокойна. — я постаралась взять себя в руки и общаться так, как все привыкли. Уверена, истинная Бренда сейчас не стала бы оправдываться. Она фыркнула бы, сказала всем гадостей и пошла домой, где раскрыла бы дело за сутки. Из вредности.

Я прошла в свой кабинет, села за стол, соображая, что сейчас делать. Получается, надо идти домой. К схеме, висящей на стене и к Филби. И уткам в пруду.

Разумеется, материалы дела мне никто с собой взять позволит. А наизусть я их не то чтобы помню.

Вот так и сидела, уложив лицо в ладони, когда входная дверь стукнула.

— Бренда! — услышала я голос Лафера и подняла голову. Если честно, ожидала увидеть его пусть не радостным, но хотя бы воодушевленным. Ведь я же с ним не считаюсь, использую как прислугу, не утруждаюсь даже намеком на вежливость. А теперь справедливость восторжествовала. Я получаю по заслугам. Именно этот молодой человек вроде как на меня даже коллегам жаловался и сплетничал, что я и песика своего запугала. Он же радоваться должен, правильно?

Но Лафер не радовался. Напротив, он выглядел печальным.

— Бренда, я знаю, что вас отправили в отпуск.

— Слухи уже поползли?

Лафер кивнул.

— Питерсон сказал, что вы переработали и вам надо бы отвлечься от этих ядов. Бивик торжествует.

— А вы? — задала я ему прямой вопрос.

— А я? — по-дурацки переспросил Лафер.

— Именно. Я кажется ясно выразилась.

Бедняга, сейчас ему за всех достанется.

— А что я? — он хлопал глазками и вроде бы не понимал глубины моей мысли.

— Тоже рады, признайтесь! — велела я.

— Н-нет! О чем вы! — он возмутился и даже подпрыгнул. — Я не хочу, чтобы Бивик раскрыл это дело. И вообще я на вас поставил. Ой.

— Поставил? — грозно взревела я. — Вы и на исход дел ставки тут устраиваете?

— Да это все тот же спор. Кто кого к концу года сделает. — Лафер чуть не захныкал. — И кто больше преступников поймает, в том числе. И я, между прочим, всегда в вас верю!

Я смягчилась. Других сочувствующих у меня скорее всего и нет, только он и Филби.

— Бренда, — Лафер понизил голос почти до шепота, — а вы собираетесь из дома продолжать расследование.

— Разумеется, да! — сказала я обиженно. Хотя перед этим не видела подобной возможности.

— И я хочу вам помочь! — ассистент вдруг приободрился. — Буду вас держать в курсе всего происходящего, хотите?

— Еще бы! — воодушевилась я. — И я вам это потом обязательно припомню… то есть, не забуду вашу доброту.

— Тогда собирайтесь домой, а я завтра к вам заеду, — пообещал Лафер, — в конце рабочего дня. Рассказать новости по делу.

Что ж, мне стало гораздо легче. Да, я прокололась и очень сильно. Но шансом провести собственное расследование воспользуюсь. И в этот раз не стану отвлекаться на своего искусителя-подозреваемого.

Матиас Колер

Странно и пусто было в нашем отделе. Нет ни Хомера, ни Жерардины. Только несколько младших сотрудников испуганно на меня посматривали со своих мест, как воробьи с деревьев. Даже нахохлились похоже.

Устав от их взглядов, я сбежал в архив. Давно пора было провести инвентаризацию артефактов. Сверить наличие с журналом, внести новые, недавно поступившие единицы. Да и вообще, жизнь в нашем отделе замерла. Как бы его не закрыли или не расформировали.

Я протирал замшевой тряпочкой артефакт, похожий на слуховую трубку, когда услышал неприятный зычный мужской голос:

— И где прячется от правосудия господин Колер?

Прячется? Что это за мужлан несет ерунду в моем собственном отделе?

Выглянув, я увидел здоровенного нахала. Его лицо было смутно знакомым. Точно, я как-то встречался с ним дома у тети.

Эдуард Бивик, инспектор уголовной полиции.

