Глава 5

– Ну как тебе? Десять лет я строил это, десять лет! И вот наконец-то все готово. Теперь нас больше ничто не удержит.

Сооружение выглядело грандиозно. Многогранная искрящаяся пирамида, состоящая из множества пятиугольников, которые делали ее похожей на гигантские соты, возвышалась над ровной ледяной пустыней на пару десятков метров.

– Впечатляюще. – Она поднялась вверх, сделала несколько кругов над пирамидой и даже заглянула в одно из пятиугольных отверстий. Люди внутри сгрудились в кучку в центре, прижимаясь друг к другу. Несмотря на защиту, им все равно было очень холодно.

– Они не умрут? – спросила она, вернувшись. – Выглядят не очень хорошо.

– Подохнуть не должны. А так – пусть потерпят. Такие, как они, заставляли дивов сидеть на цепи в лютый мороз, сторожить их дворы, и отнюдь не в демонической форме. Смотри, – он указал на основание когтистым отростком, отдаленно похожим на палец, – это серебро. Те, кто укладывал эти плиты, можно сказать, для себя старались. Ни одного зазора.

– Если я правильно помню, прожили они меньше суток.

– Конечно. Но свою задачу выполнили: уложили серебро и открыли нам дыры. Но это были слабаки, они даже Академию не закончили. Эти же – все с высшей категорией. И Хранилище полностью завершено. Теперь у нас будет столько колдунов, сколько мы захотим!

– В человеческом мире их еще больше. – Она на миг повернулась, а потом снова принялась рассматривать пирамиду. Было заметно, насколько доволен своей постройкой ее создатель.

– Именно, и остались сущие мелочи. Нет, ну скажи, наставница, ты гордишься мной? Кто еще смог бы построить такое? Прямо в Пустоши? А дыры? Никто не способен проложить путь из Пустоши в мир людей!

Она вновь повернулась к нему. Для ментальной связи, как и в принципе для общения, дивам не нужно видеть друг друга. Но она столько лет провела с людьми, что отказаться от этой привычки было очень сложно.

– Разве не человек придумал, как создать дыры, и сделал чертежи, которые так удачно тебе достались? И лишь потому, что укравший их колдун оказался слишком туп, чтобы самому что-то понять?

Волна ярости обдала ее. Он зашипел:

– Это были только картинки и слова! Я изучал колдовскую науку веками! Я смог разобраться и сделать то, что не удалось никому, даже тому, кто все придумал! Жалкая пародия даже найти эти записи не смогла! А я смог! Я нашел человека, я убедил его служить мне!

– Только он уверен, что это ты служишь ему.

В ее голове раздался смех. Она тоже рассмеялась, и несколько дивов, находящихся поблизости, прыснули в стороны.

Он сжал когтистую лапу в кулак:

– Я докажу тебе. Я докажу, что лучше его!

Она коснулась его крылом:

– Забудь про него. Он вечность проведет во льду. А ты будешь править не только одной страной, но и всем миром.

– Да. Но сейчас мне кое-что нужно сделать самому.

Он шагнул к пирамиде, протянул лапу, и одно из отверстий расширилось. Раздался крик, и в когтях забилось человеческое тело. Впрочем, сжал он колдуна довольно бережно, чтобы ничего не сломать. И так же аккуратно поставил на лед. И сказал, используя колдовской язык жестов:

– Чем быстрее ты нарисуешь алатырь, колдун, тем быстрее пойдешь в тепло.

– Я сама нарисую, а он пусть только откроет, – предложила она, – колдунов у нас всего шесть, мы не можем их тратить по одному на каждую дыру.

Языку жестов она научилась у него. Нужно понимать, о чем говорят колдуны.

Он наклонил голову. И она, подняв коготь, принялась чертить на льду линии.

Костюмы для церемонии сшили на заказ. И главным в них был не внешний вид: и в одеянии Аверина, и в костюме Кузи было предусмотрено множество секретных карманов и петелек для разнообразного оружия.

Кузя с большим удовольствием вертелся перед зеркалом.

– Надо же, совсем ничего не заметно!

