Сценка по ролям

Произошедшее было настолько неожиданным, что я отпрянул от ящика. Впрочем, внезапное пробуждение Потемкиной удивило не только меня. Даже монах-хранитель застыл, словно статуя, уставившись на Софью.

— Где я? — сипло повторила вопрос Потемкина.

— Чудо! — крикнул монах-хранитель. — Свершилось чудо! Она поднялась. Восстала…

Ох и не понравилась мне эта фраза. Совсем не по нутру пришлась. Но я не успел осознать всю важность произошедшего, как мужчина бросился к дверям, выкрикивая что-то про воскрешение.

Я же быстро вынул из кармана телефон, нашел в списке контактов номер Иванова, и нажал на вызов. Жандарм принял звонок не сразу:

— Слушаю вас, Павел Филиппович!

— Я нашел Софью Потемкину. Она жива и вроде как даже здорова, — я взглянул на сидящую в ящике девочку и добавил. — Наверное.

— Хорошо. Я сообщу эту новость князю… — начал было жандарм, но я поспешно возможность возразил:

— А вот этого не нужно делать ни в коем случае. Направьте наряд жандармов в монастырь Святого Константина.

— Не объясните зачем, Павел Филиппович? — вкрадчиво поинтересовался Иванов. — Что некромант забыл в священном месте.

— Оскверняю, — хмыкнул я и тотчас добавил, — Охотно объясню. Но не сейчас. Но могу вам гарантировать: если вы это сделаете, то настоящий преступник попадется уже сегодня вечером.

В динамике послышался тяжелый вздох:

— Хорошо, Павел Филиппович. Вынужден вам довериться. И очень надеюсь, что не пожалею об этом.

Иванов отменил вызов, не дождавшись моего ответа. Я же обратился к Софье, которая выглядела оглушенной:

— Все хорошо. Я адвокат Ильи Литвинова. Мое нужно разоблачить настоящего преступника. Человека, который желает тебе зла. Только ты должна мне помочь.

Девочка кивнула, и я продолжил:

— Скоро сюда приедут жандармы, которые будут тебя охранять. Они не отправят тебя домой. Понимаешь меня?

Протянул Софье руку, помогая той выбраться из ящика.

За спиной распахнулась дверь. А затем послышался громоподобный голос матушки Агафьи:

— Свершилось чудо! Чадо пришло в себя!

Я обернулся. В дверях стояло пять человек в монастырских рясах. И вид у этой пятерки был не самый радостный, несмотря на выкрики.

— Наши лучшие лекари уже и не чаяли, что это произойдет, — растянув губы в подобии улыбки, продолжила Агафья. — Как вы себя чувствуете?

— Нормально, — осторожно ответила Софья.

— Помните, кто вы? Чтобы руководство монастыря могло связаться с вашей семьей? — уточнил мужчина в черной рясе.

— Я уже сообщил в жандармерию, — вмешался я в разговор. — Наряд скоро прибудет.

Мужчина недовольно поджал губы и окатил меня возмущенным взглядом. Но мои действия комментировать не стал. Только кивнул и предложил:

— Идемте в трапезную. Выпьем целебного чаю на травах, отведаем нашей скромной пищи, как велел Искупитель.

Потемкина посмотрела на меня, словно бы искала совета. Но я поддержал инициативу:

— Только разгоните собравшихся паломников, мастер, — произнёс я, обращаясь к мужчине. — Иначе как бы не возникла давка.

— Вы правы, — нехотя согласился мужчина и взглянул на женщин, которые его сопровождали. И те быстро покинули помещение. А через несколько мгновений за дверьми послышались приглушенные голоса, а затем и возмущенные крики. Паломники были не особенно рады внезапному улучшению здоровья чудесницы.

Голоса усилились, однако через несколько мгновений наступила тишина. Монахи умели припугнуть паству карами небесными в случае неповиновения. А быть может пообещали вернуть деньги. Хотя я в это верил с трудом. Я обернулся к стоявшей рядом Потемкиной:

— Теперь можно выходить.

— Правда? — слабо уточнила она.

Имени девочки я называть не стал. Причин для этого у меня было достаточно.

Софья Николаевна кивнула и сделала шаг. Покачнулась, скривилась и ойкнула от боли. Припала на правую ногу.