— Чем обязан? — спросил я его. Каюсь, это могло прозвучать излишне высокомерно.

— Своим поведением, разумеется! — захохотал Бивик. — Я вас арестовать пришел, Матиас. Хоть я вашу тетушку и уважаю, да против закона не попрешь.

— И за что же вы меня решили арестовать? — не понял я.

— Да как же? — бугай выглядел удивленным. — Ясно ведь. Вы подозреваетесь в убийстве вашего начальника, несчастного Григора Хомера. И в покушении на жизнь детектива Бренды Холмс.

— Что? — к такому повороту я был совершенно не готов. Да, я на Бренду, можно сказать, покусился. Но никак не на жизнь! И вряд ли бы она о таком стала заявлять.

— А то! — важно и самодовольно пропел Бивик. — Видать, потому начальник Питерсон и отстранил ее от дела, передав всё мне. Потому как конфликт интересов будет.

— Бренду отстранили?

Я опешил от такого количества неприятных новостей за короткий момент.

— Именно. Я теперь завершаю расследование. И веду его, как подсказывает моя интуиция сыщика и безупречные улики. Так что, пройдемте со мной.

— Вы мне предъявлете обвинение? — спросил я сухо. А внутри сердце подпрыгивало.

— Пока что нет, — с сожалением вздохнул инспектор, — только задерживаю. Но судья уже назначил предварительные слушания. На сегодня, после обеда. Так что за обвинением дело не станет.

Как всё быстро. Я повиновался. Не хотелось выходить из департамента в наручниках, поэтому спокойно пошел за инспектором, не заставив его приложить силу.

К счастью, Бивик держался корректно, сказывался его страх перед тетушкой. Меня привезли в управление и поместили в камеру предварительного досудебного пребывания. Я в ней оказался в одиночестве и особых лишений с тяготами не ощутил.

Бренду сняли с дела. Это нехорошо. Когда она во главе расследования, как-то спокойнее. А тут я в первый же день оказался в тюрьме. И вот-вот приду на скамью подсудимых.

Но сначала мне в камеру обед принесли. На удивление, неплохой. Я ожидал тюремную баланду и хлеб чуть ли не с червями, уж не знаю, почему. И комплекс из трех блюд заставил меня устыдиться. Наваристая солянка, котлета и рисом, легкий овощной салат. Что ж, если сяду за убийство Хомера, хотя бы голодным не останусь.

Сразу после трапезы за мной явился Эдуард Бивик. Крошки от пончика на его подбородке говорили, что инспектор тоже перекусил. Потянув носом, он сказал с осуждением:

— Соляночка и котлетки! Вот чем вас, душегубов, кормят, пока трудяги сухой корочкой перебиваются. Пойдемте, Колер, судья Топс ждет.

Судья Марианна Топс — худощавая пожилая дама, взгляд которой напомнил мне почему-то о Бренде. Или мне все о ней теперь напоминает?

— Все в сборе? — строго спросила она.

— Еще нет, ваша честь, — с уважением сказал ее помощник, — у подозреваемого есть защитники. Их и ждем.

Защитники? У меня?

Я с удивлением оглядел почти пустой зал. В нем, кроме Бивика, сидело несколько полицейских и помощник Бренды, Лафер. Интересно, между ними и правда что-то есть?

— Всем доброго дня! — в зал заседаний решительным шагом прошествовала тетя Розалинд. За ней семенил верный дангутан. — Мой дорогой Мати, тебя тут не били?

— Донна Роза! — укоризненно прогудел Бивик.

Судья Топс стукнула молотком по столу, призывая к молчанию. А затем открыла заседание.

Свое дело эта дама знала. Она придирчиво изучала показания, буквально допрашивая Бивика и разглядывая улики в огромную лупу.

— И правда, доказательства вины господина Колера веские, — задумчиво изрекла судья Топс, — артефакт, с помощью которого совершено покушение на детектива Холмс, мог быть в свободном доступе у подозреваемого. А с жертвой отравления, господином Хомером, он находился в остром конфликте. К тому же, тот подменил его работу своей. За это любой бы убил.

— Вот-вот! — поддакнул Бивик.

