Глава 12 Меня раскрыли

Так и не пришедшего в себя дебошира утащили служители правопорядка, и встал вопрос: что делать дальше?

Если честно, я была даже готова пригласить эту несчастную семью к себе. Не знаю, как бы мы жили, если у меня у самой денег не было, но хотя бы у меня дом… Не барак. Была лишь одна проблема — пожар. Я даже примерно не представляла, что там за обстановка.

Не приглашать же семью с кучей детей в дом судьи! Хотя, признаюсь честно, у меня и такие мысли были…

Осмелев, я всё же подошла к женщине и начала путано объяснять, что вот сейчас у меня был пожар, но я всё узнаю, и, если что, пусть она имеет в виду.

В ответ она неожиданно поджала губы.

— Не надо.

— Но почему? — недоуменно воскликнула я, но поймала предостерегающий взгляд судьи.

Он не против, чтобы женщина жила с детьми… Здесь?! Это же ужас!

— Мисс, благодарю, но лорд-судья дал мне работу на заводе. Мне удобно здесь жить и я могу оставить детей с соседкой, — проговорила она, забирая спящего ребенка у мужчины и укладывая его на кровать. — У меня есть работа и, я надеюсь, не будет больше мужа. Он портил нам жизнь двенадцать лет. А я даже уйти не могла, потому что он бы меня нашёл и отыгрался не только на мне, но и на детях. Благодаря господину судье месяц назад его отправили за решётку. Теперь, я надеюсь, навсегда, — я посмотрела на Фэлтона, и он кивнул. — Я уже не нуждаюсь в милости. И не хочу жить на вашем попечении среди чистеньких и ухоженных горожан. Здесь наш дом.

Я растерянно оглянулась. Как-то не так я себе это представляла. В моем понимании, хотя бы ради детей она должна была быть рада возможности переехать из этого места. Я понимаю, что есть люди бедные, но гордые. Но здесь не бедность… Здесь нищета…

Так как женщина переключилась на домашних, что-то втолковывая детям, а лорд Фэлтон вышел на улицу, чтобы проводить полицейских, то я, за нечем делать, обошла комнату, рассматривая вещи.

В бараке стоял кислый, затхлый запах капусты, еды, алкоголя, который, наверняка, хлебал увезённый будущий каторжник. И пахло так, что хотелось немедленно открыть все окна и двери. А открыть было нельзя, так как в доме и так было жутко холодно. Примерно так же, как в моей лавке, когда я только приехала.

Крум — мальчишка, что привёл нас сюда, как раз пихал какие-то щепки в камин, чтобы его растопить.

И тут мне на глаза попался обогревательный артефакт на стене.

Не веря своим глазам, я подскочила к знакомой коробочке и попыталась активировать.

— Он не работает, — услышала голос женщины, — давно уже. Скотт ещё год назад его разбил, там что-то повредилось.

— Можно?

Она пожала плечами.

— Да, берите. От него нет толку.

Я кивнула и осторожно сняла артефакт со стены. Внутри что-то загремело.

Пересев обратно на кровать, я осторожно вскрыла коробочку. Она была попроще, чем те, что у меня дома, но принцип работы должен был быть похож. По передней стенке шли трещины, один уголок оказался отколот, от чего крышка висела буквально на соплях, но я очень надеялась, что камень внутри не повреждён.

Здесь роль батарейки играл не розовый кварц, а стеклянный шарик, что мелкими осколками высыпался мне на руку вместе с металлическими пружинками и проволоками.

Я укусила изнутри щёку от досады, не зная, что ещё можно сделать.

Осторожно выловив металлические детали, я высыпала осколки в подобие мусорки в углу комнаты, доверху забитую стеклянными бутылками.

— Он за один день потратил все заработанные мною деньги за месяц и напился, как свинья, — рядом со мной появилась хозяйка дома, с ненавистью глядя на бутылки из-под дешёвого пойла. — Я только-только начала расплачиваться с долгами, покупать еду детям, научилась заново жить! На заводе господина-судьи много таких, как я, и вместе нам легче. Раньше я не могла работать, у меня всегда на руках был младенец, и я боялась хотя бы на пару часов оставить детей дома одних с мужем. Наша жизнь только начала налаживаться, а он пришёл и снова всё разрушил.

