Глава 15.

Уже неделю они жили в родовом поместье Навии «Зелёная долина». Весть о том, что хозяева вернулись в замок и будут теперь жить здесь постоянно, всколыхнула всю округу. Из ближайших городков и сёл потянулись работники. И их на самом деле нужно было немало. Одно дело, когда приезжала только Навия с ребёнком и другое, когда приехала целая семья: тётушка, муж, дочь, сама хозяйка, да ещё Виллен и Юрген.

Небольшой замок подвергся тщательному тётушкиному досмотру, после чего она сделала вывод, что всё не так плохо. Правда, для прислуги места в замке не нашлось. Им всем пришлось обустраиваться во флигеле, хотя раньше там жили только семейные пары. Но на первом этаже в хозяйственном крыле выделили всё же три комнаты: мужскую и женскую спальни для слуг ночной смены и общую комнату отдыха, она же столовая для слуг, в которой кроме обеденного стола разместили два больших дивана, большой буфетный шкаф и два кресла со столиком для приватных разговоров.

Для хозяйских покоев здесь было не целое крыло, как у герцога, а только один первый этаж, но пока этого вполне хватало. Здесь были спальни Таша и Навии, с общей гостиной, два кабинета и библиотека. В кабинете Таша часто бывали гости из Росвика, а в кабинете Навии – поверенный, управляющий и слуги. Герцог сразу сказал, что вмешиваться в ведение хозяйства не будет. Но если нужна будет помощь, то Навия смело может обращаться.

На втором этаже выделили покои Ильзене и малышке. Там же оборудовали большую детскую и комнату няни.

А третий этаж стал гостевым. Все покои здесь были двух– или трёхкомнатными. И включали в себя спальню, гостиную и кабинет. Правда, трёхкомнатных покоев было только двое и их заняли под постоянное проживание Виллен и Юрген – друг Виллена, который пришёл к ним порталом три дня назад.

Навии этот парень понравился сразу: спокойный, рассудительный, основательный. Он был немного старше принца: ему уже исполнилось двадцать лет, и выглядел старше. При этом он был далеко не мямля, не тихоня, и не скромник.

Ташерег тоже обрадовался Юргену: тот был его лучшим учеником. Тренировки на шпагах сразу возобновились в полном объёме. И Виллен, хотя и скучал по ним, всё же пожаловался как-то Навии, что нагрузки для него велики. Но Навия, жалея его про себя, отговаривать от тренировок не стала, так как прекрасно понимала, что ему они особенно нужны.

Пока что и Виллен, и Юрген жили вместе с ними. А в Росвике лорд Шаттен готовил замок для проживания наместника. Замок в Росвике много лет стоял пустым. И служил королевской резиденцией, но короли здесь ни разу не бывали.

Теперь здесь шёл ремонт, а так как деньги и магия могут многое, то работы шли быстрым ходом.

В самом Росвике известие о том, что там поселится наместник, а Росвик станет столицей новой объединённой провинции, вызвало неслыханный ажиотаж. Местные аристократы, которые из-за бедности и дальности расстояний нечасто бывали в столице, воодушевились и начали готовиться к балам и приёмам, надеясь, что они будут гораздо скромнее столичных. Кроме того, у них зародились надежды на возрождение должностей при дворе нового наместника. Ведь нужны ему будут советники по разным отраслям. В общем, оказалось, что жить в Росвике стало интересно.

Градоначальник наконец озаботился внешним видом города. Было отдано распоряжения привести в порядок здания, расположенные на главных улицах. Начали ремонт мостовых, для чего пришлось возобновить работы на карьере по добыче камня, и для этого нанять рабочих.

Получилось, что одно-единственное распоряжение короля подтолкнуло к жизни большую территорию и дало людям уверенность в завтрашнем дне. Кстати, и пересудов по поводу назначения Виллена не было. Народ как-то для себя понял, что раз прежний маркиз арестован и сослан, то король таким назначением хочет контролировать строптивые земли. А кого ещё, кроме сына сюда назначать? Дядю чужого, что ли? Ну, а что молод, так подрастёт. А пока вон и опекун есть.

Так что народ быстро успокоился и ждал только торжественных мероприятий по этому поводу. Регент юного наместника обещал, что к осени всё будет готово.