В арсенале дива теперь имелся не только серебряный кинжал, но и пистолет, распыляющий облако серебряного порошка. И новое оружие во много раз превосходило отцовское.

Были неясны скрытые мотивы похищения заговорщиков, но по поводу явной цели во мнениях сходились и Аверин, и Владимир, и Николай Антонович. Колдунов забрали из самой охраняемой тюрьмы, чтобы продемонстрировать силу. А коронация – отличный повод продемонстрировать ее снова, но уже публично.

Владимир готовился. В Москву были стянуты части дивов из столичного и санкт-петербургского Управлений, совместно с московским Управлением они оцепят периметр. Но к самому Успенскому собору будут допущены лишь Императорский див и Кузя. Им двоим нужно будет продержаться до прибытия дивов из оцепления. Но, несмотря на все предпринимаемые меры, Аверину было неспокойно. Он видел, как счастлив Василь, получивший приглашение, но сам бы предпочел, чтобы брат с семьей остались дома.

Понять, каким образом коридоры были открыты в конкретных камерах, тоже пока не получилось. Николай Антонович допросил тюремного медика, но тот клялся и божился, что ничего необычного на телах заключенных не заметил. Правда, министерский следователь почуял, что доктор что-то недоговаривает, и обещал разобраться с этим в ближайшее время. Однако врач мог просто оформлять липовые документы, чтобы дать заключенным возможность отдохнуть в госпитале, или приторговывал медикаментами. В конце концов, в тюрьме находилось много богатых людей. Аверин планировал сам поговорить с доктором, но не успел. Придется сделать это по возвращении.

– Ну что? Ты готов? – спросил он Кузю.

– Ага, – тот просиял. И Аверин со вздохом отметил, что див, наоборот, ждет возможного нападения с нетерпением.

Вокруг Кремля собралась добрая половина Москвы. Особенно много народу столпилось возле Спасских ворот, где должен был проехать кортеж будущей императрицы. Аверин отметил, как грамотно организовано оцепление. Давки не было, для наиболее почетных, но не приглашенных непосредственно на коронацию гостей предусмотрели трибуны. Дивов Управления можно было обнаружить лишь по одинаковым уставным костюмам.

Аверин посмотрел на часы. До события осталось всего полчаса. В сопровождении Кузи он прошел к ступеням Успенского собора, и они оба заняли места в шеренге приближенных колдунов. Аверин огляделся в поисках брата и его жены. Те стояли чуть поодаль, среди знатных придворных. На Кузю косились: на приближенного колдуна высшей категории он похож не был. Но это мало волновало Аверина, а Кузю и подавно. Див вовсю вертел головой, рассматривая блестящие купола соборов и яркие мундиры императорской гвардии. И только один раз спросил громким шепотом:

– А где будет пир? В приглашении написано, что будет настоящий царский пир!

– Не бойся, без тебя не начнут, – успокоил его Аверин.

Появился князь Булгаков. За неимением у княжны супруга или близких родственников мужского пола, князь должен будет передать митрополиту царские регалии. Следом за ним появился и занял свое место и митрополит.

И тут ударили колокола. Кузя со страдальческим видом дернул головой. Вся площадь, да что там, вся Москва наполнилась звоном. Это означало, что царский кортеж подъехал к Кремлю. И спустя буквально несколько мгновений грянул гимн. Аверин замер в строю вместе с остальными колдунами. Кузя, посмотрев на него, тоже застыл, вытянувшись в струнку.

Появился кортеж. Сияющий белоснежный автомобиль, инкрустированный золотом, подъехал к красной ковровой дорожке, и с водительского сиденья вышел Владимир в бело-золотом мундире. Он открыл дверцу и помог великой княжне. Ее коронационный наряд тут же начал переливаться на солнце. По старинной традиции платье было расшито серебряными нитями и перламутровыми жемчужинами. А изящные туфли сделаны из серебряной парчи. Тяжелая мантия покрывала плечи, а шею княжны украшали несколько нитей крупного жемчуга с изысканной подвеской. И только традиционный шлейф было решено сократить в угоду современным реалиям: с длинным шлейфом слишком неудобно садиться и выходить из автомобиля.

