Допрос в прозекторской

Времени до вечера и встречи с Ариной Родионовной было ещё предостаточно. Сообщением я уточнил во сколько должен за ней заехать. Получил указание нужного времени и просьбу не нагружать себя работой. И вроде одна строчка, но она отозвалось во мне теплом. Пришлось согнать с лица рассеянную улыбку и собраться. Мне очень хотелось доделать задуманное мною вчера. И освободить Литвинова из-под стражи. А для этого мне нужно было попасть в прозекторскую. Чтобы там в присутствии свидетелей допросить мертвецов. Я вынул из кармана телефон, нашел в адресной книге номер Беловой, нажал на вызов. Алиса взяла трубку не сразу, пришлось послушать гудки, пока в динамике не раздался недовольный голос девушки:

— Слушаю, Павел Филиппович.

— Доброе утро, — поприветствовал я девушку. — Скажи, вам удалось опознать тело криомастера?

— Пока нет, — ответила Белова. — Ты говорил, что это некто Тихонов, чью квартиру вчера по совпадению пытались ограбить какие-то жулики, но опознать труп пока ещё не смогли. А среди пропавших без вести никто не подходит под приметы мертвеца. Соседи той квартиры ничего не видели и ничего не слышали.

Я не удержался от довольной улыбки и произнес:

— Отлично. Значит, я могу вам помочь.

В динамике воцарилось напряжённое молчание. А затем Белова осторожно произнесла:

— Ты хочешь попасть в прозекторскую, оживить тело, и заставить мертвеца дать показания, я правильно тебя поняла?

— Ну да, — удивлённо ответил я. — А как ещё?

— Тогда скажи мне, Павел Филиппович, где в уголовно-процессуальном уложении описана процедура допроса мертвого? Нам же нужно соблюсти все правила.

— В уложении такого не написано, — согласился я. — Но мы можем собрать комиссию. Например, я, ты, начальник следственной группы и прозектор, который зафиксирует, что мертвый на время ожил. Как тебе такой план?

— Ну, не знаю, — задумчиво протянула Белова. — А твой интерес в чем?

— Да… — хотел было соврать я, но Алиса меня перебила:

— Только не говори, что ты это задумал исключительно из добрых побуждений и чтобы помочь следствию.

— Вообще-то, ты права. Я хочу именно помочь следствию. Мы оживим Тихонова, установим его личность, опросим его на причастность к убийству найденной девочки. И если они в этом замешаны, узнаем имя заказчика.

— Все это звучит так, что ты решил вывести из дела единственного подозреваемого, — с сомнением произнесла Алиса.

— Да почему? — удивился я. — Наоборот. Мы узнаем имя заказчика, а через него выйдем на тех, кто все это спланировал.

В динамике послышался тяжёлый вздох, а затем Белова произнесла:

— Ладно. Попытаюсь согласовать эту авантюру с Ивановым. Не уверена, что он согласится.

— Прошу, Алиса, помоги.

— Ты со мной не расплатишься, — проворчала девушка.

— Поверь, я найду способ, — пообещал я. — В конце концов, быть может, тебе понадобится некромант…

— Типун тебе на язык! — возмутилась девушка.

— … чтобы прогнать какого-нибудь вредного призрака с места работы или из дома, — продолжил я с наигранной беспечностью.

— На работе есть призраки? И в моем доме? — не на шутку всполошилась подруга.

— Жизнь длинная и все может случиться, — мягко ушел я от прямого ответа.

— Тебе везет, что я добрая, — тут же успокоилась Белова.

— Согласен. Никто не сравниться с тобой.

— Продолжай меня хвалить, — милостиво позволила Алиса. — Я пообщаюсь с Иванов и затем позвоню в прозекторскую. Там должен быть дежурный работник.

— Спасибо, — искренне поблагодарил я

— Хорошо. Я наберу, как все согласую, — произнесла Белова и завершила вызов.

Я же положил аппарат на стол, глотнул чаю и принялся ждать звонка Беловой, то и дело косясь на лежавший на столе телефон, и тщетно пытаясь угомонить в себе разгорающийся азарт. Что-то подсказывало мне — времени остается все меньше и я на правильном пути. Телефон молчал, и я принялся мерить шагами комнату. Виноградова куда-то запропастилась, но думать о том, где она может пропадать, я не стал.