— Как по мне, все очевидно, — сказала судья, — но если защита желает что-то возразить, с интересом послушаю.

Тетушка Розалинд посмотрела на Марианну Топс так тепло, как смогла. Женщины при исполнении всегда вызывали в ней уважение.

— Благодарю за предоставленную возможность, ваша честь. Что ж, инспектор Бивик проделал огромную работу, прочитав отчеты детектива Холмс.

Эдуард Бивик побагровел лицом, но смолчал.

— Однако, — продолжила донна Роза, — в этом деле осталось множество мелких нестыковок. Которые не позволяют однозначно выдвинуть обвинение против моего племянника.

— Это каких же? — грозно поинтересовалась судья. — Я, надо сказать, удивлена, что этот молодой человек еще на свободе. С учетом того, что отпечаток его пальца найден на флаконе с веществом, которое имеет отношение к убийству. Этот факт доказала еще детектив Холмс, судя по материалам дела.

Бивик слегка побледнел. Действительно, его заслуга была лишь в том, что он поверхностно прочитал папку с делом и пришел к самым очевидным выводам.

— Да, Бренда Холмс умная девочка, — согласилась донна Роза. После этих слов кто-то из полицейских, сидящих в зале, громко икнул. Судья строго посмотрела на нарушителя тишины.

— Но и она не торопилась так сразу обвинять Матиаса Колера, стоило ей только обнаружить отпечаток. И легко понять, почему. Отпечаток всего один, на разбитой крышечке в виде сердца. Такой четкий, совершенно не смазанный. И больше нигде нет других! Это ли не странно?

— Действительно, — смутилась судья, — и как это можно объяснить?

— Похожий прецедент был двадцать лет назад, — охотно пояснила тетушка, — тогда был доказан факт подделки отпечатков пальцев с целью подставить обвиняемого. Для этого просто нужно хитростью заставить человека оставить четкий отпечаток, а затем перенести его на специальную пленку. И для этого даже магия не потребуется. Вот почему линии такие четкие, ровные.

— Очень похоже на правду, — Марианна Топс выглядела сбитой с толку.

— К тому же, акт изъятия артефакта, который был в лимонадной машине, оформлен неверно. И его можно легко отозвать. Посмотрите сами.

— Но откуда у вас доступ к материалам дела, донна Роза? — возмутился Бивик.

— Я сделала официальный запрос Питерсону, — с достоинством ответила тетя. — Конечно, к материалам дела меня не допустили, но отчет об уликах посмотреть дали. И разрешили представить интересы Матиаса Колера на суде. Я представляю, сколько еще прорех в фактах нашла бы, будь у меня возможность внимательно изучить документацию. Но и этой пары деталей хватит, чтобы добиться отсрочки ареста.

— Вынуждена признать, что это так, — вздохнула судья Топс. А Бивик заскрипел зубами.

— Инспектор, я отпускаю подозреваемого под подписку о невыезде. Работу ему пока посещать запрещено. А у вас будет сорок восемь часов, чтобы заполнить бреши по делу и доказать, что отпечаток пальца не был подделан. Или наоборот установить подлог. И вообще, сверить все улики.

Стук молотка возвестил о моей временной свободе.

Бивик хмуро собрал бумаги и улики, обиженно посмотрел на тетушку, буркнул что-то себе под нос и вышел из зала.

Мы с тетушкой и Шипси тоже не стали задерживаться. Я сел в кабриолет родственницы, которая любезно захотела доставить меня домой.

— У тебя два дня, дорогой, чтобы самому найти убийцу, — сказала она на прощание, — если нужна помощь — обращайся.

Поблагодарив тетю, я вылез из машины. И понял, что домой идти не хочу. Мне нестерпимо хотелось отправиться к Бренде и сказать ей, что я не пытался ее убить.

Галя

Как странно не работать. Я слонялась из угла в угол с утра, два раза погуляла с Филби, потом поторчала у схемы Бренды с глубокомысленным видом. Поняла, что меня всё никак и ничем не осенит, и решила дома прибраться, чтобы руки занять. Увлеклась и даже успокоилась немного.