Княжна шагнула на дорожку. А из автомобиля сопровождения показался Сергей Мончинский.

Несмотря на то что Софья расточала улыбки, Аверин чувствовал, как она напряжена. И когда она проходила мимо, едва заметно улыбнулся. А она почти незаметно кивнула в ответ, благодаря за поддержку.

Владимир и Мончинский шли метрах в десяти за ней, а следом – остальная свита.

Вот уже и ступени собора. Аверин задумался, случайно ли на улице такая солнечная погода, или московские чародеи постарались, разгоняя облака. Как вдруг услышал возле уха шипение.

Он повернул голову – казалось, даже волосы на голове у Кузи встали дыбом.

– Пустош-ш-шь… – едва слышно прошептал див.

И Аверин кинулся вперед, на ходу призывая Плеть. Раздались возмущенные возгласы, кто-то попытался схватить его. Но возгласы быстро сменились воплями ужаса. Из-под самых ступеней появилась огромная когтистая лапа. Когти блеснули на солнце и сжались прямо на ноге княжны Софьи. Послышался утробный вой: див обжегся о серебро коронационного наряда.

Плеть свистнула и опустилась на лапу монстра одновременно с тем, как на ней сомкнулся огромный зубастый клюв. И тут же Аверин ощутил такую мощь, что его едва не сбило с ног. Плеть, описав дугу в воздухе, бессильно повисла.

Но свое дело она сделала. Когти разжались, и Владимир, подхватив княжну, выдернул ее ногу из захвата и передал девушку на руки подоспевшего Мончинского.

Над брусчаткой появилась большая уродливая голова. Колдуны отшатнулись и попятились. Див огромной силы в демонической форме разметал их строй одним своим присутствием. Аверин почувствовал сильную тошноту, но остался на месте. И тут же Кузя закрыл его собой. Раздалось шесть выстрелов подряд. Над мордой пришельца зависло серебряное облако. Тот взревел, и волна ярости окатила собравшихся. Послышались крики и хрипы, колдуны попадали на землю и катались по ней, держась за головы, многих рвало. А над брусчаткой появилась еще одна лапа. И, наконец, химера вылезла наружу.

Сложно было сказать, из частей каких животных или насекомых состоит этот див. Лапы, появившиеся первыми, были похожи на птичьи, зато остальное тело напоминало то ли гигантского муравья, то ли огромную осу. Тело венчала безобразная, похожая на козлиную, голова, с огромными круглыми ушами.

В глазах потемнело. Аверин упал на колени, пытаясь справиться с приступами тошноты.

Снова раздались выстрелы. Совершив над собой чудовищное усилие, колдун поднялся, сжал в руке Плеть и бросился вперед. Стрелять мог только Владимир. Слишком быстро прозвучали выстрелы, никакой человек не смог бы нажать на спусковой крючок с такой скоростью. И яростный рык только подтвердил, что чудовище ослеплено.

Издалека он услышал голос княжны:

– Вставайте! Все в цепь! Поднять щиты! Сомкнуть кольцо!

Плеть ударила в центр облака, див взвыл, вытянул лапу вперед, но на нее тотчас же обрушился огненный шквал. Кузя! Молодец, действует синхронно, но не приближается к твари, чтобы не попасть под удар. Аверин закрылся щитом и отскочил в сторону, и с удивлением отметил, что все еще видит монстра. Тот не исчезал с места своего появления, хотя двигался так быстро, что почти все время представлял собой расплывчатый вихрь: Владимир продолжал атаковать, не давая врагу передышки. Но сам вихрь не двигался с места.

И тут Аверин понял, в чем дело. Нижняя часть дива была неподвижна: его задние конечности, как корни, уходили в брусчатку и все еще оставались в коридоре. Ну конечно! А как еще тварь планировала возвращение? Судя по всему, этот коридор, в отличие от отцовского, односторонний. Но почему монстра не затягивает Пустошь? Что-то держит его в человеческом мире. Но что бы это ни было, удержит оно его недолго. Если див, конечно, не выберется полностью. Тогда придется по-настоящему тяжело. Но как…

Нет, все размышления потом.