А вот по поводу учёбы самого Виллена между ним и опекунами разгорелись нешуточные споры. Регент считал, что первый год юный лорд должен посвятить знакомству с провинцией и аристократами. Для этого совершать различные поездки, наносить визиты, устраивать приёмы и балы. Заодно и невесту будущую присматривать. А через год можно подумать и об академии. Учиться всё равно надо.

Сам Виллен и Навия вместе с ним считали, что незачем время терять. И начать учиться можно уже в этом году. Но тут у них уже между собой начались разногласия. Виллен рвался в Дарс, к морю, в престижную академию. Навия его понимала, но считала, что учиться можно и в Росвике. Здешняя академия не так знаменита, но преподаватели нисколько не хуже. Навия сама удивилась, когда встретила в Росвике нескольких магистров, которые раньше работали в столичной академии.

Вот и сейчас Навия, Виллен и Юрген сидели в садовой беседке и спорили об этом.

– Ну, сам подумай, Виллен, – горячилась уже Навия (они уже давно перешли на «ты», когда были одни), – Ты – наследник, твоя подпись главная, даже при опекуне. А ты уедешь в Дарс, «к морю», – передразнила она его. – И что?! Люди будут ждать, когда их высочество соизволит вспомнить о них?!

Виллен сдвинул брови и упрямо молчал, показывая, как он против. Юрген посмотрел на них и вздохнув сказал:

– Ладно, пока вы окончательно не рассорились, послушайте меня. Дарс конечно лучше, (Виллен приободрился и улыбнулся). Но Дарс далеко. А у тебя есть обязанности. (Виллен опять сник). Росвик – это провинция. Зато здесь ты – свой. Все поблажки и уступки – твои. Опять же Навия – твоя нянька – рядом.

Виллен покраснел, а Навия улыбнулась. Она действительно стала относиться к принцу, как к младшему братишке и уже даже позволяла себе строжиться, выговаривать и спорить, вот как сегодня. Но самое интересное, принц и не возражал. А Юрген продолжал:

– В академии учатся десять лет. Предлагаю первые три – пять лет учиться здесь, в Росвике. А специализацию получать в Дарсе или в столице, Фелахе. Между прочим, я же тоже с тобой учиться буду. Не забыл?

– На самом деле, Виллен, – подключилась опять Навия, – хочешь, вообще живите у нас. Закрепим за вами один экипаж, будете как Таш уезжать утром и возвращаться, когда получится. Между прочим, я сама собираюсь там работать. Меня уже приглашали.

Виллен поднял голову и посмотрел на них.

– Ладно. Только из-за вас. Я же понимаю, что если выберу Дарс, то герцогу придётся часто бывать у меня. А ты будешь волноваться.

– Ну, вот и договорились. Юрген, я на тебя рассчитываю. Митул тоже будет поступать, пригляди за ним. Дар у него небольшой совсем, но он идёт не на боевого мага, а на обычного наёмника. Так что должен справиться.

– Конечно лэри Навия (Юрген неукоснительно соблюдал этикет), можно было и не говорить. Но Митул и сам – парень не промах.

– Да, уж, надеюсь, – рассмеялась Навия. – Ладно. Я ещё погуляю с дочкой, а вы – к герцогу. Занятия-то уже через неделю. Затянули мы с вами. И на твоём месте, Виллен, я всё-таки подумала бы о личине. Иначе тебе девчонки учиться не дадут.

– Я подумаю, Нави. Это – серьёзный вопрос.

К началу занятий суматоха более-менее улеглась. Замок окончательно принял жилой вид. Все в нём нашли своё место и жизнь начала входить в налаженную колею. Между «Зелёной долиной» и королевским дворцом установили почтовый портал. Письма и посылки присылала королева. Виллен относился к ним равнодушно, хотя предназначались они чаще всего именно ему. Всё-таки его обида никак не проходила, но Навия надеялась, что расставание пойдёт Виллену на пользу и покажет, кто ему дорог несмотря ни на что.

Вступление Виллена в должность было назначено на середину осени. К этому был приурочен и большой бал с приглашением королевской четы. Росвик, сражённый такими перспективами, превратился в гудящий улей. Откуда-то появились новые лавки, новые трактиры, новые постоялые дворы, которые уже не повторяли привычные стандарты, а стремились походить на столичные, хотя бы в малом.