Алиса позвонила через десять минут. Я схватил аппарат, нажал на кнопку приёма вызова:

— Слушаю.

— Удивительное дело, — послышался в динамике бодрый голос Беловой. — Сегодня очень странный день, не иначе, как тебе благоволят звезды. Иванов с лёгкостью согласился на твою авантюру. А дежурный прозектор сегодня на удивление трезв, и с нетерпением жаждет принять участие в эксперименте. Так что если ты не передумал…

— Не передумал, — быстро заверил я Алису.

— Тогда встретимся через полчаса у прозекторской центрального бюро лекарской экспертизы. Адрес знаешь.

— Конечно, я ведь там проходил практику, — ответил я, и Белова отменила вызов.

Я же одним глотком допил остывший чай и вскочил с кресла.

— Опять работать? — послышался за спиной осуждающий голос Виноградовой, которая материализовалась из ниоткуда. — Напомню, молодой человек, сегодня вечером у тебя свидание с Нечаевой. И если ты на него не явитесь, то сильно разочаруешь хорошую девушку. И меня тоже, что немаловажно.

— Явлюсь, обязательно явлюсь, — не оборачиваясь заверил я призрака. — Мне просто ненадолго нужно отлучиться. Дел на час не больше. Найдите, пожалуйста, Фому и передайте ему, чтобы готовил «Империал».

За спиной послышался тяжёлый вздох, а затем Любовь Федоровна произнесла:

— Ладно. Но если ты опоздаешь…

— Не опоздаю, — ответил я и открыл дверь, ведущую в мою комнату.

Сборы были недолгими. И когда я вышел из особняка, машина уже стояла у крыльца.

— Куда едем, вашество? — поинтересовался Фома, как только я сел на пассажирское сиденье.

— Нам нужно в центральное бюро лекарской экспертизы, — ответил я. Слуга кивнул, завел двигатель, и машина покатилось к арке.

Я оглянулся и увидел, что на пороге стоит Любовь Федоровна и баюкает на руках кота.

— Иногда так странно, когда мохнатые взмывают в воздух и давай мурчать, — пробасил Фома, бросив взгляд в зеркало заднего вида. — И ведь не боятся они нашего призрака. Странно это, вашество.

— Но мы ж с тобой ее не боимся, — заметил я.

— Поначалу мне было не по себе, — признался парень. — Это потом я понял, что она хорошая и зла не причинит. Но животине откуда это знать. Иногда диву даюсь, какие они умные.

Я подумал о том, что самого Фому когда-то много лет назад согревал на сеновале обычный кот. Тоже наверно знал, что спасает хорошего человека. Или почти человека.

* * *

Дорога до нужного адреса не заняла много времени. Парковка у центрального бюро была практически пустой. Только на двух стояночных местах разместилась пара машин. Красный седан и черная «Победа», которая принадлежала, скорее всего, Иванову.

— Прибыли, вашество, — произнес слуга, косясь на двухэтажное здание из красного кирпича. — Только если вы не против, я лучше вас в машине подожду. Вряд ли с вами что-нибудь случится в мертвяцкой. Только если домой кого-то притащите.

— Нет уж, не притащу, — ответил я. — Ты можешь подождать меня тут.

Я вышел из машины, пересек бетонную площадку, торопливо поднялся по ступеням крыльца, потянул на себя тяжёлую деревянную дверь, на которой красовалась табличка:

«Центральное бюро судебно-лекарской экспертизы».

В холле меня уже ждали Иванов в строгом светлом костюме. Было странно видеть его без формы. В штатском он все равно казался суровым. Рядом стояла Белова в голубом платье, которое подчеркивало ее фигуру. Она заплела волосы в косу, и ей это очень шло. Жандармам составлял компанию какой-то мужчина лет сорока пяти, облаченный в застиранную рясу, которая когда-то была белой. На груди виднелась нашивка жреца. Заметив меня, он улыбнулся и дал знак сидевшему на вахте тучному жандарму, чтобы пропустил меня. Тот нажал на кнопку, я повернул турникет и прошел в холл.

Иванов коротко пожал мне руку и отчего-то принялся рассматривать носки своих туфель, когда я здоровался с Беловой.

— Павел Филиппович Чехов? — поинтересовался прозектор. И дождавшись утвердительного кивка, затараторил:

— Петр Ильич Боткин. Работаю тут, почитай уже… страшно подумать.