Заодно познакомилась ближе с кладовкой и ее многочисленными коробками. Там оказалась одежда, разделенная по сезонам. Какая организованная женщина эта детектив Холмс. Удастся ли мне такой стать, в итоге?

Кроме того, я нашла несколько пакетов с совершенно новыми комплектами нижнего белья умопомрачительных фасонов и расцветок.

Я бы еще поизучала обстановку, может нашла бы что-то не менее интересное, но тут раздался мелодичный звоночек. Кто-то пришел.

День уже клонился к вечеру, а я ничего для расследования не сделала. Слабачка и трусиха.

Филби истошно лаял под дверью, пришлось идти открывать. К огромному моему удивлению, на пороге стоял Матиас!

Рефлекторно я отступила назад, растерянно глядя на нежданного гостя.

— Бренда! — взволнованно начал он. — Поверьте, я на вас не покушался. То есть, не в том смысле. Не хотел убить.

— Не в том смысле? Так это вы испортили лимонадный ларек?

— Нет! Я даже не знал, что вы такое пьете! Сами посудите, не следил же я за вами!

Филби, скакавший вокруг Матиаса, попытался улизнуть. Пришлось сграбастать собачку на руки и пригласить Колера в квартиру.

Кто же мог знать о предпочтениях Бренды? Тот, кто следил за ней. И она не заметила?

Стало нехорошо. А вдруг это кто-то свой? Лафер, например, точно в курсе, что она любит и куда за этим ходит.

Сделалось еще хуже.

— Мне, наверное, нельзя у вас долго находиться, — торопливо проговорил Матиас, — ведь я подозреваемый не только в убийстве, но и в преступных замыслах против вас. Я просто хотел сказать, что этого не было.

— Я знаю, — вырвалось у меня.

Он просиял. Так странно видеть такое искреннее выражение на его всегда холодном лице с насмешливой полуулыбкой.

Может он тоже квалинха погладил?

Тут в дверь снова позвонили.

Матиас в испуге посмотрел на меня.

— Кажется, мне лучше куда-нибудь спрятаться, — сказал он.

— Это да, — растерянно согласилась я, — бегом в ванную!

Колер кивнул, и не разуваясь кинулся по заданному адресу.

— Бренда! — с порога радостно крикнул Лафер. Вид у него был гордый, в руках — папка. Я поняла, что он для меня что-то важное добыть сумел.

— Я хотел прийти раньше, но мне удалось попасть на предварительные слушания для Колера. Тетушка его спасла от тюрьмы на сорок восемь часов. Бивику нужно будет найти подтверждение, что отпечаток на флаконе не был кем-то подделан.

— Проходите, Лафер, — пригласила я его, косясь в сторону санузла.

— У вас кто-то есть? — насторожился он, увидев, как тень скользнула в промежутке между дверью и полом.

Могу ли я ему доверять? Возможно, это он с какой-то целью подстроил несчастный случай, убивший настоящую Бренду Холмс. Или я просто с ума схожу, как Жерардина?

— Вы мне принесли что-то? — вместо ответа кивнула я на папку.

— Да, — кивнул Лафер, — это списки участников мероприятий, на которых пять лет назад присутствовала Жерардина Новес.

— Вы мой герой! Как же удалось их вынести? — восхитилась я.

— О, это было просто, — отмахнулся Лафер, — Бивик уже для себя всё решил. Улики, которые не касаются Матиаса Колера его не волнуют.

В ванной что-то шлепнулось на пол. Мой ассистент вздрогнул.

Я вздохнула. Глупо его подозревать. Он пришел ко мне не с топором, а с ценными материалами. И вообще, реши Лафер избавиться от вредной начальницы, ему не пришлось бы ради этого подкарауливать меня в магазине. В распоряжении помощника и мой дом, и полицейское управление, в котором Бренду много кто недолюбливает. Так что дурью я маюсь.

— Матиас, можете выходить, — крикнула я.

— Что? — удивился Лафер. — У вас главный подозреваемый в туалете.

— Да, — кивнула я, — задержала его и допрашиваю.

