Глава 21 Где-где лорд?!

На какой-то момент мне показалось, что моя вторая жизнь так и оборвётся.

Мелькнула мысль о том, что я не готова. Что если в первый раз мне было, собственно, нечего терять, то сейчас терять было что. Я только начала собственное дело, нашла знакомых и даже друзей, пусть и другом мне стал сопливый мальчишка. Столько тайн ещё не раскрыто, столько артефактов не сделано! Перед мысленным взором пронеслась не прожитая жизнь, а мои мечты, цели. Развитие лавки, популяризация бытовой техники, вдохновение других женщин на открытие своего дела, наконец!

А ещё мелькнуло лицо. Нахмуренные брови, крепко сжатые губы, упрямый высокий лоб и пронизывающий взгляд стальных глаз. Я была уверена, что уже видела это лицо раньше, потому что помнила его со всеми подробностями, но… Но никак не могла вспомнить.

От того ещё сильнее хотелось жить! Жить, дышать, узнать, кто на меня так требовательно смотрит, и, наконец, найти своё место в новом мире.

Поэтому, когда я разлепила слезящиеся веки и увидела потолок собственной спальни, то первое, что сказала, было:

— Слава тебе, Господи!

Правда, вместо внятных слов из моего горла раздался невнятный хрип. Но я и этому была рада.

Превозмогая страшную головную боль, я повернула шею, попутно отмечая, что она двигается, а значит, не сломана, и огляделась в пустой комнате.

Это действительно была моя спальня на втором этаже лавки артефактов. Ещё даже не открытой лавки. Правда теперь, когда я поняла, что выжила, то со всей отчётливостью могла сказать, что лавка обязательно откроется. По-другому и быть не может.

Комната была пуста. Я попыталась приподняться на локтях, но даже этого не смогла, чувствуя чудовищную слабость во всем теле. Тогда поочередно пошевелила каждой ногой, потом каждой рукой, потом медленно прокрутила шею и подвигала позвоночникам, проверяя себя на переломы и, не дай Бог, отрубленные части тела. Ведь я попала под колеса экипажа! А если быть совсем точной, то под копыта лошадей, а потом уже под колеса! Я помню удар об землю и мерзкий хруст. Если хрустела не я, то что? Тротуарная плитка? Очень сомневаюсь, у меня же не чугунная голова!

Хотелось кого-нибудь позвать на помощь, но из горла вырвался очередной хрип, который перерос в надрывный кашель. В груди горело так, словно на ней разожгли костер.

Я попробовала ещё раз, но результат был тот же — боль в теле и ни одного живого человека на горизонте. Я уже было начала паниковать, что меня принесли домой, бросили на кровать и оставили совсем одну, как дверь отворилась, и я поражённо выдохнула.

— Не… Кхе-кхе... А...

Вряд ли Нелла, домоправительница в доме лорда Фэлтона, поняла, что я назвала её имя, но это никак не помешало ей деловито окинуть меня взглядом и скомандовать:

— Очнулись, мисс? Замечательно. Тогда сейчас помогу вам сходить освежиться, а потом накормлю бульоном.

— Что… Что со мной? — просипела я, раздумывая, как могла в моём доме оказаться домоправительница лорда. Да ещё и успеть навести свои порядки! Потому как мебель в моей спальне была переставлена, на столе лежала вышитая кружевная салфетка, а удобный маленький коврик под ногами у кровати заменён на своего огромного собрата тёмно-винного цвета. И его я точно не покупала! Ещё и шторы были заменены на новые. Но зачем это было сделано оставалось непонятным, потому как старые были ещё вполне приличные.

— А вы не помните? — подняла она брови, уверенным движением откидывая с меня одеяло и помогая сесть. — Вы под колеса экипажа кинулись!

— Что?! — моему возмущению не было предела. — Он сам на меня напал! То есть, наехал!

— Ну вот, а говорите, что не помните. Всё же есть у вас память, значит, не контузило.

У меня дар речи пропал от подобной наглости. С чего вдруг она так на меня взъелась?

Но возмутиться как следует у меня не получилось, потому как в зону видимости попала моя нога… От лодыжки до колена она была туго забинтована в некое подобие гипса.

— Что это? — прошептала поражённо, а потом опять зашлась в приступе кашля.

— Вы не почувствовали? У вас всё тело в синяках. А нога сломана. Вам в повязке ещё минимум месяц ходить!

— Но я… я же чувствую пальцы ног и не больно, вроде… — я ещё раз очень аккуратно пошевелила ногой, ожидая, что вот-вот меня пронзит острая боль. Перелом же!

Но нет… Пальцы шевелились, а боли я не чувствовала.