— Покажите мне ногу, пожалуйста, — мягко попросил я, слегка придерживая ее под локоть.

Девочка послушно исполнила мою просьбу и приподняла рясу, в которую была облачена. И я заметил на лодыжке две воспаленные точки, вокруг которых виднелась отечность. Теперь стала понятна причина тяжелого состояния. Змеиный укус молодой организм переборол, но повод нахождения несколько дней без сознания стал ясен. Через день-два остатки яда могли бы выйти из тела. Однако стазис мешал процессу. Сегодня состояние стало пограничным, когда душа-призрак рвалась наружу. А может быть, этот чудо-ящик мог бы держать ослабленную девочку в этом состоянии месяцами. Обернулся к стоявшему в дверях жрецу и прибывшим матушкам:

— Надеюсь, вы понимаете всю ответственность за оставление в опасности?

— Ящик нейтрализовал все последствия укуса змеи, — ответил мужчина, но голос его прозвучал очень уж неуверенно. — Да и вывели целители весь яд почитай. Просто змеи-зеленоголовки в этот сезоне страсть какие вредные.

Я покачал головой, понимая, что монахи и правда не знали, кто перед ними. Иначе бы не стали так рисковать. Вероятно, приняли Софью за простолюдинку, учитывая, что одета она была скромно. Потому спросил:

— Давно жили в изоляции?

— Пока река разлилась. Только несколько дней тому первый раз на лодке за припасами отправились. Вот и нашли бедняжечку. Забрали, все ж ближе, чем в город везти.

— А затем забыли сказать жандармам, — пробормотал я.

Значит, монахи нашли Потемкину после того, как князь и княгиня опознали Святку. Розыск был снят, и по Петрограду поползли слухи об убийстве. Это объясняет и то, что статья вышла буквально недавно. И подогрела общественность. Интересно, что бы стали делать жители обители, когда яд бы полностью вышел из организма девочки? И осталась бы она при памяти, проведя в стазисе много времени. Яд оставался в ней, продолжая отравлять. Он не выводился естественным способом, а этот гроб просто заморозил ее.

Я взглянул на настоятеля монастыря, который стоял у двери, сложив руки на животе, и благостно улыбался. И думать о плохом варианте мне не хотелось. Но в то же время я благодарил все высшие силы за то, что мы прибыли в монастырь вовремя. Однако и увозить Потемкину отсюда пока было нельзя. Все должно было идти по плану. Моему.

— Идемте, — произнёс я и, поддерживая Софью под локоть, повел ее к выходу.

Ситуацию исправила Нечаева. Она сделала шаг к нам, осторожно взяла Софью под руку. И даже я почувствовал, как щедро секретарь поделилась с Потемкиной силой. По помещению пронесся порыв холодного ветра, который сорвал капюшон с головы настоятеля. Софья Николаевна охнула, закусила губу. И я заметил, как на несколько секунд расширились зрачки девочки. Вокруг нее закружились небольшие вихри. А затем Нечаева быстро убрала руку:

— Попробуйте шагнуть, — мягко попросила она.

Девочка послушно наступила на ногу и удивленно произнесла:

— Не болит.

Боковым зрением я заметил, как глаза настоятеля загорелись интересом. Он смотрел на Нечаеву, и открыл было рот, чтобы что-то сказать, но я его опередил. И честно предупредил:

— Если мою помощницу тоже укусит змея во время трапезы, ваш монастырь чудесным образом сгорит. Без вмешательства живых. А по пепелищу будут ходить призраки, которые его подожгли.

Настоятель поспешно осенил себя знаком Искупителя и пробормотал:

— Да что вы, мастер. И в мыслях не было подвергать кого-то опасности.

— Вот и хорошо, — по-доброму улыбнулся я.

Мы вышли из часовни. Народа на улице и правда было немного. Наверное, причиной были молчаливые монахи в черных рясах, которые цепью выстроились вдоль дорожки, не пропуская желающих к постройке. Софья подставила лицо прохладному ветру. А затем обернулась ко мне и тихо спросила:

— Вы верно Чехов?

— Вы меня знаете? — удивился я.

