Глава 6.

– Мне непонятно, отец, как можно было такой важный договор просто задвинуть и забыть. Вы же с виконтом Редди не просто намерения подписали, а магически заверили! И обрекли нас на обязательное знакомство, а сами?!

– Я понимаю сейчас твоё возмущение Таши. Но девочка была очень мала. О любых планах думать было рано. А потом жизнь закрутилась, другие события, другие планы, изменение обстоятельств… И вот.

Мы же хотели просто обезопасить артефакт, – продолжил он через мгновение. – Два сильных магических рода могли дать такую защиту. Тем более, что сын Стефана уже тогда отошёл от дома, стал наёмником и отказался от наследования. Стефан сильно переживал по этому поводу. Надеялся на дочь. У неё уже тогда магия была сильна. Но, знаешь, в этом тоже может проявляться действие магии. Вам пришлось встретиться, как бы судьба вас не разводила. И, как я понимаю, ты заинтересовался этой барышней?

– Не скрою. Хотя, встреть я её лет двадцать пять– тридцать назад, то о положительном результате можно было забыть, – Таш улыбнулся и сделал глоток вина. Они с отцом сидели в его кабинете и разговаривали о давней и забытой договорённости.

– Почему, сын? Ведь девушка хороша? – Старший лорд Карпади развернул лист договора и снова провёл по нему рукой, снимая остатки защитной магии.

– Да, хороша. Но я в те годы искал красивых, эффектных, ярких. Чтобы подчёркивали меня, не терялись рядом, дополняли, как правильный аксессуар. Что там у них в голове и есть ли, чем думать, было неважно.

– А сейчас? – хитро улыбнулся лорд.

– А сейчас Навия – это то, что мне нужно. Не просто красивая, женственная, чувственная. Она ещё и не капризная, умная, самостоятельная, представляешь? И мне это нравится!

Ташерег замолчал, продолжая крутить в руке бокал, но вдруг поднял голову и внимательно посмотрел на отца.

– Эта девица – Самейна – не выходит у меня из головы. Неужели рассчитывала, что я, не глядя в договор, совершу помолвку с неизвестной мне дамой? Не настолько же она глупа?

– Ну, наконец-то! Я уж думал, что ты никогда не задашь этот вопрос, – воскликнул лорд Гревен. – Именно! Чтобы найти договор, она, во-первых, должна была о нём знать. И, во-вторых, должна была знать, где искать. А вот старшая дочь Навия о нём ничего не знала. Так кто ей мог дать такие сведения? Девице всего двадцать пять. Её и на свете не было, когда мы со Стефаном его сочиняли!

– Тогда сразу возникает вопрос: кто знал об этом договоре, кроме вас? И для кого он имеет такое большое значение?

– Да, вот в этом и вопрос, сын. Я не знаю таких людей. Да и шестьдесят лет назад ты ещё не был советником короля, чтобы пристально следить за твоей судьбой. Значит, дело не в тебе, а именно в факте вашей помолвки. Он что-то даёт нашему неведомому противнику. И этот противник подсунул нам замену – девицу без магии, без рода, но с огромными амбициями. Не думаешь же ты, что она сама до всего догадалась и придумала.

– Это ты её не видел, отец. Такая вполне могла придумать. Но согласен, что про договор ей кто-то сказал.

Таш помолчал и задумчиво добавил: – У меня такое чувство, что закручивается какая-то особая гадость. И она заденет не только нас. Надо усилить разведцепь. Что-то готовится. Этот артефакт не может всплыть из небытия сам по себе. Значит пришло время.

***

– Таши, как я рада, что ты всё-таки к нам заехал! – невысокая, немного полная женщина с ещё не старым лицом, вышла в холл навстречу Ташерегу.

– А у нас горе: Алечка погибла. И ребёночек её пропал. Девочка. А мы и не знали ничего.