Я с сочувствием пожала её холодную руку, и в этот момент мне пришла в голову идея.

Подхватив одну из стеклянных бутылок, у которой было самое толстое дно, я извинилась и, под недоумевающий взгляд хозяйки дома, выскочила на улицу. Судья стоял в отдалении, что-то втолковывая служителем правопорядка, а я, стараясь остаться незамеченной, свернула за угол и от души врезала бутылкой об угол дома.

Раздался звон, треск, но так как стекло было толстое, а земля без плитки или камня, то осколки осыпались вниз беззвучно.

Превозмогая противный резкий запах, я наклонилась за донышком, что отлетело на добрые два метра, и в этот момент услышала голос Крума.

— Зачем вам это?

Я вздрогнула и посмотрела на ребенка. Его взгляд был такой строгий, что я не решилась соврать.

— Я хочу попробовать починить артефакт, который даёт тепло. Мне нужен небольшой кусок толстого стекла вот такого размера, — я пальцами показала примерный размер в сантиметра три.

— Вы умеете делать артефакты?

— Да, я скоро открою собственную лавку артефактов.

— Артефакты работают на магии. Где вы её возьмёте?

Я закусила губу, понимая, что такие простые истины в этом мире известны даже детям.

— Вы — маг! — вдруг догадался он.

Я помотала головой. Я не маг… Точнее, я неофициальный маг.

Некоторое время он сверлил меня недоверчивым взглядом, потом решительно подошёл и вытащил осколок стекла из моих рук.

— Вы ничего не умеете. Идите лучше к матери. Я принесу стекло.

— Я не маг, — возразила я жалобно, понимая, что моя конспирация трещит по швам.

— Да, я понял, — совсем по-взрослому усмехнулся мальчуган и снова вытер рукавом зелёные сопли под носом.

Лишь силой воли меня не передёрнуло от отвращения. Подчиняясь его молчаливому указу, я вернулась в дом и попыталась собрать до первоначального вида механизм обогревателя. Привычного мне инструмента не нашлось, но, порыскав по бараку, где на меня совершенно никто не обращал внимания, я нашла несколько ржавых гвоздей и палочки, которыми заменила себе щипчики.

В своей лавке я их сделала столько, что сейчас мозг воспринимал задачу, как довольно привычную работу. Я просто интуитивно чувствовала, как нужно повернуть металлические пластины, чтобы лучше отражать магию. Мне кажется, я даже лучше собрала его, чем было.

— Нужно что-то ещё? — спросил появившийся с улицы Крум.

Я придирчиво осмотрела артефакт, внутри которого всё держалось буквально на силе мысли, и покачала головой.

— Я попробую сделать в лавке похожий. Но мне нужны будут заготовки, а это не быстро. Пока этот пускай висит. Только его нельзя будет даже трогать, иначе всё развалится.

— И он будет работать? — недоверчиво протянул парнишка.

Я пожала плечами. Я откуда знаю? За последние дни я многое прочитала про артефакты. Плюс то, что я читала до того, как приехала в столицу. Но пока что все мои победы были больше связаны с удачей, чем с профессионализмом. Но я искренне надеялась, что он будет работать, хотя в нём будет не полудрагоценный камень, а кусок стекла. Но и до этого же было стекло! Значит, как-то грел.

Я взяла из рук мальчика толстый грубый осколок, но всё же нужного размера. Понятия не имею, чем он его обкалывал. Потому что я планировала попробовать разбить каблуком. Но теперь, глядя на его толщину, я сомневалась, что это возможно.

— Мне нужно… — я замялась, — в уборную…

— Мисс, это там, — отозвалась хозяйка дома, принявшаяся стругать кочан капусты. Руки у неё всё ещё дрожали от пережитого ужаса, но она стойко пыталась взять себя в руки, начав заниматься привычными делами. — Лорд-судья вас заберёт?

— Да-да, конечно, — пробормотала я, искренне надеясь, что Фэлтон меня здесь не оставит. А то что-то его долго нет…

Я прошла через заднюю дверь и оказалась сразу в уличном деревенском туалете. Огромная дырка в полу и небольшая верёвка, прибитая к стене, видимо, чтобы детям держаться за неё и не падать.

Мама дорогая, лучше бы я этого не видела!