— Кто еще мог коснуться моей души в том гробу? — она бросила затравленный взгляд за плечо. — Наталья Анатольевна много о вас рассказывала. Никто кроме некроманта не заметил бы…

Я кивнул, и девочка продолжила:

— Мне было так страшно. Сколько времени прошло? Мне кажется, что целая вечность.

— Совсем немного, — уверил ее я и предложил. — Если хотите, я позвоню Наталье Анатольевне. И она выступит гарантом вашей безопасности. Что вас не отправят домой.

Софья покачала головой:

— Я вам верю, Павел Филиппович.

Боковым зрением я заметил, как Арина Родионовна отстала на несколько шагов. А Потемкина продолжила:

— Знаете, Наталья Анатольевна редко привязывается к людям так сильно, как к вам. Последнее время наши разговоры были только о Павле Филипповиче Чехове. Некромант с чистой и светлой душой, который не отказывает в помощи никому. Поэтому я не думаю, что вы отправите меня домой.

— Спасибо за доверие, — ответил я.

— Но теперь я понимаю, почему Ната испытывает к вам такую симпатию, — произнесла Софья и на ее губах появилась робкая улыбка.

— Думаю, это просто подростковое увлечение из-за позднего раскрытия силы, — ответил я. — Так что это очень быстро пройдет.

— О, я так не думаю, — покачала головой Потемкина, показавшись вдруг совсем взрослой. — В ее мыслях — вы тот самый рыцарь на белом коне. Мечта всей жизни. А Наталья — девушка когда нужно настойчивая.

— Это я уже понял, — пробормотал я и заметил, что моя спутница идет нетвердо, будто пьяная. И понимая, что вызвало эти откровения. Все же Нечаева не рассчитала дозировку и переборщила с силой. Впрочем, Софья Яковлевна быстро оборвала монолог, и щеки ее мигом стали пунцовыми:

— Павел Филиппович, вы только это Наталье не говорите про мои откровения, — пробормотала она.

— Даю слово аристократа, — с улыбкой пообещал я.

— Спасибо.

* * *

Жандармы прибыли через полтора часа. За это время я успел позвонить Фоме и попросить слугу об одном одолжении. Нужно было, чтобы слух о том, что Потемкина нашлась живой и здоровой, быстро разошелся по городу и главное достиг нужных ушей. А еще добавить, что есть свидетель из аристократов, который в курсе всех обстоятельств, и сможет дать показания по сложившейся ситуации. К тому же мы успели отобедать. Как назвал ее настоятель «чем Искупитель послал».

В тот день Искупитель был щедр и послал на столы трапезной всякого. Тут были блюда с белорыбицей, соленым окороком, томленым с репой и зеленью, копчеными колбасками, мочеными груздями, маринованным чесноком с жареным глухарем и нежнейшим паштетом из утиной печени. В корзинке лежали нарезанные ароматные хлеба. Монастырский квас был крепким и темным, как и полагалось. Но я попросил для девиц подать морс. Потому как даже у меня в голове от кваса предательски зашумело. Настоятель же не стеснялся отпивать из большущей кружки, вытирая рукавом с губ упругую пену.

— Вы не подумайте, мы бы обязательно на днях позвали лекарей, ежели бы девица не очнулась. Да и что с ней будет после укуса того? — он недовольно прищурился, оглядывая меня с головы до ног. — Верно ли я понял, отрок, что вы призвали душу нашей бедняжки и та вернулась?

— Не верно, — быстро ответил я, беспокоясь о новых слухах о своих способностях— Я не призываю души живых. Только мертвых.

— Значит, вы и впрямь черный некромант, — он недовольно нахмурился и обвиняюще указал на меня крылом глухаря. — Проникли на священное место…

— Синод не запрещает мне посещение священных мест, — отозвался я со всем возможным смирением. — И не признал меня черным.

— Это потому что некромантов почитай и нет на наших землях. Мало кто открыто признает, что владеет проклятым даром.

— Никто не признал этот дар проклятым, — вновь с почтением заявил я. — Искупитель одаривает каждого как сам пожелает.

Спорить с таким высказыванием настоятель не решился. Но все же проворчал:

— И думается мне, что надо бы сообщить в Синод, что вы в часовне решили провести ритуал…

— Да, надо сообщить Синоду, что меня к жизни вернул некромант, — неожиданно подала голос Софья.