Её губы привычно сложились в скорбной полоске, а на глазах появилась по крупной слезинке. Женщина готова была вновь разрыдаться. Но, каким-то невыразимым усилием воли остановила себя, памятуя, как племянник реагирует на женские слёзы, и, промокнув их платочком, пожаловалась:

– И кто такой этот Редди?! Где искать его родственников. Вот сами оба погибли, а меня оставили разбираться.

И она всё же не выдержала и тихо заплакала, прислонившись плечом к племяннику, который уже завёл её в гостиную и теперь аккуратно усаживал в кресло.

– Успокойтесь, тётушка. Мои люди уже ищут.

Но вдруг замер и посмотрел на женщину каким-то напряжённым взглядом.

– Редди?! Конечно! Они же – Редди! Спасибо тётя! Считайте, что мы нашли вашу внучку и нашу племянницу. Посидите здесь, я быстро.

Герцог вспомнил, где он слышал эту фамилию впервые. Ему докладывал секретарь о внезапном и тайном замужестве Аликаны. И вскользь упомянул её новую фамилию– Аликана Редди.

Ташерег вышел в холл и, тронув серьгу связи, вызвал своего секретаря:

– Аркавен! Приготовь несколько кристаллов перехода. И никому ни слова. Я скоро буду. А с вами тётушка мы пройдём сейчас в вашу часовню.

Женщина, озадаченная его внезапной активностью, только осторожно крутила головой, поворачивая её вслед за Ташем, который мерил шагами гостиную и возбуждённо о чём-то ей говорил.

– Я не поняла, дорогой. Что ты сказал?

– Что вашу внучку мы почти нашли! Пойдёмте, тётушка.

И герцог подал ей руку, чтобы проводить в родовую часовню. Там было тихо и царил полумрак. Герцог щёлкнул пальцами, вызывая магический импульс и от него вспыхнули магические светильники, наполняя помещение тёплым дневным светом.

Вошедшие, молча подошли к дереву рода и увидели новую звёздочку, которая приветствовала их ярким жёлтым блеском.

– Девочка, магесса, огневик, – также, как Навия, произнёс теперь герцог.

Он с сожалением увидел, что на дереве осталось только два огонька: его пожилой тётушки и её только что родившейся внучки. Как объяснить это Навии, подумал герцог. Он видел, что женщина на самом деле любит ребёнка и расстаться с ним уже не сможет. Но и лишить род Гамаррен последней надежды тоже было неправильно. «Должен быть выход, – твёрдо решил мужчина. – И если его нет, то его надо создать».

Они присели на скамью у стены, и герцог начал осторожно выяснять, что тётушка намерена теперь делать.

– Ты знаешь, Таши, – начала первой лэри, – мне кажется, что Фируна не случайно провела нас через такие испытания. А чтобы мы поняли, что и родительская любовь должна быть трезвой, осознанной. Иначе мы сами приготовим себе многие беды.

– Хочешь сказать, – подначил её герцог, – что девочку будешь теперь воспитывать в казарме?

Лэри улыбнулась и ласково похлопала его по руке:

– Лишь бы она нашлась, Таши. А там решим: в казарме и всё же в детской. Лишь бы нашлась, – повторила она вновь.

И Ташерег решился. Надо рассказать у кого теперь девочка. И решить, где она будет жить. Ведь оба рода имеют на неё равные права. Успокаивающе поглаживая лэри по руке, он начал говорить:

– Вашу внучку зовут Дарина, и она сейчас находится в семье своего отца, Джаеша Редди. Её приняла и хочет удочерить его родная сестра, магесса – Навия Редди.

Лэри охнула и, прикрыв рот ладонью, испуганно посмотрела на герцога.

– Они мне её не отдадут?

– Я не знаю, тётушка, как решить этот вопрос. Когда я увидел девочку, я ещё не знал, что она ваша внучка. Но твёрдо могу сказать, что её любят и берегут.

– А нельзя ли мне увидеть её?

– Я думаю, что можно. Только надо предупредить лэри Навию.