— Конечно, чувствуете! Вы же живая, — фыркнула женщина. — А не больно, потому что я вас каждые три часа пою обезболивающими снадобьями. И не советую вам сильно ногой шевелить, — одёрнула она меня, когда я попыталась согнуть ногу в колене. В качестве эксперимента, конечно… — то, что вам не больно, не значит, что перелома нет. Или хотите, чтобы нога совсем отвалилась?

Угроза подействовала, и я испуганно застыла, боясь даже пошевелиться.

— А вот теперь обопритесь на меня, и мы медленно и аккуратно дойдём до ванны, — приговаривая, как маленькой, засюсюкала она. Я послушно поднялась, стремясь не столько в ванну, сколько по естественным потребностям, поэтому с благодарностью приняла помощь женщины.

К моему счастью, когда я разделалась с первоочередными делами, меня осторожно искупали, вымыли волосы и, завернув в мягкий халат, повели обратно.

Когда мы уже подошли к комнате, то я осторожно поинтересовалась:

— Нелла, а лорд Фэлтон, он… где?

— Где, где… В тюрьме!

Я резко затормозила, ударившись об пол больной ногой.

— Простите, где он? — я была уверена, что не расслышала. Ведь то, что я услышала, было невозможно! Быть не может! Чтобы идеальный лорд…

— В тюрьме он! Получил досудебное взыскание! — и так на меня она посмотрела, словно это я виновата в том, что её хозяин попал за решётку.

— Нелла, простите, но я ничего не понимаю.

Меня усадили на кровать, взбили подушку и подложили под спину, потом домоправительница принесла бульон, и я сама начала есть, не отрывая взгляда от женщины.

Она раздражённо вздохнула, но всё же соизволила пояснить:

— После того, как вас нашли, судья прибыл на место происшествия в числе первых. Он отвёз вас в больницу, где поставил на уши всех врачей. Потом привёз вас сюда и приставил к вам меня. Также к вам каждый день ходит лекарь…

— А потом?

— Когда господин судья уверился, что умирать вы не собираетесь, он направился в полицейский участок, куда ранее привезли возницу, который управлял экипажем.

— Который меня сбил?! Его поймали? — встрепенулась я. — Что он говорит?

Женщина поджала губы.

— Он не говорит. Он пытался скрыться, уехав из города, но его перехватили. Успели узнать только то, что это был заказ. Но потом… Его только поймали, как хозяин примчался и до полусмерти избил своей тростью. Еле оттащили от бедняги. Если у вас всё тело в синяках, ушиб затылка и сломана нога, то мужчине повезло куда меньше, так как ему поочередно сломали и руки, и ноги, и пальцы.

— Вот это кровожадность, — опешила я.

— В общем, теперь встал вопрос о снятии господина с поста судьи и об огромном штрафе.

— А арест?

— Тридцать суток. Уже половина прошла, — отмахнулась Нелла, а потом пронзила меня осуждающим взглядом. — Вы хоть понимаете, что всё это — из-за вас?!

— Относительно. Всё же, я надеюсь, что судья взрослый мужчина и сам принимает решения. Ему для этого ни я, ни мама, ни приказ кого-либо ещё не нужен.

Домоправительница недовольно забормотала, но так как возразить ей, собственно, было мне нечего, то она помогла мне снова лечь и оставила отдыхать до ужина.

Я же смотрела в потолок и находилась в тихом шоке.

Идеальный аристократ... Судья… Фабрикант и всеми уважаемый человек… И избил… Тростью…

Кто бы мог подумать!

Теперь лишь через две недели смогу его увидеть и узнать, было ли это действительно спланированное покушение и если да, то от кого…

За ужином я спросила Неллу, куда дели корзину, которую я, наверняка, уронила на мостовой.

— Корзину? — удивилась она. — Не было никакой корзины. Даже в отчёте полисмена вы были с пустыми руками.

— Вот как… — задумалась я. Получается, либо корзину потеряли, либо… Либо её кто-то успел забрать прежде прибытия полиции…

— Зато весь дом перерыт был! Видимо, кто-то узнал, что вы не были дома, а ночевали у господина судьи... — тут женщина скорбно поджала губы, глядя на меня, как на последнюю грешницу. — Мне пришлось довольно долго наводить порядок в вашей спальне и даже заменить шторы, постельное бельё, матрас и одеяло с подушкой, потому что всё было изрезано.

— Вы шутите?! — опешила я. — Кто-то снова разбил окно, чтобы пробраться внутрь, пока меня нет? Они что-то искали? Нашли?

— Чего не знаю, того не знаю, мисс. Но смею предположить, что, раз вас сбили, значит, в доме ничего не нашли и либо думали, что вы можете найти, либо надеялись, что, например, в вашей пресловутой корзине что-нибудь лежит.