Он протянул мне ладонь, и я ответил на рукопожатие.

— Спасибо, что согласились помочь.

— Что вы, — махнул рукой Боткин. — Признаться, впервые мне пришло такое интересное предложение. Принять участие в оживлении мертвого. В возвращении умершего с той стороны. Скажите, Павел Филиппович, кто бы в здравом уме отказался бы от такого предложения?

— Почти весь Петроград, — едва слышно произнесла Белова, но Петр Ильич сделал вид, что не заметил сказанного девушкой.

— Прошу, идёмте.

Он сделал знак рукой, и мы за ним направились по узкому коридору. Всю дорогу я косился на Боткина, который шагал рядом, и думал, за какие грехи перед Синодом его сослали сюда. Мужчина был аристократом и имел титул, а значит, числится экспертом-криминалистом при жандармерии. Но вскрывать тела и писать заключения? Вряд ли дворянин пошел бы на такое. Однако интересоваться причинами такого выбора карьеры я не решился.

Коридор привел нас к двустворчатой двери с надписью «Прозекторская».

— Добро пожаловать в мою обитель, — с гордостью произнес Боткин и распахнул двери, приглашая нас войти.

— Спасибо.

Мы прошли в большое холодное помещение, в котором пахло формалином и ещё чем-то химическим. Но даже сквозь эти ароматы, ощущался крепкий удушающий запах тлена. Тут рядами стояли обитые металлом столы. На некоторых лежали накрытые простынями тела, у каждого из которых была бирка на большом пальце ноги.

Боковым зрением я заметил, как поежились Иванов и Белова:

— Жаль, что у вас не дают курток, — произнесла Алиса.

Дмитрий молча стянул с себя пиджак и набросил его на плечи девушки. Она попыталась возразить, но смущенно замолчала, когда жандарм скрестил руки на груди и повернулся в нашу с лекарем сторону.

— Простите, теплый климат вредит моим пациентам, — ответил Петр Ильич. — А вот холод очень даже идёт на пользу. Итак, кто нам нужен?

Боткин подошёл к столу, на котором лежала стопка папок. Быстро перебрал их, вытащил нужные:

— Борзов и тот неопознанный криомастер, — пробормотал прозектор. — Вот они, голубчики, Идёмте, господа и дама.

Он направился к одному из столов с трупом. Подошел к нему, осторожно откинул простыню, взглянул на бледное лицо. И взглянул в открытую папку:

— Тело не опознано, — начал читать он. — Цвет силы синий, школа льда, ранг криомастер. Особые приметы, отчёт о вскрытии. Вам это нужно, Павел Филиппович.

Боткин оторвался от чтения и с интересом взглянул на меня. Но я покачал головой:

— Ничего из того, что вы узнали при вскрытии. Сейчас я на время подниму тело. Вашей задачей, Петр Ильич, будет засвидетельствовать, что тело подаёт признаки осознанного существования, и может внятно отвечать на поставленные вопросы.

Боткин сглотнул, бросил короткий взгляд в сторону, а затем кивнул. Положил открытую папку на простыню, которой был накрыт труп. И дрожащей рукой вынул из кармана диктофон.

— Так будет проще, — пояснил мне прозектор. — Я обычно записываю нужные мысли, чтобы потом не забыть.

— Это удобно, — кивнул Иванов.

Я же щелчком призвал тотемы. А затем принялся создавать плетение оживления мертвеца.

— Скажите, Павел Филиппович, вы же сейчас призовете с той стороны душу этого бедолаги? — с интересом уточнил Боткин.

— Нет. Просто напитаю тело энергией, и он на время оживет, — ответил я и взмахнул рукой, активируя плетение.

Секунду ничего не происходило. А затем мертвец внезапно открыл мутные глаза, дернулся, а потом резко сел, хрустнув суставами. Уставился на меня и защелкал зубами, будто разминая челюсть. В зрачках покойника загорелись багровые угольки.

— Искупитель меня защити! — послышался испуганный голос Беловой.

— Да, зрелище не из приятных, — согласился Иванов и уверенно завел девушку себе за спину.