– Она тебе нравится, – проницательно заметила лэри, – у тебя даже голос изменился, когда ты о ней заговорил.

– Нравится, – не стал отнекиваться герцог, но у нас у каждого своя устоявшаяся жизнь, привычки, правила. Да, мы почти и не знакомы: пара встреч, пара разговоров…

Он замолчал. Действительно: пара встреч всего, а в душе уже образовался только её уголок. И саднит, и манит, и тянет к ней… Вот и сейчас он явно ищет повод для новой встречи. И повод нашёлся лучше не придумаешь. Герцог решительно хлопнул рукой по своему колену и, поднимаясь сказал:

– Я переговорю с лэри Навией, и мы договоримся о встрече. Я буду вас сопровождать, тётушка.

Герцог подал руку своей родственнице и она, благодарно опираясь на неё, чинно проследовала в свои покои. А герцог вышел из особняка и, используя портал, переместился к своему управлению, которое располагалось через площадь от королевского дворца.

***

Герцог отправил Навии вестника и приготовился ждать. Если надо, то ждать долго. После разговора с графиней, он обдумал ситуацию и решил, что личная встреча поможет обеим сторонам найти правильное решение. А встречу лучше провести в их родовом замке недалеко от столицы. Не на глазах у столичных сплетников, но и не вдалеке, чтобы можно было легко добраться. Тётушку он приказал секретарю перевезти в особняк, и она там уже обживалась, заранее радуясь встрече. А вот в ответе Навии он сомневался, хотя предложил ей переход порталом, чтобы не терять время.

Н авия же получила вестник от советника в трудное для себя время. Прошло несколько дней со времени поездки в храм. Непонимание и растерянность ещё владели ею. Да, она понимала, что родители Аликаны, точнее её мать, имеют такие же права на девочку. Но сердцем не могла смириться с тем, что дочь придётся передать в другую семью. И тут – вестник, в котором герцог предлагает встретиться с графиней в его замке недалеко от столицы. Заодно и признаётся, что он тоже родственник девочки, так как графиня – его двоюродная тётя.

Навия тяжело вздохнула. Хочешь– не хочешь, думай – не думай, а надо соглашаться. Исходя именно из интересов девочки. Всяко лучше, если у неё будет две родные семьи. Мало ли, что может случиться с самой Навией. Надо попробовать договориться о совместном воспитании. Только как это сделать и как это будет выглядеть, Навия ещё не представляла. Она задумчиво теребила послание в руках, не решаясь отпустить вестника. Но затем тряхнула головой и с видом – была не была – направила вестник адресату. Всё, назад пути нет.

Герцог получил ответ от Навии через несколько часов, когда его терпению уже подходил конец. Прочитав послание, он с облегчением выдохнул и подхватив несколько кристаллов перехода, шагнул в открытый им портал, чтобы выйти из него на подъездной дорожке к поместью Редди.

Легко взбежав по ступеням крыльца, герцог стремительно направился к кабинету, не обращая внимания на появившегося дворецкого. Распахнув дверь, он увидел женщину, которая стояла у окна и держала на руках спеленатого младенца. Заходящее солнце золотило её волосы, отчего вокруг головы образовался светлый ореол. Она вся излучала тревожное ожидание и в то же время робкую надежду. А её большие карие глаза вопросительно глядели на него.

У герцога дёрнулось сердце и появился комок в горле. Женщину хотелось беречь, защищать, ласкать, нежить. Тёмный забери! Её хотелось любить?!

– Здравствуйте, Навия, – приветствовал её с трудом сдерживая порыв обнять и крепко прижать эту сильную, но такую слабую женщину.

– Здравствуйте, советник, – с достоинством ответила магесса. – Надеюсь, мы не слишком обременим вас.

Она показала на приготовленные вещи и решительно подошла к герцогу.

– Мы готовы.