В этой круговерти Навия как-то совсем забыла о лэри Заренде. Но она сама напомнила о себе. Когда лорда Тревели после допросов отправили в горный монастырь, Заренда оставалась в их замке в Галидоре. Её не преследовали, но на территории королевства ей появляться было запрещено. И вот сегодня Виллен, вернувшись из Росвика, влетел в кабинет Навии, как камень, выпущенный из пращи.

– Смотри! Сегодня прямо в руки вложили на улице.

Навия развернула лист. Первое же слово заставило её насторожиться и читать очень внимательно.

«Сынок! Я почти потеряла надежду увидеть тебя. И вот ты в Керале. Прошу, не отказывай мне. Я жду тебя в Галидоре. Приезжай. Пошли мне вестника, и я тебя встречу. Твоя несчастная мать».

– Что ты хочешь от меня, Виллен?

– Хочу, чтобы ты поехала со мной. Боюсь, один я могу не удержаться и, как ты говоришь, наломать дров.

– А она встретится с тобой, если ты будешь не один?

– Не знаю. Но это не я прошу о встрече, а она. Не придёт – её дело.

Навия осторожно спросила:

– Но ведь она – твоя мать. Тебе не жалко её?

– А ей не жалко меня было, когда она бросила меня у чужих людей? Не жалко, когда я остался один, без отца и матери в восемнадцать лет? Не жалко, когда король возложил на меня заботу о новой провинции, а у меня ни знаний, ни опыта? Не жалко?! Так пусть не спрашивает жалости с меня!

Виллен судорожно вздохнул и подойдя к Навии ткнулся головой ей в плечо.

– Нави, мне так плохо! И я не знаю, как мне поступить.

– Может позовём мать? Твою настоящую мать – Магорету?

– Нет. Не стоит. Она конечно придёт порталом и пожалеет. Но сама же знаешь, как начнёт суетиться и причитать. Или молчаливо страдать. Матушка она – не боец. Она – матушка и всё.

– Не говори! – Навия улыбнулась. – Королева нас тут всех загоняет: как это – её мальчика обидели. Но знаешь, – Навия сделала паузу, – мне кажется, что встретиться с Зарендой надо, чтобы уж оставить все вопросы позади. Чтобы не было сомнений потом, что не выслушал, не понял. В общем, чтобы совесть не глодала. Но одни мы не пойдём. Надо договориться с Ташем и сделать из этого официальную поездку. Галидор тоже – твоя земля. И ты не только можешь, но и должен появиться там. Вот и появишься, как положено. А там и о встрече договоримся. Я всегда с тобой. Ты же знаешь.

Навия потрепала Виллена по голове и поцеловала его в лоб.

– Ну, Нави … Я маленький что ли?! – отпрянул от неё Виллен.

– А, что? Большой?

– Да, уж побольше тебя, пигалица, – мстительно выделил он последнее слово.

Они с Ташем оба, когда подсмеивались над ней, сразу вспоминали это обращение деда-адмирала. А у Навии почему-то даже не было сил сердиться на них. Вот и сейчас, чувствуя, что принц немного успокоился, Навия сказала:

– Давайте, определите с Ташем, когда мы едем в Галидор. И кстати, проблем с академией не будет?

– Да не должно. Ну, подумаешь, какой-то там Калевен Монди будет отсутствовать два-три дня. А с ректором сама знаешь обо всё договорились.

– Ну, хорошо. Иди уже.

Виллен ушёл, а Навия задумалась о том, как бы вывести Заренду на чистую воду. Ну, не верила она ни в её материнские чувства, ни в то что она отказалась от мести королю. Не верила.

***

Ещё в первый свой приезд сюда Навия познакомилась в Росвике с гномом-артефактором Гортом. Горт владел небольшой лавкой, в которой торговал своими артефактами и привозными. Вот к нему Навия на следующий день и отправилась.

– Горт, доброго дня тебе, – сказала она, заходя в лавку.

– Доброго дня, госпожа, – ответил тот, – вспомнили о своём заказе?

– Да, Горт, вспомнила. Но ты же знаешь, что меня долго не было в Керале. Не обижайся. Но скажи: ты сделал артефакт истины?

– Сделал, госпожа, хотя задачку вы мне задали непростую. Не делал я раньше таких артефактов, но вот что получилось.

Горт нагнулся и снял с нижней полки прилавка небольшую шкатулку.

– Вот, госпожа. Я его в виде перстня сделал. Так удобнее. А на размер не смотрите, он по руке сам сядет.