Матиас не спешил покидать свое укрытие. Вздохнув, я открыла дверь. Колер стоял лицом ко мне, у столика с туалетными принадлежностями. И мрачно подкидывал в левой руке один из ароматических шариков для принятия ванной. Заметив за моей спиной Лафера, Матиас криво усмехнулся и понюхал бомбочку.

— Лаванда, — сказал он, — нам всем похожие наборы Шеллест подарил. Жена такие делает, а ему не хотелось, чтобы добро зря пропадало. А у вас такой откуда?

— Понятия не имею, — фыркнула я, — наверняка в магазине купила.

— Вообще да, может быть, — немного смутился Колер, — ладно, не хочу мешать вашему… уединению.

Он гордо прошел к выходу, так и подкидывая в руке лавандовый шарик. Я не решилась ему сказать, что это моя собственность. Явно же чем-то раздражен человек.

Колер ушел, а Лафер в подробностях отчитался мне, как прошло судебное заседание. Донна Роза все же удивительная женщина. Как ловко вытащила племянника из-под стражи!

Напопив ассистента чаем, я отпустила его домой. А сама кинулась изучать списки, надеясь увидеть там знакомые имена. Или хотя бы одно. И нашла. Среди участников конференции по активации артефактов и амулетов значилась А. Р. Шеллест.

— Аника! — воскликнула я так громко, что Филби забеспокоился.

Но… кто же тогда «котик»? Впрочем, это может и не иметь особого значения. Главное, что по какой-то причине Анику знакомство Жерардины с этим представителем семейства кошачих не устраивало. Получается, она мне голову дурит?

Ох, как все сложно!

Я сдавила виски пальцами. Срочно надо освежиться. Мне хорошо помогает думать вода. Бассейн или душ хотя бы. А может и ванную принять стоит. С солевыми шариками. Пока их не растащили.

Точно, это лучший способ привести в порядок мысли. Я смотрела, как ванна наполняется, и чувствовала, как мне становится спокойнее. Взяла розовый шарик, кинула его в воду. Красота какая! Он зашипел, растворяясь, и распался будто бы на цветочные лепестки, которые тут же превратились в пену. Завороженная зрелищем, я кинула еще одну бомбочку, нежно-голубую. Еще полюбовалась. Вода окрасилась приятными цветами, они не смешивались как акварель, а словно слоями лежали.

А какой аромат насыщенный, завораживающий. Я вдохнула его полной грудью и неожиданно для себя чихнула. Надеюсь, у меня нет аллергии на какой-нибудь экзотический компонент этих шариков.

Раздевшись, я погрузилась в теплую воду. Мне показалось, что где-то вдалеке лает Филби. Ничего, потом с ним разберусь. Какой-то беспокойный он сегодня. Кажется, кто-то в дверь колотит? Вот нашли же время. Нет, ничто не заставит меня покинуть это райское место.

Закрыв глаза, я занырнула в воду с головой. А когда вынырнула, дверь в ванную распахнулась от мощного пинка.

— Бренда! Нет! — завопил Матиас Колер, бросаясь ко мне. — Вылезайте! Быстро вылезайте, пока не пропитались этой гадостью.

Нашарив в воде мои руки, это безумец принялся вытягивать меня, как репку. Если он и впрямь рехнулся, не стоит с ним спорить.

Вытащив меня из ванной и поставив перед собой, Матиас слегка смутился, но твердо сказал:

— А теперь в душ! Срочно! И мочалкой хорошенько оттирай с себя эти цветные пятна от ароматизаторов.

Я и пикнуть не успела, а он меня уже запихал в кабинку. И даже отвернуться не подумал.

Сквозь шум воды я все же разобрала топот мужских ботинок со стороны прихожей.

— Колер! Ты пришел ее добить! — проревел Эдуард Бивик, врываясь в мою ванную. За ним сопели двое жандармов.

— Нет, я спасаю детектива Холмс от верной смерти, — ответил Матиас. И при этом, кажется, он старался заслонить душевую кабину от новых посетителей. Чтобы они меня не разглядели.