Портал герцог решил открыть на улице, чтобы избежать сбоя, так как чувствовал в кабинете сильные потоки защитных заклинаний. Поэтому, подхватив баул и корзину, направился к выходу. Но небольшая кучка слуг в коридоре задержала их продвижение. Все они прощались с госпожой и желали ей удачи, а она им просто и дружески отвечала. Няня малышки и вовсе плакала, но брать её с собой было незачем. В родовом замке герцога прислуги хватало. И он уже распорядился, чтобы девочке подобрали няню.

«Какое разное отношение к прислуге и прислуги к госпожам», – подумал герцог, вспомнив капризы и требования самопровозглашённой невесты и, как настороженно вела себя с ней местная прислуга.

Портал открылся легко и через несколько мгновений они вышли во дворе родовой усадьбы герцога. Здешний замок отличался от небольшого замка Навии, как морской корабль от рыбацкой лодки. Но подробно всё рассматривать было некогда. Время было позднее, ребёнка пора было готовить ко сну. Поэтому Навию проводили до их покоев и, познакомив с няней ушли.

Такое поведение, честно говоря, слегка задело. Но Навия списала это на всеобщую усталость. Тем более, что, прощаясь, герцог заверил, что за завтраком все друг с другом познакомятся.

… А, каков доход вашего поместья, дорогая?

– Примерно пятьдесят тысяч золотых ринов в год.

– Немного.

– Да, немного.

Молчание. Тишина. Редкий звук приборов. Вопросы задавались чёткие, краткие и Навия испытывала чувство неуверенности перед этой дотошной лэри.

– А если вы выйдете замуж, милочка? Вы ещё так молоды.

– Даже если выйду, на моей любви к ребёнку это не отразится.

Молчание. Тишина. Редкий звук приборов.

– А если…

– Тётушка, давайте переговорим после завтрака в кабинете.

– Хорошо, дорогой.

Молчание. Тишина. Редкий звук приборов.

Навии тоже надоели бесконечные «милочка» и «дорогая» за неполные полчаса завтрака. Но, хотя это и вызывало некоторое раздражение, больше хотелось улыбнуться, чем обозлиться. Уж очень графиня пыталась делать вид строгости и надменности. Получалось у неё плохо, поскольку весь вид этой немолодой, аккуратной, мягкой, домашней дамы не вязался с образом холодной стервы, который она пыталась примерить.

Вообще, как только Навия вошла утром в столовую и увидела графиню, она поняла, что бороться с ней не будет. Та точно также, как и Навия стала заложницей ситуации. Но вот как из неё выйти, никто ещё не придумал.

– Прошу вас, дамы. Пройдёмте в кабинет.

Навия и графиня переглянулись и дружно сделали шаг навстречу герцогу. Ему ничего не оставалось, как подать руки обеим дамам, чтобы не обижать никого.

– Располагайтесь. Сейчас принесут напитки и фрукты. И так? Кто начнёт?

– Давайте, я, – начала Навия, сцепив холодные пальцы рук, и силой воли, удерживая их на коленях, пытаясь сохранить позу спокойствия. – Я принимала роды у графини Аликаны Гамаррен. Она приехала ко мне со своим слугой, пожилым мужчиной. Ребёнок родился здоровым. Но после родов, женщина потеряла сознание и начала умирать. Нужен был маг с запасом силы. Но рядом никого не было. Я сама целитель высшего уровня, однако во время родов уже расходовала часть энергии. Тем не менее, я начала вливать силу, желая спасти роженицу.

Навия замолчала, услышав всхлипы и увидев, как графиня заливается тихими слезами, неотрывно глядя на неё. Герцог подал тётушке воды и присел рядом, беря её за руку.

– … Но её аура совсем истончилась, магические потоки прервались и перепутались. И я, выложив все силы, тоже потеряла сознание, – продолжила Навия.

Герцог скрипнул зубами и покачал головой. А Навия рассказывала дальше, естественно умолчав, что знахарка тоже умерла и место её души заняла душа Василины.

– Очнулась утром. Графини уже не было. На столе оставили мешочек с деньгами. А на девочке был медальон со снимком графини. Вот он.