– А как он действует?

– Заклинание истины, которое здесь вплетено, определяет ложь. А магия, которая сюда залита, показывает её хозяину, меняя цвет камня. В спокойном состоянии камень – прозрачный. Если рядом начинают лгать, камень краснеет. Чем больше лжи, тем темнее цвет камня.

– А как его включать-отключать?

– Легко. Всего лишь нажатием на камень. Нажали – включили, нажали – выключили.

Навию охватил азарт. Она и понимала, что надоедает гному, но и остановиться не могла.

– Горт, а можно сделать так, чтобы узнавать в чём именно ложь? И как было на самом деле?

– Нет, госпожа, – вздохнул тот, – для этого нужен сильный менталист. Он вплетёт в артефакт свои заклинания и свою силу. Тогда может быть. А я совсем не менталист.

– Горт, а если я тебя познакомлю с менталистом, ты сможешь сделать ещё один артефакт, но, чтобы он различал в чём ложь?

– Я попробую, госпожа. Но такое никогда не делал. Не знаю, получится ли.

Навия, видя, что совсем уже замучила гнома, заплатила за первый артефакт и вышла из лавки. Теперь его надо было опробовать как следует и привыкнуть пользоваться.

***

– И как тебе Галидор? – обратился Ташерег к Виллену

– Всё ещё хуже, чем я думал. Запустение и разруха. Бедность и недовольство. Не понимаю, о чём думали правители этих земель?

– Маркиз был занят заговорами и борьбой с королём. А его советники собственным обогащением. Всё как обычно, – заметил герцог.

– Я попрошу дядю уделить больше внимания Галидору. В Керале намного лучше дела обстоят.

– Согласен. Только, Виллен, сейчас на приёме не обещай людям несбыточного.

– Я понимаю, герцог.

Герцог Карпади и принц Виллен сейчас находились в родовом замке маркизов Тревели в Галидоре и направлялись в зал приёмов или, как говорили раньше – тронный зал, где Виллен должен был принять клятву слуг, а также выслушать просьбы жителей Галидора сколько бы их ни пришло. Такова была традиция при передаче власти новому маркизу. Они приехали сюда в сопровождении местных аристократов и личной охраны герцога, состоящей из магов и наёмников в количестве пятидесяти человек.

Перед этим Виллен вместе с герцогом и Навией посетили замковую часовню. Но, вопреки ожиданию, лёгкого признания родом не получилось. Хотя здесь не так строго относились к бастардам, как в королевстве, но призраков больше всего возмутило долгое отсутствие наследника.

– Да, я вообще мог и не узнать, что принадлежу роду Тревели, – возмутился наконец принц. – Спрашивайте с маркиза Кервуда.

– Об этом не беспокойся, – пробасил призрак первого маркиза Тревели. – Он получит своё, как запятнавший честь рода, забывший долг правителя, поставивший личную месть выше блага своей земли.

Призрак натужно похрипел, заходясь кашлем и затем продолжил:

– Мы признаём тебя, мальчик, хотя брак твоих родителей не состоялся. В тебе слишком много от Тревели. В тебе – лучшее от Тревели. Береги это. И запомни: честь рода всегда выше личного желания. Иди! И пребудет с тобой покровительство Пресветлой.

Вот и шёл сейчас Виллен принимать под свою руку маркизат – свои (теперь уже совсем свои) родовые земли.

«И даже если король лишит меня всех привилегий принца и откажется от меня совсем, я – не пропаду. Здесь-то уж меня никто не прогонит. Надо только эти земли привести в порядок», – думал принц, шагая рядом с герцогом.

В зале приёмов было много народа, но люди уже стихийно разделились: с одной стороны стояли те, кто должен был принести маркизу личную клятву служения, с другой – просители.

Виллен начал с первых, так как им ещё надо было работать. Клятва произносилась церемониймейстером, а работники повторяли за ним. После этого на их руках в районе предплечья появлялась татуировка – голова оленя– знак рода Тревели, которая исчезала, как только заканчивался срок службы или менялся хозяин.

Отпустив всех слуг, Виллен обратился к просителям:

– Слушаю вас, жители Галидора, и постараюсь помочь.

– Доброго дня, молодой хозяин, – вышел вперёд пожилой крестьянин.

Он мял в руках свой картуз и нерешительно переминался с ноги на ногу.