От резкого тошнотворного запаха давно нечищенного санузла и всей прилегающей к нему территории у меня заслезились глаза. Даже стараться не нужно было!

Я проворно надела на руки кожаные перчатки и, стерев капельку, намазала ею край осколка, отодвинув его как можно дальше от лица.

Взрыва не произошло. К счастью.

А вот к несчастью выяснилось, что неспроста в более дорогих артефактах был розовый кварц. Стекло намного хуже проводило магию. И от моей капли лишь еле заметно засветилось. Прошло немало времени, прежде чем так неярко светиться осколок начал со всех сторон.

В самый последний момент я случайно порвала краем стекла перчатку, что только утром принесли по приказу мужчины. Почему-то стало очень обидно. Тут же вспомнилось, что мои перчатки остались в лавке и, наверняка, сожраны огнем.

Когда я вернулась в дом, женщина удивлённо спросила:

— Мисс, вы плакали?

Я спрятала светящийся осколок за спину и, не найдя ничего лучше, показала ей перчатку.

— Я случайно зацепилась за гвоздь.

— А-а, — тут же потеряла она ко мне всякий интерес и сосредоточилась на детях и приготовлении… наверное, супа…

Я же вернулась к ожидающему меня Круму и попыталась забрать у него заготовку под артефакт.

— Я хочу посмотреть, — безапелляционно заявил он, подозрительно глядя мне за спину.

Я вздохнула и достала свой трофей, но, видя засиявшие глаза мальчишки, тут же уточнила:

— У меня был накопитель.

Всё же, если слухи дойдут до судьи, уж лучше незаконно воспользоваться накопителем, чем самой быть незаконным магом.

— Да я понял, — отмахнулся он, — я никому не скажу.

Поморщившись от чрезмерной догадливости некоторых детей, я села и аккуратно с помощью палочек попыталась приладить осколок внутрь артефакта. Пришлось повозиться, так как он не был круглой формы, но всё же у меня это получилось. Закрыв крышку, я попросила Крума:

— Найди небольшую верёвку, так как крышка сейчас держаться не будет — нужно его обвязать со всех сторон.

Он кивнул и быстро нашёл для меня требуемое.

К нам уже начали подтягиваться другие дети, которые, съев все булки, что были в корзине, искали новое развлечение. И если до этого меня побаивались, да ещё отходили от встречи с отцом, то теперь подходили всё ближе.

— Готово? — нетерпеливо воскликнул Крум.

Вместо меня ему ответила мать, которая подумала, что вопрос адресовался ей.

— Нет ещё, подожди. Лучше сходи веток для камина наломай. Только немного, чтобы лорд-судья ругаться не начал, что мы деревья портим.

— Да сейчас! — отмахнулся от неё сын и требовательно посмотрел на меня.

Я в ответ усмехнулась и нажала на выемку, молясь внутренне о том, чтобы артефакт всё же заработал.

Коробочка затрещала, нагрелась и несколько раз дёрнулась в моих руках. А потом из неё небольшими порциями с перерывами начал вылетать тёплый воздух.

— Работает! — восхищённо прошептал Крум, благоговейно смотря то на обогреватель, то на меня. — Он работает!

Он подставил руку под струю горячего воздуха и удивился:

— Горячий!

— Конечно, — пожала я плечами, — так и должно быть.

Со всеми предосторожностями и при поддержке парня я повесила артефакт на своё место, чем привлекла внимание остальных жильцов. Насколько я успела понять, он не был пожароопасным. По крайней мере, так писали в умных книгах, так что я очень надеялась, что никаких проблем не будет до того времени, пока я сделаю нормальный обогреватель.

— Что вы сделали?! — выронила из рук нож мать Крума и посмотрела на меня ошарашенно. — Вы его починили?! Но как?! Он был сломан!

Я улыбнулась.

— Мне просто повезло… Там отвалилось… несколько деталей. Но он очень хрупкий и работает с перебоями. Я попытаюсь сделать лучше.

В ответ женщина подошла ближе и тоже протянула руку.

— Горячий, — точно так же, как сын, удивилась она.

— Да… — я настороженно кивнула, — он же должен дом обогревать, конечно он горячий.

— Но раньше он не был горячим! — возразила она. — Это же дешёвые артефакты. Они еле-еле греют. Мне приходилось затыкивать все щели и пододвигать к нему все кровати, чтобы тёплый воздух попадал на детей. Как вам удалось?!