Обрадовался такому повороту только Боткин. У лекаря-прозектора от счастья засветились глаза. А на лице расплылась глупая, но довольная улыбка. Сейчас Петр Ильич выглядел словно ребенок, который, наконец, получил игрушку, о которой так долго мечтал. Казалось, учёный муж вот-вот пустится в пляс. И в этот момент я понял, что Петр Ильич и правда любит свою работу.

— Сегодня тридцатое июня, — начал говорить на диктофон Боткин и я заметил, как сильно трясутся руки прозектора. — И сегодня я наблюдаю поистине удивительный случай. Передо мной на столе прозекторской лежит неопознанный труп. Носитель силы синего цвета, криомастер. Факт смерти зафиксирован мной вчера в полдень. Но сейчас покойный подаёт признаки жизни… точнее, осознанного существования.

Прозектор подошёл к ожившему мертвецу, осторожно взял его за запястье, и произнес:

— Кожные покровы холодные, пульс отсутствует.

Мертвец никак не отреагировал на это действие со стороны прозектора. Он обвел глазами свое обнаженное тело и будто вспомнив о чем-то, прикрылся углом простыни. А потом просипел:

— Говори, некромант. Здесь холодно. Неуютно.

— Как тебя зовут? — начал я допрос.

— Василий Тихонов.

— Цвет силы?

— Синий. Ранг мастер, — послушно произнес мертвец.

Голос его был сухим, словно говорящий был простужен.

— Мертвец отвечает на вопросы, — произнес в диктофон Боткин. — Он сказал, как его зовут, и назвал цвет силы. Эти данные совпадают с отчетом.

— Вы убили девочку и похоронили ее в лесу? — продолжил я допрос.

— Да, — был мне ответ.

— Как звали ту, кого вы убили?

— Святка.

— Где вы ее нашли?

— Она жила с беглыми приютскими в притоне.

— Почему именно Святка?

— Нужна была девочка, цвет силы и ранг которой совпадали бы с цветом силы и рангом Софьи Николаевны Потемкиной.

— Кто заказал вам ее похищение и убийство? — строго спросил я.

— Савелий Прохоров. Жила.

— Жила — это прозвище?

— Да.

— Зачем он попросил вас похитить и убить?

— Болтали, что надо выставить, что княжна убита.

— Что он вам обещал за это похищение и убийство?

— Карточный долг простить.

Тихонова начинало трясти. Зубы мертвеца клацали все сильнее. А мои ладони начинали гореть. Скоро я не смогу удерживать мертвеца на этой стороне. Он сопротивлялся и хотел уйти. Парень и впрямь был силен при жизни. Нужно было поторопиться.

— Он вас убил? Жила?

— Да.

— Каким образом?

— Привез отравленную водку.

— Где вы прятались?

— На Ямской, — выдал он и застонал.

— Адрес?

— Дом сорок, квартира сто тридцать шесть.

— Где Софья Потемкина?

— Не знаю, — мертвец склонил голову к плечу, словно хищная птица и прокаркал, — Отпусти, некромант.

Я глубоко вздохнул и развеял плетение. И мертвец завалился на стол как сломанная кукла. А багровый огонь в зрачках погас. И в прозекторской воцарилась тишина. Которую нарушил Боткин:

— Это было поразительно, Павел Филиппович, — начал он, подходя ко мне. — Гениально! Спасибо вам за этот великолепный эксперимент.

— Я рад, что он вам понравился, — ответил я.

— Понравился? — удивлённо переспросил Боткин. — Да не то слово! Это настоящий прорыв в прозекторском деле.

— Это точно, — подтвердил я и обернулся к стоявшим в стороне Беловой и Иванову. И отметил, что вид у жандармов был, мягко говоря, не очень:

— Призраки и мертвецы не умеют врать. И Василий Тихонов при вас подтвердил, что он и Борзов убили сбежавшую из приюта Святку и выдал ее тело за якобы убитую Софью Николаевну Потемкину. А заказал им это некий Савелий Прохоров.

Иванов вышел из ступора. Кивнул:

— Значит, с Ильи Литвинова можно снимать обвинение в убийстве. Осталось понять, кто стоит за Прохоровым, Павел Филиппович. И как в деле завязан Литвинов.

— Для этого нужно найти и допросить этого самого Прохорова, — ответил я.

Жандарм снова кивнул и вынул из кармана телефон. У меня же уже были кое-какие догадки. Осталось только подтвердить их.