– Дело нехорошее у нас в селе. Вот, значит, меня и послали.

Виллен терпеливо ждал, когда уже мужик расскажет о своей беде.

– На кладбище нашем могилы сами открываются каждую ночь. А утром опять закапываются сами.

– А ваш маг деревенский, что делает?

– Так нет у нас мага и не было никогда. Раньше-то маркиза сама всё делала. А теперь давно уж нанимаем, если что. Да только дорого это стало. А про вас узнали и вот направили меня…

– Понятно. Герцог, у нас есть свободный маг, чтобы прямо сейчас помочь этим крестьянам?

– Есть, ваше высочество и мы немедленно отправим им помощь.

– Ты слышал, старик? Подожди в приёмной и вернётесь вместе с магом.

Мужик, кланяясь и пятясь, вышел из зала. Следующим был ремесленник из Герта, главного города маркизата. Он просил о снижении налогов и Виллен обещал разобраться. Затем была вдова кузнеца, у которой староста деревни хотел забрать кузницу мужа. А у вдовы рос сын и кузнецу она хотела сберечь ему. Староста же как бы беспокоился о селе, оставшемся без кузнеца. Здесь Виллен обратился за помощью к герцогу, потому что сам не смог рассудить, как поступить лучше. И герцог посоветовал принять в кузню наёмного кузнеца из села и платить ему будет староста из денег деревни. Это всех устроило.

Просители тянулись до самого вечера, но Виллен не роптал. Он понимал, что это – его дело. Однако всё заканчивается и этот тяжёлый день подошёл к концу. Но уйти отдыхать не получилось. Вошедший дворецкий объявил, что лэри Заренда Отти просит принять её.

Виллен не хотел принимать графиню в зале. Для такого разговора считал он больше подходит гостиная и отдал приказ проводить туда лэри. Сам же немедленно известил Навию и попросил подойти в зал, где они с герцогом будут её ждать.

Навия быстрым шагом вошла в зал и на ходу, протягивая им руку сказала:

– Вот, смотрите. Купила в Росвике у гнома Горта – перстень истины. Камень меняет цвет, если человек говорит ложь. Но лучше, если Заренда нас видеть не будет и будет разговаривать только с тобой, Виллен. А я выйду, если камень станет багровым.

Они вошли в гостиную, где находилась графиня все вместе. Но герцог и Навия были под пологом невидимости. При этом Навия активировала артефакт.

Графиня встала, увидев входящего принца и пошла к нему навстречу, всхлипывая и промокая глаза платочком.

– Ты не рад меня видеть, мой мальчик?

Воспитание не позволило Виллену промолчать и он, склонив голову в коротком поклоне, приветствовал графиню. Но ничто не могло заставить его подать ей руку и начать успокаивать. Он просто предложил ей сесть и графиня, видя, что её слёзы не достигли нужного результата, села в одно из кресел.

– Я не знаю, вас, лэри, – ответил ей Виллен, занимая кресло напротив, – поэтому не могу испытывать к вам какие-либо чувства.

– Сынок, не так я представляла нашу встречу. Тебя целых восемнадцать лет прятали от меня. Нам не давали видеться. Но теперь, когда ты здесь, мы сможем вместе противостоять королю.

А зачем вы противостоите королю? И почему я должен это делать вместе с вами?

Заренда всплеснула руками:

– Как ты не понимаешь?! Галидор всегда был свободным маркизатом, пока его не завоевало королевство Бассумер. Ты – наследник Галидора и должен продолжить борьбу вместо своего отца.

– А разве это Бассумер притесняет местных жителей и вводит непомерные налоги7 Насколько я знаю, Галидор вообще освобождён от налогов и должен ежегодно предоставлять в казну только одно: отчёт о расходовании средств. И вот это уже несколько лет не соблюдается.

– Сын, тебя неправильно информировали, – Заренда опять смахнула несуществующие слезинки, – нам просто нечего представить казне, потому что у нас нет доходов совсем. Поэтому нет и расходов.

– Я понял вас, лэри. Но разрешите спросить: зачем вы тогда восемнадцать лет назад, оставили меня в чужой семье? Ответьте, мне это очень важно.

– Меня заставили, сын. Твой отец – очень жестокий человек и сильный маг.