— Говорите громче! — прокричала я. — А то из-за воды плохо слышно.

— Собственно, почему она моется? — растерялся Бивик.

— Смывает яд, — четко произнес Матиас. Я выключила воду, чтобы лучше слышать его. Да и чувствовала себя достаточно очищенной.

— Можете взять пробы из ванной, — продолжил Колер, — я почти уверен, что там будет отрава. Такой же коктейль, который убил Григора Хомера. Без «добивки» он действовал бы дольше и привел к отсроченной и мучительной смерти. Но конечный результат определенно был бы таким же.

— Значит, Григора Хомера убила ароматическая ванна? — не поверила я ушам.

— Совершенно верно. Каким-то образом вам тоже подарили или подбросили шарики, изготовленные Аникой Шеллест.

— Ты уверен, парень? — уже миролюбиво спросил Бивик.

— Абсолютно, — заявил Колер, — я по рассеянности притащил один такой шарик домой. По дороге нюхнул его и у меня в носу защипало. А когда прошел еще немного, то понял, что кожа под носом начинает чесаться. И вспомнил Хомера в его последний день.

Мне ужасно хотелось выйти из душа, чтобы лучше его слышать. Но я не рикнула.

— В голове моей родилась шальная идея. Я поймал кабриолет и отправился к тетушке. Она капнула реактив на этот шарик и он дал реакцию.

— Какую именно? — голос Бивика задрожал от нетерпения.

— На яд, разумеется. Точный состав можно будет определить позже. Но одно определенно — там отрава.

— Вперед! — заорал Бивик. — Арестовывать Анику Шеллест. Холмс, ты с нами?

— Да! — крикнула я. — Только выйдите. Или отвернитесь.

Нас много, а кабриолет один и малой вместимости. Причем, Матиаса с собой тоже взяли. Поэтому все не влезали.

— Холмс, садись ко мне на колени! — щедро предложил Бивик.

— Ну, знаете ли, — возмутился Матиас, — вообще-то это я ее спас, а не вы.

— Верно, — торопливо сказала я, — кто девушку спасает, тот ее и возит. И опасливо пристроилась на одном колене прекрасного блондина. А тот меня придерживал за талию, чтоб ветром не унесло.

Я чувствовала, как напряжены его ладони, сжаты все мышцы. Похоже, нам было одинаково некомфортно.

Чтобы отвлечься от своих ощущений, я думала о деле.

Получается, Аника убила собственного брата? Но почему и зачем? Неужели он и родную сестру не погнушался шантажировать? Григор Хомер был манипулятором и человеком без совести. Во всем искал свою выгоду. Но должно у него что-то святое быть, семья, например?

Он испортил жизнь Элии Симпсон и своему лучшему другу Роберту Боберту. Заставил Жерардину Новес написать глупую работу. Подменил с помощью магического артефакта почерк в презентации Матиаса. А что он мог сделать Анике?

Хорошо, предположим, она отравила Хомера. Подсунула ему отравленную бомбочку для ванной. Но как она Бренде ее подкинула? Это ведь надо наверняка знать, кому достанется яд. Отправила корзиной с курьером? Но Бренда Холмс — особа подозрительная. Вряд ли бы она приняла такой странный дар и положила в свою ванную.

Мы прибыли к дому Шеллестов. Церемонный дворецкий испугался, увидев нашу бодрую компанию и без слов пропустил к хозяйке.

— Аника Шеллест, вы арестованы по подозрению в убийстве Григора Хомера и в двойном покушении на детектива Бренду Холмс! — торжественно провозгласил Эдуард Бивик.

— Что? Вы с ума сошли? — Аника, которая в тот момент пила чай с баранками, чуть не обожглась от неожиданности.

— Зачем мне Гриню убивать? Я его даже выслушать не успела!

— Выслушать? — не поняла я.

— Да, мы должны были с ним ужинать в тот день, он мне обещал рассказать что-то интересное.

— А почему вы об этом не сказали во время расследования? — заволновалась я.

— А что, это важно? — захлопала глазами Аника. — Мы ведь все равно не встретились, зачем об этом говорить?