И Навия протянула медальон герцогу. Тот открыл его и показал лэри Ильзене. Увидев снимок дочери, та опять заплакала, уткнувшись головой в грудь советника, и он гладил её по спине и утешающе бормотал: Ну-ну, ну-ну…

Навия тоже сглотнула горький комок и продолжила:

– Я боялась, что ребёнка графиня может отдать в приют. И решила уехать из столицы в родовое поместье. И я тогда не знала, что графиня вышла замуж за моего брата, Джаеша Редди.

– Никто не знал, – тихо сказала графиня. – Аличка всё сама и по-своему делала.

Она всхлипнула, но от слёз в этот раз удержалась, теребя в руках платок и прикладывая его к глазам время от времени.

– Дома выяснилось, что Джаеша нет в живых, – продолжила Навия. – А девочка, которую я привезла – его дочь и дочь Аликаны Гамаррен, которая всё-таки умерла, не получив достаточной помощи. Жрец Пресветлой отказался записать Дарину, как мою дочь, пока я не решу этот вопрос с вами. Вот и всё. Герцог любезно согласился помочь.

Навия выдохнула и опустила, наконец, напряжённые плечи, потому что сидела до этого выпрямив спину и высоко подняв голову. В наступившей паузе стал слышен, приглушённый расстоянием, плач ребёнка и Навия метнулась было туда, но графиня оказалась шустрее. Создавать толпу из охающих особ было бы смешно, и Навия, пересилив себя, осталась в кабинете. С утра она видела дочку и у неё всё было хорошо, поэтому сейчас её плач мог быть просто недовольством. Честно говоря, Лейва её разбаловала, держа всё время на руках. И находиться теперь в колыбельке проказнице не нравилось.

– Нави, – обратился к ней герцог, – вы хорошо устроились? Ничего не надо?

Он присел с ней рядом и взял за руку, непроизвольно поглаживая большим пальцем её запястье.

– Всё хорошо, советник. Вы очень добры и заботливы. Это приятно.

Навия не торопилась убирать руку. Такая нехитрая ласка ободряла, поддерживала и давала надежду. Как мало мы ещё знаем друг друга, подумала Навия, и как много уже этот человек для меня значит. Безотчётное доверие первой встречи сменилось осознанным пониманием надёжности мужчины, его честности и порядочности. Он помогает ей, ничего не требуя взамен и лишь вопросительно глядит в глаза. И ей уже давно хочется сказать ему – «да». И она сама потихоньку пожала руку герцога в ответ на его ласку.

Опять повисло молчание.

– Знаете, – опять заговорил герцог, – я предлагаю вам с тётей пожить в этом замке несколько дней. Вы присмотритесь друг к другу, всё обдумаете и наверняка найдёте решение. Я буду днём уезжать на службу, но вечером обязательно возвращаться. Чужих здесь нет. Мне кажется – это хороший способ познакомиться и узнать друг друга.

– Я согласна, – просто ответила Навия-Василина.

И потекли дни почти семейного быта. Герцог в тот же день собрал слуг и, представив им Навию, велел слушать её распоряжения по замку и хозяйству, как свои. Вначале Навия не обратила на это внимания: ну, некогда человеку. Она поможет. Почему нет? Но, когда то один, то другой слуга в обращении к ней стали говорить «хозяйка», она насторожилась. Это чего она не учла, молчаливо соглашаясь помочь с хозяйством?

Но, честно говоря, особо стараться и не пришлось: прислуга у советника была хорошо вышколена и работала на совесть. Кроме того, Навия заметила, что слуги любят советника и гордятся им. Распоряжения выполняют не только из чувства долга, но и с желанием и заботой. И часть этого тёплого отношения перешла и на неё. Старая экономка, которая, как выяснилось, жила в замке с детства, с какой-то надеждой и ожиданием посматривала на магессу. И однажды, когда они вместе готовили столовую к обеду, заметила:

– Давно в этом замке не было так уютно, по-домашнему. Здесь не хватает женской руки, женского внимания и заботы. Наш герцог хорош и ему давно пора завести семью., – вздохнула она, – лишь бы не ошибся.