Навия с трудом сдерживала себя, чтобы не выйти из-под щита. Ложь, смешанная с правдой – худший из вариантов. Но перстень всё равно налился густым багровым цветом. Заренда врала и врала по поводу своего принуждения. Но тут Заренда выдала фразу, которая заставила Навию отбросить сомнения и выйти из-под щита невидимости.

– Королева Магорета прекрасно знала, чей это ребёнок. Она присутствовала во время родов, а я кричала имя маркиза. И она тоже молчала все эти восемнадцать лет, потому что получила за это молчание виконтство.

Навия вышла из-под щита и показав Виллену перстень, который горел тёмно-бордовым цветом, обманчиво спокойно спросила у Заренды:

– Зачем же вы тогда убили мою помощницу, сослали стражника в дальний гарнизон и преследовали меня? Если все всё знали и так?

– Вы?!– некрасиво удивилась Заренда.

Но затем вскинула голову и ответила:

– Простолюдины имеют такие длинные языки. Так что Амиро пришлось заплатить наёмникам, чтобы предупредить лишние разговоры. А вы, дорогая, очень удачно скрылись тогда за границей.

Незаметно с неё спала притворная слащавость и сейчас перед ними была истинная Заренда: спокойная, собранная, жёсткая, расчётливая и непримиримая помощница маркиза и ни разу не мать никакому ребёнку.

– Вы сумели долго скрываться от нас. Но, когда мы узнали, что вы из рода хранителей, то выманить вас в ваше родовое поместье удалось очень быстро. Жаль, что в первый приезд, на похороны родителей, вы не задержались в поместье. Ну, да мы не торопились. Виллен всё равно был ещё мал. Зато во второй раз с помощью вашей сестры всё удалось. Но знаете, если бы ваша сестра была в курсе, где находится артефакт, то вы совсем не пострадали бы. И даже не узнали бы о нашем существовании. А так вам пришлось испытать наше гостеприимство.

Заренда с интересом посмотрела на Навию:

– Даже удивительно, как вам тогда удалось бежать. Жаль. На этот крючок мы хотели поймать герцога. Он давно стоит у нас на пути к королевскому трону.

После этих слов Ташерег тоже не выдержал и, свернув щит невидимости, проявился в гостиной.

– А вот и герцог, – нисколько не испугалась графиня и обратилась к Виллену.

– Жаль, сын, что ты не принял наши предложения. Ты мог стать достойным знаменем борьбы за свободу Галидора. Прости, мальчик. Теперь, что бы со мной не случилось весь Галидор встанет против короля. Гибель настоящего наследника никто не простит. Или вы думали, что народ не узнает о родовом дереве Галидора? И о признании наследника? Да, завтра все наши газеты выйдут с этими новостями. Было бы интересно посмотреть, как будет корчиться король. Жаль, не увижу.

С этими словами Заренда встала и, сдёрнув с шеи какой-то артефакт, бросила его в сторону герцога и Виллена, которые стояли рядом. Гостиную заволокло дымом и пламенем. Сама Заренда метнулась к стеклянной двери, выходящей в сад. Но… не успела. Её перехватили толстые нити силы, которые направлял Юрген. Дым и огонь начали рассеиваться и невредимый Виллен, глядя ей в глаза произнёс:

– Мать?! Да вы никогда не были матерью. Вы сумасшедшая. – и добавил презрительно:

– Неужели вы думали, что мы придём на встречу с вами без защиты, зная о ваших личных «подвигах»? Арестовать! – отдал он приказ появившейся страже.

И только Навия сейчас, благодаря целительской эмпатии, знала, какие муки испытывает принц. Ведь несмотря ни на что он хотел верить, что мать любит его. Навия тронула его за руку, пытаясь передать целительской силы, но принц убрал руку и сказал:

– Не стоит, Нави. Я в порядке. И в конце концов эту боль надо пройти до конца. Спасибо тебе.

Он поцеловал ей руку и стремительно вышел из гостиной, не видя, что также стремительно её покинули вслед за ним Юрген и Митул. А Навия смотрела им вслед и думала о том, как быстро за несколько минут принц превратился из мальчика, ждущего мать, в мужчину, который никому не верит. Трудно с ним будет.

***

– Дамирен, Навия написала мне о встрече Виллена с лэри Зарендой.

– Да, я тоже получил такие сведения. Заренда – редкая тварь.