– Он в коридоре! – закричал Аверин на случай, если это заметил только он.

И как будто в ответ вверх взметнулись огненные кольца и обрушились на голову дива. Мончинский, то ли сумев прийти в себя, то ли дождавшись, когда кольцо из щитов замкнется, защищая гражданских, наконец вступил в бой.

Взмахнули крылья, и Аверина обдало струей воздуха: это Владимир развернул дива под удар хозяина и подал сигнал для атаки. Одно из огненных колец сомкнулось на когтистой лапе. Раздался противный шипящий звук, лапа отвалилась от тела и заскребла по брусчатке. Вой, исторгаемый чудовищем, заглушил несмолкающий звон колоколов. По брусчатке чиркнул кровавый след – самому Владимиру этот маневр обошелся дорого. Но тут же ударил огненный залп, и туда же Аверин в полную силу врезал Плетью.

«Назад», – услышал он крик Кузи и отпрыгнул, закрывшись щитом. Вовремя: ледяное марево окутало монстра, и тот на мгновение замер, замерзнув, но практически тут же сбросил с себя лед. И снова от его рева содрогнулись стены Успенского собора. Козлиная голова медленно развернулась, и Аверин увидел, что одного глаза у твари больше нет. Владимир, воспользовавшись секундной заминкой, вырвал его. В это же мгновение там, где только что был второй глаз, появилось что-то гладкое и вытянутое, и Аверин узнал рукоятку Кузиного кинжала.

Колдун опять рванул вперед, и его Плеть обвила вторую лапу чудовища. Огненный шквал Кузи смешался с кольцами Мончинского.

Где поддержка, черт побери? Дивы из оцепления спят, что ли?!

Новый рев сотряс стены, но это не был рев боли, скорее, победный клич. И в двух шагах от Аверина на землю рухнула крылатая химера. Но крыльев у нее больше не было. Кузя промчался мимо хозяина, едва не сбив его с ног. Взметнулся огненный вихрь: див прикрывал раненого товарища. Когда Аверин посмотрел на место падения снова, Владимир уже исчез.

Чтобы появиться в другом месте – теперь в его руках Аверин успел разглядеть два блестящих лезвия. Серебряные сабли – оружие средневековых колдунов!

Кузя тоже рванул вперед, и Аверин бросился за ним: надо было отвлечь пришельца и дать возможность Владимиру провести атаку.

Плеть ударила одновременно с огненным всполохом, взметнулись кольца Мончинского. Чудовище взвыло. Атака все же достигла цели. Камни брусчатки поплыли и как будто начали плавиться: пришелец погружался в нее, возвращаясь обратно в Пустошь. И тут же в нос ударила едкая вонь. Аверин накрылся щитом, как куполом. Это дистанционное оружие твари? Но почему она не использовала его раньше? Тварь словно бы нырнула в камни головой вперед, в воздухе мелькнули задние суставчатые лапы. Вдруг вверху что-то сверкнуло, и на оставшуюся на поверхности заднюю часть тела дива обрушился длинный толстый шип, втыкаясь в демоническую плоть. Едкий запах снова ударил в ноздри. Ядовитое жало! Оно имелось у этого полунасекомого? Но почему оно угодило в своего владельца?

Жало вместе с пораженным им дивом скрылось из виду, а на ровную брусчатку приземлился аккуратно одетый Иннокентий. Только верхние пуговицы его рубашки оказались расстегнуты.

– Где тебя носило? – набросился на него Аверин.

– Я и прочие дивы прибыли сразу же, как получили сигнал, – Иннокентий невозмутимо поклонился.

Аверин огляделся – к окружившим место боя колдунам спешили дивы. Сколько же времени заняло сражение? Минуту? Меньше? Казалось, что прошли часы.

– Убрать щиты, – скомандовала княжна.

Раздались шум, стоны, некоторые колдуны без сил опустились на землю. Аверин разглядел в их толпе знакомое лицо. Мария! Его невестка держала щит, защищая своего мужа. А Василь… Где же он?