Более прозрачного намёка трудно было сделать, но Навия промолчала в ответ и склонила голову, чтобы скрыть предательский румянец.

Графиня же все дни неотлучно находилась с внучкой. И у Навии-Василины не поворачивался язык высказать ей протест. Было видно, что женщина всем сердцем полюбила девочку. Они с графиней тоже много разговаривали. Благо Даринка пока ещё много спала и давала им время на общение. Рассказывали друг другу каждая о своей жизни. Графиня о муже и дочери. Навия об академии и работе.

Так Навия узнала о детстве и юности Аликаны, её проказах: девочка была очень подвижная и бойкая. Об учёбе в академии, которую Аликана почти игнорировала и с трудом получила диплом мага-бытовика, хотя её способности позволяли гораздо большее. Но, к сожалению, уже в академии она влюбилась, и чтобы привлечь внимание начала делать глупости. Но её попытки остались без внимания и Аликана начала «мстить», встречаясь со всеми подряд.

Графиня же узнала о новых методах заживления ран от боевых пульсаров, о работе Навии на границе и боевых стычках с соседним королевством. Вражда с ним тянулась уже не одно столетие и оба правителя не намерены были отступать. Графиня Ильзена охала, ахала и постоянно приговаривала: надо же, милочка; досталось вам, милочка; сочувствую вам, милочка; вы молодец, милочка.

И обе дамы не трогали тему Дарины, молчаливо соглашаясь, что надо привыкнуть, подождать. По вечерам графиня рано уходила к себе в покои. А у Навии начинались часы общения с советником. И это было волшебное время. Она обычно поджидала его в гостиной. Потом они делили поздний ужин. А потом подолгу разговаривали, узнавая друг друга, делясь друг с другом, поддерживая друг друга.

Им обоим понравилось сидеть на балкончике малой гостиной и делиться событиями дня. Выслушивая и комментируя, ненавязчиво советуя. Причём садились они не на отдельные кресла, а на небольшой диванчик и в процессе разговоров как-то незаметно придвигались ближе к друг другу. А в последние дни герцог и вовсе стал брать Навию за руку и поглаживать её. И отнять руку ей совсем не хотелось. Хотелось наоборот положить голову на плечо мужчине и позволить ему решать все её проблемы.

Оба понимали, что между ними рождается серьёзная симпатия, влечение. Но и оба понимали, как много их разделяет. В один из таких вечеров внезапно возникла тема договора о помолвке. Начал её советник:

– Нави (они уже несколько дней обращались короткими именами, как-то само получилось), а вы видели текст договора наших родителей?

– Да. Когда Отец Далем вернул мне его, он в моих руках сам открылся, и я его прочитала. Там сказано, что помолвка возможна при взаимной симпатии и взаимном желании. То есть, совсем неволить они нас не собирались. И я поняла, что договор можно отменить.

Навия хотела отвернуться и не видеть сейчас его глаза, чтобы не прочитать там приговор своим невольным надеждам. Но мужчина решил по-другому. Одной рукой обняв её за талию, он притянул Нави к себе, а другой взял за подбородок и повернул её голову, чтобы смотреть в глаза. Наклонившись к ней и мягко целуя в губы. Он спросил:

– А если я не хочу ничего отменять? Нави, – и он неожиданно перешёл на «ты».

Он провёл пальцами по её лицу, повторяя рисунок бровей, скул, губ.

– Разве ты не чувствуешь, как нам хорошо вместе? Разве ты не видишь, как стала дорога мне, Нави? Целый долгий день в столице я жду вечера, когда вернусь домой, а меня ждёшь ты – самая желанная женщина. Моя женщина.

Горячий, властный, требовательный поцелуй опалил губы Навии. И она не смогла больше противиться и ответила также жарко, также истово, упиваясь ощущением неги, горячего желания и трепета.