— Скажите, вы бывали на конференции по активации артефактов и амулетов пять лет назад? — спросила я, глядя как двое жандармов берут растерянную женщину под руки.

— На конференции? Зачем мне это? Какой странный день! Надеюсь, Руи быстро со всем этим разберется.

— Как звучит полное имя вашего мужа? — Анику уже выводили из комнаты, когда прозвучал мой вопрос.

— Арне Руис Шеллест. А что?

— А то! — рявкнула я. — Это он котик, который крутил роман с Жерардиной Новес. Об этом узнал Хомер и шантажировал его. И наверняка Шеллест поменял почерка в работах Матиаса и Григора. Наш убийца — он!

— Бренда, ну нельзя так быстро менять свое мнение! — с упреком простонал Бивик.

— Я уверена полностью в том, что говорю! — мне хотелось ударить кулаком по столу для убедительности, но я побоялась недопитый Аникой чай расплескать. Все застыли на местах, внимая мне.

— Руис всё спланировал. Аника, у вашего мужа был доступ к вашим… поделкам? Ну, ароматическим добавкам для купания?

Аника растерянно кивнула.

— Он мне даже помогал делать последнюю партию. Сказал, что у него есть усилители запахов и по его рецепту получится еще интереснее. Я засомневалась. Он рассмеялся и пообещал самостоятельно сбыть эти шарики, чтобы я не переживала.

— Вот видите! — назидательным тоном произнесла я, обращаясь к Бивику. Тот побагровел, но велел отпустить Анику.

— Едем в департамент! — распорядился инспектор. — И вызываем подкрепление.

Что было дальше, можно описать в нескольких предложениях. Приехав на работу к Шеллесту, мы его там не застали. Как оказалось, Руис получил известие о том, что его жену арестовали. Над входной дверью его дома имелось отслеживающее устройство, с помощью которого Шеллест увидел, как к нему заходят полицеские. А затем выводят под руки Анику. Дожидаться, что будет дальше, он не стал. Слишком давно предвкушал этот момент. Тут же вызвал кабриолет и отправился в ресторан. Вроде как поужинать, но на самом деле отпраздновать свой триумф. Там мы его и взяли. С клешней омара в зубах, практически.

Когда преступника выводили из ресторана, я заметила за одним из столиков Роберта Боберта и Элию. Они испуганно внимали происходящему, взявшись за руки. Неужели хоть одна ошибка прошлого будет исправлена?

А нам предстояло восстановить картину произошедшего. Признание удалось вытянуть не сразу, но я приперла преступника фактами и он сдался.

Руис Шеллест решил избавиться разом от всех, кто портил его жизнь. А таких мерзавцев было немало. Они будто бы сговорились, разом нагрянув и усложняя существование.

Началось это давно. Когда Жерардина Новес, его случайная любовница, появилась на собеседовании по трудоустройству. Сначала он не хотел ее брать на работу, но после подумал, что вместе им было неплохо, и вполне можно будет при случае замутить снова. Однако, Жерардина решительно заявила, что все это в прошлом и служебного романа у них быть не может. Но Руис, дескать, пусть не опасается, она его не выдаст жене, ей самой хочется сделать карьеру в департаменте.

Шеллест более-менее расслабился. Но однажды в загородном клубе к нему подошел брат жены. И криво усмехаясь, показал ему книгу, подаренную когда-то Жерардиной. Руис себя проклял, что не выбросил этот томик сразу как получил. Уж больно содержание понравилось. Вот он и прятал книжку в своем тайнике дома. Как негодяй шурин его нашел?

Григор потребовал, чтобы Руис устроил его на работу. Иначе все расскажет Анике. И пусть он потом доказывает, что между ним и Жерардиной уже давно нет ничего. Разводиться Руис не хотел, не мог. Финансово он зависел от жены. Так уж получилось, что богатая тетушка Григора и Аники оставила все свое имущество любимой племяннице. Что, разумеется, брата ее совершенно не устроило и тот ждал случая, чтобы насолить родственнице.