— Мне тоже интересно, — отозвался от двери судья, пронизывая меня убийственным взглядом. — Артефакты, использующие стекло и деревянную болванку, намного менее мощные, чем их более дорогие аналоги. Что же такого сделала мисс Мэйс, что он не только вернулся к жизни, но ещё и стал греть воздух гораздо лучше?

Его требовательный взгляд остановился на Круме, безмолвно взывая к ответу.

Тот насупился и, впервые за время нашего знакомства, встал на мою сторону.

— Мисс просто очень талантливая.

— И закройте дверь — дует, — тут же добавила я, — тут дети кругом.

Фэлтон хмыкнул, послушно закрыл дверь и широким шагом приблизился к артефакту, глядя на него, как приёмная комиссия на тестовое задание нового работника.

— Только не трогайте, — тут же предупредила я, когда он протянул руку, — иначе там внутри всё развалится.

— Да, не надо, — тут же поддержала меня часть малышни, — у нас будет тепло, если он будет работать.

Мужская рука в перчатке медленно сжалась в кулак, а потом убралась за спину.

Некоторое время он молчал, буравя взглядом плюющийся горячим воздухом артефакт, а потом отрывисто приказал:

— Мисс Мэйс, мы уходим.

И, не удостоив меня даже взглядом, коротко попрощался с хозяйкой дома, детьми и вышел на улицу.

Я виновато улыбнулась присутствующим и, тоже попрощавшись, вышла следом.

— Куда мы сейчас? — зябко кутаясь в плащ и сетуя на отсутствие шапки, спросила я мужчину.

Он же подошёл к кэбу, что был намного грязнее того, на котором мы сюда ехали, и открыл дверцу. Но не полез внутрь, а требовательно посмотрел на меня.

Под его взглядом я забралась внутрь, подождала, пока мужчина тоже усядется, и только после этого услышала отрывистое:

— Домой.

— Вы не хотели помочь этой семье? — спросила осторожно.

— Я дал им работу.

— Я понимаю, но они живут в таком доме…

— Мисс Нел, хотите, чтобы я купил им новый дом? А их соседи? Они тоже живут в нищете. Там тоже есть дети. Я должен всем купить по дому?

Мне стало неловко от того, что фактически попыталась навязать мужчине мнение, куда ему тратить свои деньги. Он имел полное право распоряжаться ими по своему усмотрению.

— Почему вы не хотели, чтобы я предлагала ей пожить у меня?

— Потому что вы не сможете тянуть эту семью, — отрезал он, — и потому что им не нужно это.

— Но там дети! — вспыхнула я.

В ответ он промолчал, затем повторил:

— Сейчас мы едем домой. Надеюсь, вы не будете иметь ничего против того, если я сегодня уйду спать пораньше. Нелла накормит вас ужином.

Я вздохнула, понимая, что спорить бесполезно. Такой чурбан явно не поймёт моих доводов.

Домой, так домой…

Если честно, я настолько устала за эти два дня без сна, что всё, на что меня хватило, это устроиться в уголке и положить отяжелевшую и уже довольно сильно гудящую голову на стенку кареты, которую нещадно трясло, пока мы ехали по бедному кварталу.

Но мне было так плохо, что меня просто вырубило, едва я закрыла глаза.

Явно сказалось нервное напряжение всех последних дней.

Сколько я проспала, не знаю, но проснулась от окрика возницы, который сообщал, что мы приехали.

Я распахнула глаза и с удивлением, граничащим с шоком, обнаружила, что судьи на сиденье напротив нет, а моя голова лежит у него на плече.

Недоуменно выпрямившись, я посмотрела на мужчину, но тот лишь независимо передёрнул плечами, надел перчатки и первым выскочил из кареты, широким шагом идя к собственному дому. Все-таки понятие о воспитании у него… спорное…

Мне уже помогал спускаться на землю кэбмен.

— А сколько мы вам должны? — встрепенулась я, понимая, что у меня нет с собой денег.

— Уплачено, барышня.

Он вскочил на козлы и растворился в густом тумане, накрывшем город.

Я поднялась по ступенькам дома и встретилась глазами со служанкой Неллой. И тут меня осенило!

— Нелла, простите, я забыла корзину…