– Маша! – послышался голос брата. Василь кинулся к жене и принялся ее обнимать. Аверин повернулся к Кузе:

– Ты как?

Он чувствовал, что у дива нет серьезных повреждений: Кузя почти весь бой атаковал дистанционно. Но выглядел он не лучшим образом. Вместо прежнего костюма с него свисали пропитанные кровью лохмотья.

– Я-то в порядке… – каким-то странным голосом сказал Кузя, и Аверин проследил за его взглядом.

На брусчатке, возле того места, где только что находился чудовищный див, лежал Владимир. Точнее, то, что от него осталось.

Рук и ног больше не было, только из плеч торчали кости с ошметками мяса на них, вместо лица застыла корка запекшейся крови. Внутренности из распоротого живота растянулись на пару метров. На коленях перед ним стоял Мончинский. Губы его шевелились, он что-то шептал. Потом его рука метнулась к лицу раненого дива.

Аверин бросился к нему. И, оказавшись рядом, наклонился и услышал, что Сергей читает заклинание сна.

– У вас есть капсулы для лечения? – спросил Аверин.

– Да… я выдавил их… ему в рот… я усыпил, иначе… он так слаб… – Мончинский замотал головой и продолжил читать заклинание.

Да… крови из капсул однозначно было недостаточно. Или процесс зашел уже слишком далеко.

– Вам лучше будет отойти, всем, – раздался спокойный голос Иннокентия. Аверин поднялся.

– Он умирает, – пояснил див, – я должен действовать по инструкции. Его память нельзя потерять.

За спиной Аверина раздалось шипение, переросшее в рык. И между телом Владимира и Иннокентием появился Кузя.

– А ну не смей! – хрипло прорычал он и показал клыки. – Я не позволю тебе сожрать моего друга! Да? – Он повернулся к хозяину в поисках поддержки. Аверин сделал несколько шагов и встал рядом с дивом, пристально глядя на Иннокентия. Но тут заговорил Мончинский:

– Какая, к чертям собачим, «инструкция»? Он жив. И он выживет, – спокойно и твердо сказал колдун. – Гермес Аркадьевич, дайте ваш кинжал.

– Что происходит? – спросил подошедший Булгаков, но увидел Владимира, и его брови дернулись вверх.

– О господи… Он… выживет?

– Иннокентий считает, что нет. Сергей Дмитриевич – что да, – сказал Аверин, доставая из ножен кинжал.

– Иннокентий, отойди, колдуну виднее. Сергей Дмитриевич, это очень опасно, он может напасть… вернее, он точно нападет, – Булгаков указал на Владимира.

– Значит, жить будет, – кривая усмешка скользнула по губам Мончинского, он взял кинжал и полоснул себя по руке.

– А ну-ка, держите его, – велел Аверин Иннокентию и Кузе.

Владимир, несмотря на усыпляющее заклинание, зашевелился. Иннокентий вопросительно посмотрел на хозяина, и Булгаков кивнул.

И вовремя. Едва Кузя и Иннокентий прижали Владимира к земле, его тело задрожало, а голова дернулась вверх.

– Не трать силы, – проговорил Мончинский и поднес руку к тому, что осталось от губ дива. И только вскрикнул и сжал зубы, когда здоровенные клыки впились ему в запястье.

По телу Владимира пошли судороги, кости начали покрываться плотью, на месте пустых глазниц снова появились глаза, но еще без век.

– Ишь ты, а ведь справляется, вот же живучий чертяка, – без особого удивления проговорил Булгаков. Аверин призвал Путы. Связав дива плотным коконом и вбив нити поглубже в брусчатку, он положил руку на плечо Мончинского.

– Достаточно, Сергей. Теперь он выкарабкается. А вас нужно срочно перевязать.

– Да… сейчас… – пробормотал молодой колдун и дернул рукой. Подняв голову, он как-то виновато улыбнулся: – Он не пускает…

– Так прикажите ему! – вмешался Булгаков.