Шеллест поддался на шантаж, но искал случая расправиться с Хомером. Да и со всеми остальными заодно. Он сразу решил, что подставит жену. Но так, чтобы на нее вышли не сразу, это было бы слишком просто. Поэтому он сработал топорные улики против Матиаса Колера. Парень ни в чем не виноват, но Шеллест находил его слишком заносчивым и считал, что он обязательно сместит его с места начальника рано или поздно.

— А зачем вы на меня покушались, Руис? — спросила я убийцу, когда мы с ним вдвоем находились в допросной.

— Да как же? — удивленно уставился тот на меня. — Вы ведь сами мне сказали: «Не исключаю, что и у вас был свой интерес в смерти Хомера». И я понял, что рано или поздно вы докопаетесь до сути. А остальных можно обмануть. Посадят Колера — хорошо. Выйдут на мою женушку — еще лучше. Я тогда стану наследником. Главное, чтобы меня не раскрыли.

— А как вы подсунули мне свою ароматную гадость? — брезгливо поморщилась я. Еще бы. Мне ведь пришлось проходить новый курс реабилитации с кучей уколов, чтобы вывести яд из организма. Точнее, ядреную смесь ядов, которая проникает в организм через поры кожи и начинает действовать на внутренние органы.

— Это было просто, — отмахнулся Шеллест, — подкараулил вашего помощника, когда тот делал покупки для вас. Отвлек его с помощью артефакта, а когда он отвернулся, подсунул в сумку пачку шариков. Жаль, вы их слишком поздно решили использовать.

Я содрогнулась. Ужасный тип, ничем не лучше Хомера. Как оказалось, помешательство Жерардины Новес — тоже его рук дело. Он травил ее, вызывая галлюцинации и тревожные состояния. Так же с помощью бомбочек для ванн, кстати сказать. И пугал звонками девушку тоже, разумеется, он.

Ну, а теперь по порядку, как же произошло убийство Григора Хомера.

Разумеется, там не было никаких случайностей. Получив должность, шантажист не успокоился. Его аппетиты только росли. Он заявил, что собирается заменить всех сотрудников в отделе приятными ему людьми. А если Руис будет мешать, то он поговорит с сестрой и расскажет ей много интересного.

Как раз накануне убийства, после ссоры Колера и Хомера Руису пришлось выдержать скандал с шурином. Тот кричал, что завтра же выкинет Колера из департамента. Руис пытался его убедить, что сотрудник ценный и не стоит такими людьми разбрасываться.

Григор взбесился и сказал, что теперь ему еще больше хочется пообщаться с сестрицей. А потом ушел.

Через два часа Руис явился в гости к Григору, заявил ему, что тот выглядит слишком уставшим и любящая сестра передала ему специальные соли для ванной. И настаивала, чтобы он воспользовался ими обязательно сегодня. Руис даже сам сходил воду включил, убеждая сразу после его ухода оценить чудесный подарок. Григор усмехнулся, но пообещал исполнить просьбу сестры.

Утром Шеллест убедился, что Хомер получил дозу яда. Григор постоянно тер нос и Руис предложил ему «надежные нюхательные соли жены, как раз от симптомов простуды и аллергии». Мерзавец, узнав флакон, ничего не заподозрил. Ведь он прекрасно помнил эту вещицу. Отпечаток пальца Матиаса уже был нанесен на крышку склянки. А простое саморассасывающее заклинание обеспечивало его сохранность. Оно же и помешало пристать к стеклу прочим отпечаткам. А когда тело нашли в парке, следы магии уже исчезли.

— Откуда же у вас отпечаток пальца Колера? Вы его заранее сняли? — уточнила я.

— У меня целая коллекция, на всякий случай, — сообщил убийца, — мало ли, зачем пригодилось бы. Я подстраивал ситуации, в которых можно получить четкий след пальца. А потом просто дело техники.

Я поняла, что не случись этого преступления, Шеллест все равно бы ступил на скользкую дорожку. Он совершенно не испытывал сожаления о содеянном и находил все это «прекрасно исполненной комбинацией».

Дело закрыто. Оставалось дождаться суда над виновным и понять, как дальше строить свою жизнь в этом мире.