– Таши, – прошептали её губы, – Таши…

И больше она уже ничего не говорила. Они целовались так, как будто прорвало плотину. Пили поцелуи, как пьёт воду измождённый путник в пустыне. Они прижимались друг к другу, как будто находились на узком карнизе над пропастью и боялись оторваться.

– Таши… где же ты был… Нави… моя… родная… не отпущу… мой… хочу быть с тобой… хочу… Таши…

Их шёпот переплетался, руки уже давно требовательно изучали друг друга. Но…

Навия очнулась первая от этого наваждения. Выставив вперёд руку, она прерывисто сказала:

– Подожди, Таш. Не надо. Не сейчас.

Он непонимающе посмотрел на неё: ведь только что им было так хорошо? Но вот его взгляд протрезвел и Ташерег виновато произнёс:

– Прости, Навия. Я поторопился. Прости.

Но через мгновение добавил:

– Я не могу сделать вид, что ничего не было. И ты тоже. Навия, мы взрослые люди. Я прошу тебя, Навия Редди, стать моей невестой. И я не передумаю!

Его взгляд грозно, но с любовью остановился на лице дорогой ему женщины. А она улыбнулась и мило поведя плечом ответила:

– А я не откажусь, лорд Ташерег Карпади. Я согласна стать вашей невестой.

– Твоей невестой, – поправил её герцог и добавил, – да кто тебе позволит отказаться, дорогая. Ты теперь моя.

И они вновь забылись в пьянящем, манящем и обещающем поцелуе. Но оба целомудренно решили пока остановиться на этом. Не стоит торопить и обесценивать чувства. Всё у них ещё будет.

***

А через пару дней и случилось это происшествие, с которого начались их беды. Камешек, который вызвал лавину.

Герцог был в столице. Навия с графиней в привычной гостиной. Кстати графиня очень одобрительно отзывалась об их отношениях:

– Вы пара, милочка. И это видно без всякой магии.

Навия смущалась и отмалчивалась. Их отношения, хотя и развивались бурно, но были пока вполне целомудренны.

Сидя в гостиной они обе и услышали шум разговора в холле, резкие крики, звук быстрых уверенных шагов, чётко отбиваемых каблучками.

– Где она?! Где эта выскочка?! Мерзавка!!!

Дверь распахнулась и перед ними предстала вызывающе яркая, черноволосая и черноглазая, красивая, броская женщина с перекошенным от ярости лицом. Увидев магессу, она остановилась напротив и резко выдохнула:

– Дрянь! Плебейка! Где он тебя нашёл?! Надо же, – всплеснула дама руками, – привёз её в родовой замок! А меня ни разу, ни разу…

За время этой тирады Навия поднялась с дивана и вопросительно подняв бровь, уставилась на женщину. Но ту простой мимикой было не прошибить. Она продолжала возмущаться и костерить герцога, который бросил её ради неизвестно кого. Саму Навию, неизвестно откуда взявшуюся и отбившую мужчину у порядочной женщины. И вот тут Навия увидела, как может действовать и говорить закалённая дворцовыми интригами лэри.

Графиня Ильзена величаво поднялась со своего места и громко, чётко, властно сказала:

– Что вы себе позволяете, милочка?

Ого! Восхитилась Навия про себя. Как различается мягкая, добрая «милочка» к ней, Навии, от ледяного холода «милочки» к этой даме.

– Вы ворвались в чужой дом, ведёте себя как вырла невоспитанная (полу-разумный домашний зверёк, похожий на маленькую обезьянку). Мне неприятен ваш визит.

– Вон! – резко скомандовала графиня, подтвердив свои слова жестом. И, позвонив в колокольчик, велела дворецкому проводить даму к экипажу.

Навию же она взяла под руку и буквально силой вывела из гостиной. Они ещё некоторое время слышали шум и выкрики, но затем всё успокоилось. Но… лавина уже пошла.