Нечаева тоже благостно улыбнулась и добавила:

— Думаю, многим будет интересно знать, зачем вы поместили живую девочку в стеклянный гроб, в который обычно помещают мощи почивших. И насколько я знаю, только те останки, которые признаны самим Синодом священными.

Настоятель побледнел и воровато оглянулся. Мне подумалось, что он прикидывает, как бы нас по-тихому прикопать где-нибудь под деревцем на территории монастыря.

— Сейчас явятся жандармы, — напомнил я, — и вы можете сообщить им о своем недовольстве. Пусть зарегистрируют жалобу. С ней можно идти в Синод.

— А может надо просто понять, что все произошло как задумано Искупителем, — подала голос жрица, которая встречала нас у ворот. — И зачем впутывать во все это высшие чины? Надо ли такое делать, раз все разрешилось ко всеобщему удовольствию? Да и стоит ли чадо увозить куда-то?

Софья икнула и испуганно взглянула на меня.

— Пусть дитя живет при монастыре, — продолжила дорожная женщина, хитро прищурившись. — Примет постриг и станет нам сестрою…

— Она попала сюда по прихоти судьбы. Но оставаться тут не обязана, — весомо заявил я. — Вы напрасно приняли ее за бедняжечку, которой можно распоряжаться.

— Она из приюта, — предположил настоятель. — Мы выплатим компенсацию настоятельнице и дальше уже сами разберемся, что делать с чадом. Вас это не касается, мастер и госпожа.

Он с удивлением покосился на Нечаеву, которая охотно налегала на еду. Видимо, процедура деления силой слишком забрала у нее много энергии. Я вновь привлек внимание к себе:

— Девушка не сирота. И поверьте моему слову, вам не стоит рассчитывать, что получиться оставить ее при монастыре.

— Не вам решать, — упрямо насупился настоятель. — Слово некроманта тут стоит не так много, как в миру.

— Мое слово тоже ничего не стоит? — внезапно сурово уточнила Софья. — Или вы считаете меня частью той коробки, в которой держали?

— Дитя, ты мало понимаешь…

— Достаточно, чтобы требовать обращаться ко мне на «вы», — властно заявила она и со стуком поставила на стол кружку с морсом.

Я подумал, что несмотря на доброту эта девочка переняла замашки аристократов. И сейчас это было неплохо.

Когда прибыл наряд жандармов, мы успели сытно поесть в повисшей тишине.

По новой традиции наряд возглавляли Иванов и Белова. А сам отряд был усиленным. Они вошли в трапезную, остановились на пороге.

— Да вы садитесь за стол, не побрезгуйте, — с благочестивой улыбкой произнес настоятель, указывая на лавки. — А то небось проголодались с дороги-то?

— Обязательно, — заверил его Дмитрий. — Но чуть позже. Павел Филиппович, можно вас на пару слов?

— Охотно, — согласился я и встал из-за стола. Мы вышли из помещения, и к моему удивлению Белова последовала за мной.

— Не расскажете, как вы ее нашли? — уточнил жандарм, когда дверь трапезной за нами закрылась.

— Прессу читал, — усмехнулся я. — Вот и наткнулся про новую святую.

— А… — начал было Дмитрий, но я его перебил:

— Мастер Иванов, у нас уже сложилась одна традиция. Каждый раз, когда я закрываю дело, мы собираемся в тесном кругу в моем офисе, и я рассказываю сказку. Так, небылицу, в которой сохраняется только общий смысл, так как многих подробностей я, увы, не знаю. Так что, если пожелаете — прошу вас прийти и послушать.

— Но… — начал было жандарм, но я снова его перебил:

— Поверьте, если все пойдет по плану, сегодня мы возьмем исполнителя покушения на Софью Николаевну. И от них вы узнаете все душещипательные подробности.

Иванов на секунду застыл, а затем кивнул:

— Ну, и какой у вас план?

Я хитро прищурился:

— Да почти правдивый. Потемкина находится в монастыре без сознания. Бригада целителей уже прибыла и привела ее в чувство. А скоро приедет наряд жандармов, которые допросят девочку.

— Это не сработает, — возразил Иванов.

Я пожал плечами:

— Посмотрим.