— Вот как... — я задумалась. Так вот почему в комнате новые шторы и появился ковёр! Потому что старое всё изорвали, а Нелла принесла своё...

— И они не разбивали окно, а вошли через дверь, — между делом дополнила домоправительница.

— Как это?

— Видимо, у них были ключи, — пожала она плечами.

Я уже было хотела возразить, что это невозможно, как вспомнила, что так и не нашла вторую пару ключей. Могло ли это означать... С другой стороны, я никогда не смогу догадаться, кто их мог взять — за это время у меня побывала масса народу!

На следующий день меня навестил Крум.

— Мисс Мэйс, вы живы! — обрадовался он, стаскивая с головы засаленную кепи. Нелла за его спиной поморщилась и ушла на кухню, чтобы нам не мешать.

Я осмотрела вновь грязного, но хотя бы не сопливого мальца и улыбнулась.

— Вроде жива. Как у тебя дела?

— Мне зуб выбили! — с гордостью продемонстрировал он просвет между передними зубами. — В драке. Теперь я могу свистеть сквозь зубы, не открывая рта!

— Поздравляю, — усмехнулась я, — а меня экипаж сбил. Так что я месяц не смогу нормально работать.

— Да, это паршиво, — посочувствовал он.

— Ты был в лавке в те дни, когда я лежала без сознания?

— Конечно! — он горделиво выпятил вперед тощую грудь. — Я вместо вас в лавке работал! Клиентов встречал и это… — поковырявшись в ухе, он вспомнил нужное слово, — в журнал все их просьбы записывал, вот.

Я улыбнулась.

— Так ты же писать не умеешь.

— Ну и что? — оскорбился он. — Я рисовал. А потом подпись ставил, как вы меня учили, — он показал пальцами крестик. — Только эта старая служанка меня прогнать сначала хотела и суп зажала позавчера. Вместо этого кашу мне второй раз дала! А я ей говорил, что вы меня всегда разным кормили! А она знай себе фыркает. Фырк, фырк! Лошадь словно, — он скорчил уморительную физиономию, но я одёрнула разошедшегося пацана.

— Она тебя старше. Пожалуйста, имей уважение. Нелла мне помогала все эти дни, и она — хороший друг лорда Фэлтона. А он плохих людей не выбирает в друзья.

— Правда? — заинтересовался парень.

— Правда, — уверенно кивнула я. Теперь я уже разобралась со своим отношением к мужчине и могла сама себе признаться, что он мне немного… Совсем капельку… Может быть, даже нравился. Да, он — невыносимый педант, но было в нём что-то, что каждый раз выводило меня на эмоции.

— Ла-адно… — протянул Крум, немного враждебно посматривая в сторону двери. Туда, где скрылась домоправительница, — но она же не будет теперь с нами постоянно жить, нет?

— Нет, не будет, — успокоила я его, — лучше принеси мне журнал и расскажи, кто в моё отсутствие заходил и чего хотел.

Парень послушно кивнул и, громко стуча башмаками по полу и лестнице, понёсся на первый этаж за блокнотом. Потом он, не менее громко, прибежал обратно и, распахнув дверь, провозгласил:

— Вот!

На аккуратно разлинеенных страницах были выведены непонятные каракули, и, если бы не пояснения Крума, признаюсь, я бы ни за что на свете не смогла расшифровать нарисованное.

Резюмируя, оказалось, что заходил сосед справиться о моём здоровье, а также его прислуга, которая принесла варенье и прибралась в лавке. При вопросе, где варенье, Крум поковырял носком ботинка пол и ушёл от ответа, перейдя ко второму посетителю.

Им оказался кто-то из рабочих, до которого дошли слухи о чудо-артефакте, что я продала племяннику мистера Лантера. Этот детина пришёл за дрелью и сразу выложил на прилавок два золотых, а мой ушлый помощник, недолго думая, отдал ему мой экземпляр. Я обалдело посмотрела на этого начинающего дельца, а он в ответ сиял, как медный таз. И даже передал мне нетронутые два золотых. Ну хоть не вор, и то хлеб.

Последним посетителем оказалась графиня Ништен. Женщина пришла за второй лампой и уже от Крума узнала о происшествии. Поохав и поахав с положенное время, она ушла восвояси, а потом через слугу передала для меня одну из своих миниатюр. Крум её принёс и поставил на столик возле моей кровати. На полотне была изображена морда лошади и какие-то непонятные закругления. Причем на самом кончике носа у животного была поставлена жирная клякса. Да такая, что она даже чуть приподнималась над полотном. Но, так как я не была ценителем искусства, я просто благодарно покивала головой.

В конце концов, мы с моим помощником договорились, что я постараюсь через неделю вернуться к работе, хотя бы к той, что можно делать, сидя на кровати, и после этого парень убежал по своим делам.