Мончинский, на лбу которого уже крупными каплями выступил пот, тихо выдохнул:

– Владимир, отпусти, пожалуйста…

И только охнул от боли, а раненый див утробно зарычал. На глазах Мончинского выступили слезы.

Аверин наклонился и зашептал ему на ухо:

– Он не слышит вас, не понимает. Вы должны отдать жесткий приказ, чтобы хоть на мгновение команда сработала. Скорее. Он может высвободиться.

– Да. Это убьет его… Владимир, отпусти! – так же тихо, но твердо произнес Мончинский.

А Аверин резко дернул колдуна за плечо, и Кузя, перехватив руку, вырвал ее из на миг разжавшихся зубов Владимира. Тот рванулся было, но Путы держали крепко. Пока держали.

– Продолжайте удерживать его, – велел Аверин дивам и обратился к Мончинскому: – Еще одно заклинание сна. А я займусь вашей рукой.

Кровь из разорванной вены била небольшим фонтанчиком. Видимо, на поддержку затворяющего знака у бедняги Мончинского уже не осталось сил. Аверин зажал рану рукой, потом достал из внутреннего кармана жгут, наложил его и посмотрел на Булгакова:

– У вас есть набор первой помощи? Боюсь, моего не хватит.

– Конечно. Давайте я вам помогу. – Князь, поддернув брюки, тяжело опустился рядом на колени и достал свой набор. И придержал руку, пока Аверин накладывал повязку.

– Спасибо… – едва слышно проговорил Мончинский. Судя по виду, молодому колдуну было совсем нехорошо. Но Владимир перестал биться, и Кузя его отпустил. Иннокентий же все еще продолжал придерживать Императорского дива.

– Да не за что, Сергей Дмитриевич, вы же вместе с Гермесом Аркадьевичем всех нас спасли. Что мы могли поделать с этим чудовищем до прибытия наших дивов? Он бы сожрал всех в мгновение ока, пока мы на земле валялись. Ох… Соня… извините, великая княжна Софья… она тоже спасительница наша. Как она всех… и не растерялась, не упала… И еще одна женщина, вы не представляете, натурально пинками с земли поднимала тех, кому хуже всего пришлось. Откуда столько сил у прекрасных дам?

Он огляделся по сторонам:

– Надо найти эту незнакомку. Управление представит ее к награде.

– Не нужно искать, это жена моего брата и немного русалка по совместительству.

– Чудны дела твои… – Булгаков повернулся к Иннокентию: – Помоги мне встать. И займись доставкой Владимира в местное общежитие. А господина Мончинского – в больницу.

Иннокентий отошел от Владимира, который теперь спокойно лежал на земле, бережно поднял с колен своего хозяина и повернулся к Мончинскому:

– Вы сможете сами дойти до машины «Скорой помощи»?

– Н-не нужно в больницу. Отвезите меня в общежитие, вместе с Владимиром. Ему нужна моя поддержка.

– Вот что, дорогой Сергей Дмитриевич, – Булгаков подошел к колдуну, – вы, безусловно, герой, да и должность ваша сейчас повыше моей будет, но тем не менее вы немедленно сядете в машину и поедете в больницу, вам ясно? О Владимире позаботятся без вас.

– Да, ваша светлость. – Мончинский поднялся, покачиваясь, и чуть не потерял равновесие, но Иннокентий подхватил его под локоть.

– Пойдемте, я вас отведу.

Мончинский повернулся к Аверину:

– Вы снимите Путы, пожалуйста. Они не нужны, он около часа проспит.

– Вот и отлично, – почему-то обрадовался Булгаков, – скоро ему и еду доставят. Извините, мне нужно к ее высочеству.

– Да, – Аверин свернул Путы, но Владимир, как и предполагалось, даже не шелохнулся. Выглядел он теперь не так ужасно, как до лечения, но все равно не лучшим образом. Но больше ничего пока сделать было нельзя. Владимиру нужно время, чтобы восстановиться. И князь прав – Аверину тоже следует заняться своей родней.

Василя и Марию он нашел быстро. Мария сидела на земле, и ее поила чем-то из термоса незнакомая девушка. Судя по парадной форме Управления и строгой прическе, из которой тем не менее во все стороны торчали непокорные кудряшки – чародейка московского Управления.