— А если слух дойдет до Потемкиных? — с сомнением уточнила Белова.

— Дойдет, не беспокойтесь, — заверил ее я. — И это нам не помешает. А сейчас нам нужно занять места в импровизированном театре, и дождаться начала второго акта. И да, переоденьтесь в гражданское. Думаю, здесь вам дадут очень красивые черные рясы.

— Что, даже поесть не успеем? — возмутился было Дмитрий, втянув носом аромат выпечки.

— Потом, — ответил я. — Слух про воскрешение Софьи гуляет по городу уже больше часа. Так что гости вот-вот прибудут.

Я развернулся и шагнул к трапезной. Открыл дверь, вошел в помещение. И попросил:

— Софья Николаевна, не могли бы вы еще какое-то время изображать спящую красавицу?

Девочка смущенно кивнула и поднялась из-за стола.

* * *

Гости и правда прибыли очень быстро. Едва только Потемкина легла в гроб, с которого сняли артефакты, а переодетые в монашеские рясы жандармы заняли позиции. Мы же с Ивановым заняли посты смотрителей часовни. Белова, в черной рясе и платке села на стул за стойку с сувенирами.

Дверь со скрипом отворилась, и в помещение вошли двое в белых рясах жрецов Синода.

— Где девочка? — с порога спросил один из них строгим голосом. — У нас бумага от Верховного Жреца. Говорят, ваша постоялица может лечить? Ее нужно доставить на комиссию.

— Вон она, — склонив голову так, чтобы нельзя было рассмотреть лица, произнес я. — Пришла в себя, говорит, что Софья Потемкина.

Заслышав условную фразу, Софья зашевелилась и села в ящике, словно пришла в себя от долгого сна. Взглянула на пришедших.

— Родителям сообщили? — уточнил второй жрец Синода.

Я покачал головой:

— Не успели.

— Это хорошо. Потому что Софья Николаевна Потемкина найдена мертвой несколько дней назад. И похоронена в семейном склепе князей. А эта девка просто повредилась головой и лепечет не пойми чего. Незачем лишний раз напоминать князьям об их утрате.

Жрецы быстрым шагом направились к ящику.

— Бумагу покажите! — громко произнес Иванов. И это стало сигналом к началу операции. Пискнул телефон Беловой, жрецы обернулись на окрик переодетого жандарма, и один даже успел ответить «Все бумаги переданы настоятелю», как в помещение ворвались офицеры, которые сбили с ног белорясочников.

— Ну вот и все, — довольно заключил я, когда на запястьях гостей защелкивались чип-браслеты. — Поздравляю вас, мастер Иванов.

— Что вы себе позволяете? — хрипло прорычал один из жрецов. — Это покушение на слуг Искупителя. Завтра вы…

Я быстрым шагом пересек комнату, присел рядом с говорившим, резким движением задрал широкий рукав рясы. И уточнил:

— И давно ли служители Синода носят знаки «Черной Сотни»?

— Уводите, — махнул рукой Иванов, и жрецов потащили к выходу. Жандарм же подошел ко мне и протянул ладонь:

— Спасибо, Павел Филиппович.

— Одним из задержанных скорее всего будет Леха Малой. Приютский бастард и член «Черной Сотни». Слух пошел рядом с их игорными домами и быстро достиг нужных ушей. Он сдаст вам заказчика.

— А если нет? — усомнился Иванов.

Жандармы, которые вели лиходеев сбавили шаг, затормозив у двери.

— А если нет, то за убийство двух человек, организацию убийства девочки, грабеж в квартире Тихонова, и покушение за похищение и убийство Софьи Потемкиной ему будет грозить бессрочная каторга или казнь в остроге, — спокойно ответил я. — А затем я оживлю его труп, призову призрака, и он все равно все расскажет.

— Так зачем время терять? — нарочито громко удивился жандарм. — Может их сейчас прибить как за попытку к сопротивлению. Тут и допросите, чтоб вас два раза не дергать по пустякам. А потом их тут и оставите призраками.

Я подыграл жандарму и сделал вид, что крепко задумался.

— Расскажу, — послышался от двери испуганный хриплый голос. — Добровольно. Только не губите.

Я не сдержался от довольной улыбки. Представление прошло как по нотам.