– Не понимаю, как можно было напасть на собственного сына! Хорошо, что сработала защита и нападение не удалось. Но я сейчас о другом: в ходе их беседы выяснилось, что за убийством помощницы Навии стоит ректор нашей академии – Амиро Тревели.

– Да, и что ты хотела предложить?

– Мне кажется дорогой, что если его как следует допросить, то мы узнаем много интересного. Хорошо бы, он рассказал о тех, кто помогал ему в нашем дворце.

– Я понял тебя, дорогая. Ты как всегда права: дворец надо почистить от вредителей. Мы этим займёмся.

– И последнее, дорогой. Скоро состоится вступление Виллена в должность и бал в его честь. Мне кажется, нам необходимо там присутствовать. Ведь Виллен для всех – наш сын. Очень удачно, что весь тираж местных газет удалось изъять и сжечь, а с рабочих типографии взять клятву молчания. Но нам надо показать своё внимание сыну. Иначе нас не поймут.

– Ты опять права, Магорета. Я обдумаю этот вопрос.

Король поцеловал жене руку и вышел из её гостиной. Сегодня, как и несколько дней подряд, он оставался на ночь у жены. И это не могло остаться незамеченным придворными. Особенно злилась нынешняя фаворитка короля виконтесса Нелия Брокен. Кажется, её время закончилось, а она только недавно уверяла всех, что скоро король отправит свою жену в монастырь.

Дамирен, войдя в свой кабинет, отдал приказ о немедленном аресте Амиро Тревели. Даже если у того и были шпионы во дворце, предупредить его они уже не успевали: магический купол над дворцом не выпускал вестники. И через некоторое время, ректор был доставлен во дворец в браслетах из селита. Кроме того, на него надели амулет, блокирующий его ментальную магию. Было известно, что кроме магии крови ректор обладал высокими ментальными способностями и часто использовал их по отношению к адептам.

Собственно, все данные на этого мага у короля были. Но не было повода для ареста. А тут – прямое признание Заренды. Оно-то и развязало королю руки.

Король, не торопясь рассматривал человека напротив и не находил в нём ничего общего с Кервудом Тревели. Но тем не мене это был его родной брат по матери. Старая маркиза родила первого сына – Кервуда – от короля Регнара, а второго – Амиро– через десять лет от своего телохранителя. Оба стали сильными магами. Но если Кервуд всё время оставался в маркизате, то младший наоборот стремился жить в королевстве. Стал ректором академии.

– Скажите, Тревели, диверсия с нашим родовым деревом – это ваших рук дело? – внезапно спросил король.

– Да, моих. Здесь нет больше сильных магов крови.

– И чего вам не хватало: сильный маг, ректор, почёт, деньги, положение. А вы занялись интригами, потакая своему брату.

– Вы не поймёте. Вы всегда были у власти. Вам не пришлось за неё бороться. Вы получили её по наследству. А мне её не хватало! Что толку быть главным над толпой мальчишек и девчонок! Я мог возглавлять безопасность целой страны, или отправлять дипломатические миссии, или командовать армией, флотом, стражей! А я сидел в кабинете академии и наказывал провинившихся недорослей! Поэтому, когда брат попросил помочь получить трон и в обмен обещал за помощь должность советника, я согласился. Вы не поймёте, – с раздражением повторил он.

Король ни слова не ответил на этот яростный монолог. Он внимательно смотрел на ректора и думал, как капризна судьба: два сильнейших мага, которые могли принести пользу королевству, потратили жизнь на то, чтобы стать его врагами. Ну, да! С их матерью поступили несправедливо. Но не ставить же личную месть целью жизни?! Или ставить? Дамирен, честно говоря, и сам не знал, как бы поступил в подобной ситуации.

Хотя, почему не знал: он поступил почти также, выбросив ни в чём неповинного мальчишку из семьи. Король вздохнул и снова пристально посмотрел на Тревели. Тот не раскаивался. Ни в чём. И весь его вид говорил, что если бы он мог начать сначала, то повторил бы этот путь, но уже учитывая ошибки.

– Так, я вижу мэтр, что вы упорствуете и не раскаиваетесь в своих деяниях. Что ж. Тогда дознаватели поговорят с вами подробнее. А потом состоится королевский суд. Народ должен знать не только своих героев, но и своих врагов. И король приказал вывести арестованного.

«Кажется на этом можно поставить точку в деле маркизата», – подумал Дамирен, выходя из кабинета.