Брат, увидев Аверина, бросился навстречу и заключил в объятия.

– Боже мой, ты цел! Я был уверен, что эта жуть тебя если не сожрет, то точно покалечит. Что это за дрянь такая была, прости господи?

– Очень бы хотелось это знать, – медленно проговорил Аверин. Ему было мучительно стыдно, что он подверг семью огромной опасности. – Я узнаю, кто это устроил, обещаю. Он за все ответит.

– Это было покушение на ее высочество, да? – спросила Мария. Она была бледна – щит отнял у нее много сил.

– К счастью, неудачное, – ответил Аверин. – И почти никто не пострадал.

Чародейка, закончив с Марией, поднялась и подошла.

– Не хотите? – она указала на термос. – Вам бы тоже не помешало восстановить силы.

– Пожалуй, – Аверин взял стаканчик из ее рук. Он как раз сделал глоток, когда почувствовал мягкое прикосновение к плечу. И тут же по телу разлилась теплая волна, и начала восстанавливаться потраченная в бою сила. Краем глаза Аверин заметил загоревшийся возле уха чародейский знак.

– Думаю, это излишне, – начал он, но рука чародейки легла ему на второе плечо. Загорелся еще один знак – девушка делилась с ним собственной силой.

– Никоим образом, – проговорила она, – теперь именно вы и ваш див – главные защитники государыни.

Что же, чародейка была права, поэтому Аверин не стал протестовать.

– Да, кстати, тот мальчик, Сергей, как он? – спохватился Василь.

– Ранен, но легко, – не вдаваясь в подробности, ответил Аверин, – сейчас его везут в больницу.

– Ну слава богу. Я страшно переживал за Машу, за тебя и за него. Любава бы нам не простила, если бы с ним что-то случилось. Она так надеялась повидаться с ним в Москве… слушай, – в голосе Василя появилось возмущение, – тут полно колдунов. Почему сражались только вы двое?

– Только у нас были дивы, – пояснил Аверин, – без дивов остальные путались бы у нас под ногами. Див координирует атаки колдуна, иначе по противнику не попасть. Княжна Софья отдала очень верный приказ. Щиты были самым полезным, что остальные колдуны могли сделать: мы применяли дистанционные атаки, не боясь навредить людям на площади. И, кстати, о Любаве. Она же может навестить Сергея в больнице.

– Да, я сообщу ей. И Анонимусу надо сказать, что все в порядке, а то он там в панике, скорее всего. Почувствовал ведь, что ты сражаешься.

– Да, я позже отправлю к нему Кузю. А сейчас, извините, мне нужно поговорить с ее высочеством.

Он допил отвар, вернул чародейке стаканчик и направился к Софье.

Княжна Софья в своем великолепном наряде сидела на ступеньках собора. Ее прическа растрепалась, но выглядела она вполне неплохо для человека, только что пережившего покушение.

– Ну как вы? – спросил Аверин, подходя.

– Зла как тысяча чертей, своими руками готова придушить того, кто все это устроил. Как Владимир? Он выживет? Я видела Сергея Дмитриевича – его вели к «Скорой».

– Владимир серьезно пострадал, но господин Мончинский его спас. Остальные целы. Я вот даже почти при параде, – пошутил он и кивнул на появившегося рядом Кузю, – в отличие от него.

Кузя лучезарно улыбнулся.

– Хорошо, я рада. – Она протянула руку. – Помогите мне встать. Эта мантия весит, наверное, тонну. У вас найдется, во что переодеть Кузю?

– Увы, – Аверин помог ей подняться со ступеней, – у меня с собой только одеяло. Что вы планируете делать?

– Продолжать церемонию, разумеется, – твердо ответила она. – Кто бы ни устроил это представление, я не позволю ему добиться своего и сорвать Венчание на царство. Поэтому Кузю нужно во что-то переодеть, он будет сопровождать меня вместо Владимира.

– У меня в машине есть запасной костюм Иннокентия, – вмешался в разговор до этого молчавший Булгаков, – но, боюсь, он не подойдет по размеру.

– А я обязательно должен быть человеком? – сунулся Кузя.

– Хм… Ты хочешь сопровождать меня в облике кота? – княжна улыбнулась.

– Ага! Я вас даже нести на себе могу, если хотите, – Кузя показал зубы, и спустя мгновенье рядом материализовался кот размером с небольшую лошадь.

– Ого, – одобрила княжна, – выглядит солидно. Ему не тяжело? После боя?

– Нет, – заверил Аверин, – это его истинная форма. Тем более он рассчитывает на пир. Если церемония все же состоится, значит, и пир тоже, ведь так?

– Непременно. – Она коснулась головы Кузи, и тот заурчал. – Такого героя обязательно накормят лучше всех. И, да, Гермес Аркадьевич, не думайте, что я забыла. Я вам обязана жизнью. Вам, Кузе, Сергею Дмитриевичу и Владимиру.

– А вам обязаны жизнями все остальные собравшиеся на церемонию, – он обвел рукой площадь. – Я действительно восхищен, как быстро вы сумели справиться и организовать щиты. Даже я с трудом смог выдержать мощь этого дива. А я привык.

Она посмотрела на него с легкой улыбкой:

– Женщины намного легче переносят силу дивов, вы разве не знали?

– Я… не думал, что настолько… – смущенно пробормотал он. И вспомнил, что когда-то в Академии слышал об этом, но не придал значения.

– Вашу невестку я хочу как-нибудь одарить, мне сложно даже оценить помощь с ее стороны. Она обучалась в ските?

– Да, до замужества, – не стал вдаваться в подробности Аверин.

– Я вас оставлю, если позволите. – Булгаков поцеловал руку княжны, поднялся по ступенькам и начал что-то говорить уже пришедшему в себя митрополиту.

А ее высочество повернулась в сторону одного из телеоператоров. Тот пытался установить на штатив упавшую во время происшествия камеру. Интересно, что он успел снять? И что успело уйти в прямой эфир?

– Как только вам подадут сигнал – начинайте снова снимать. Люди ждут.

Она огляделась по сторонам:

– Кто-нибудь сможет привести в порядок мою прическу?

К ней тут же подскочили фрейлины:

– Конечно, ваше высочество, сейчас все сделаем!

Булгаков же, покинув митрополита, переместился к группе колдунов и тоже принялся им что-то объяснять. Колдуны с жаром кивали.

Появился Иннокентий.

– Отлично, – произнес Булгаков и скомандовал: – Всем занять свои места.

Колдуны начали вновь строиться в две шеренги на ступенях собора.

– Вы, я так понимаю, будете исполнять обязанности Главного колдуна? – уточнил Булгаков у подошедшего Аверина.

– Судя по всему, придется.

– Вот и хорошо. Тогда остальных дивов возвращаем обратно в оцепление. Но сузим его круг. И Иннокентия я оставлю здесь. Как думаете, это… может повториться?

– Понятия не имею, – честно ответил Аверин. – Этот див, скорее всего, не вернется, мы его хорошо потрепали. Но сколько их готово для атаки…

– Я понял. Все наши дивы будут неподалеку. – И он отправился раздавать указания.

Ковры уже успели поправить, и на красную дорожку вновь шагнула княжна. Она по-прежнему блистала, будто ничего не произошло. Позади нее важно шествовал огромный кот.

И снова ударили колокола Успенского собора. Камеры нацелились на процессию, княжна подошла к ступеням, и внезапно колдуны сомкнули строй. Часть из них опустилась на одно колено, и все подняли щиты. Княжна взошла на них и словно бы поплыла по воздуху к входу. Возле самых дверей собора ее плавно опустили на землю. Все склонили головы.

Аверин повернулся к Булгакову и удивленно посмотрел на него.

– Ну ведь какой эффект, а? И символично, – усмехнулся тот.

Что ж, с этим Аверин спорить не стал.

– Тем более что у всех нас с той стороны барьера стояли жены, сестры, братья и дети, – едва слышно добавил князь.