Глава 6

– Вытащи! Скорее вытащи это из меня!

Она приблизилась, нарушая главное правило Пустоши, все остальные «подданные» разбежались кто куда, почувствовав, что их самоназванный царь вывалился из дыры раненым. Но она не боялась, даже несмотря на то, что он был в несколько раз сильнее ее. Она уже очень давно никого не боялась.

«Этим» оказалась серебряная сабля, торчавшая из его головы. Еще одна, точно такая же, валялась рядом – судя по всему, ему удалось вытащить ее самостоятельно. Что ж… с той стороны его тела все еще оставалась конечность.

– Ты про саблю? Или про твое собственное жало, что торчит у тебя из…

– Заткнись! И вытащи! – он почти завизжал. – А то я оторву тебе голову!

– И так и будешь ходить с этими украшениями? – Она подлетела и выдернула саблю, сжав ее когтями. Зашипела, поморщившись, и бросила серебро вниз. Сабля воткнулась лезвием в лед.

Рукоятка была крохотной, рассчитанной на человеческую руку. Его атаковали люди? Нет, они бы не смогли его достать. Значит, дивы в человеческой форме.

– О-о-о, – облегченно застонал он и, схватив с земли лежащего без признаков жизни колдуна, закинул себе в пасть.

– А вот это было глупо, – отметила она.

– Брось. Он бы все равно подох. Мероприятие заняло слишком много времени. Я думал управиться за секунды, но…

– Но тебе хорошо наподдали… – закончила она.

– Да что ты понимаешь?! – взревел он. – Это была ловушка! Их кто-то предупредил! Там были сотни дивов! Тысячи! Посмотри, они вогнали мне в голову два серебряных штыря! Я чуть не потерял сознание!

– Да… с одной стороны воткнули сабли, а с другой – твое же собственное жало. Какая низость…

– Не смей! Не смей надо мной смеяться! – Он вмиг оказался вплотную к ней и навис сверху.

– А то что? – спокойно поинтересовалась она, глядя в его единственный, только что восстановившийся глаз. – Сожрешь меня? Ты просчитался и переоценил себя. И недооценил противника. Беситься сейчас – верх глупости.

– Ты права, – он сник, – как всегда. У них было «зеркало».

– Тот же самый див?

– Да. Я не думал, что он еще жив. У людей ведь случилась серьезная война.

– Твоей целью был не он, – напомнила она.

– Отстань, – рявкнул он и отвернулся, – это ничего не меняет. Даже если чертов колдун меня предал, от него уже ничего не зависит.

Он извернулся и все-таки вытащил жало. И погрозил куда-то вверх сжатой в подобие кулака лапой.

– Он за все заплатит. Они все заплатят сполна.

Костюм на Кузе сидел, как будто был сшит специально для него. Было загадкой, где Анонимус за такое короткое время сумел его раздобыть. Аверин не исключал даже, что фамильяр предусмотрительно заказал его заранее специально для Кузи и привез с собой.

В руках Кузя сжимал огромную коробку из-под торта и старательно складывал в нее остатки пиршества. Что, по мнению Аверина, не очень вязалось с элегантным образом дива.

– Кузя, зачем ты это делаешь? И где ты взял коробку? – поинтересовался колдун. – Ты не наелся? Еды на столах еще достаточно.

– На кухне. Я увидел подходящую коробку, попросил, и мне дали.

Аверин не сомневался, что Кузя сегодня получит все, что ни попросит. Див был героем дня наравне с самим Авериным. Но, в отличие от Кузи, колдун быть в центре внимания не любил. Однако этим вечером ему пришлось буквально отбиваться от желающих с ним выпить.

Он с удовольствием покинул бы затянувшееся пиршество, но уходить было нельзя. Неизвестно, что предпримет неведомый враг.

– Это для Владимира, – пояснил Кузя, засовывая в коробку остатки ветчины, – он бы хотел попробовать все эти вкусности. Но в общежитии его наверняка накормят ведром каши с мясом.

– Думаю, для него уже забили достаточно кур и свиней. И если он уже проснулся, его отлично покормят.

– Это хорошо, – удовлетворенно заметил Кузя, – но все равно… Вот гусятина, вы ее пробовали? Обалденно! Куда вкуснее, чем какая-то дохлая свинья!

– Да, ты прав, – согласился Аверин, – только делаются такие вещи не так.

Он поискал взглядом распорядителя пиршества и подошел к нему.

– Соберите угощение для господина Императорского дива. Возьмите все лучшее, запакуйте и отправьте в общежитие московского Управления, – распорядился он, подумал и добавил: – И узнайте, куда увезли господина Главного придворного колдуна. Пусть в больницу тоже доставят угощение.

– Немедленно займусь этим, ваше сиятельство, – поклонился распорядитель и исчез со скоростью дива среднего уровня.

– Ого. Вот это здорово! – воскликнул Кузя. – А с этим тогда что делать, – он протянул коробку.

– Съешь. А коробку выбрось и не позорься.

– Ваше сиятельство, – к ним подошел придворный из свиты императрицы, – ее величество желает видеть вас. И вашего дива, – он поклонился.

– Благодарю, – склонил голову в ответ Аверин.

И многозначительно посмотрел на Кузю, но тот сделал вид, что не понял, и только крепче прижал к себе коробку. Аверин вздохнул.

Княжна, а теперь полноправная императрица Софья сидела на небольшом возвышении в инкрустированном малахитом кресле. Аверин опустился на одно колено и поцеловал протянутую руку.

– Поднимитесь, граф, – сказала Софья, – и подойдите.

Он шагнул на возвышение.

– Я ужасно устала, – шепотом проговорила она.

– Да, это нелегко, – согласился Аверин, – но и вам, и мне придется находиться здесь как минимум до шести, а лучше до восьми вечера.

– Вас хотя бы не показывали народу, – посетовала она и повернулась к Кузе: – Что это у тебя?

– Коробка, ваше высочество, – улыбнулся Кузя, – это я для Владимира набирал. Но Гермес Аркадьевич велел ему отдельно собрать. А это съесть.

– Величество, – поправил Аверин.

– Ага, точно, ваше императорское величество, – немедленно поправился Кузя.

– Я велел собрать и доставить угощение и Владимиру, и Сергею Мончинскому, – добавил Аверин.

– Ах, – она засмеялась, – но я тоже распорядилась об этом.

Смех ее показался Аверину каким-то натянутым.

– Голод им точно не грозит, – заметил он и пристально посмотрел на императрицу, – что-то случилось?

– Да… – вздохнула она, – появились новости о напавшем на нас диве.

– О! – удивился Аверин. – Что ж о нем известно?

– Вам нужно срочно поговорить об этом с князем Булгаковым, а точнее – с Иннокентием. Они ждут вас в кабинете на втором этаже. Как жаль, что я не смогу участвовать в военном совете. Придется сидеть здесь и улыбаться.

– Ничего, – успокоил ее Аверин, – мы обо всем вам доложим. И вы примете решение.

– …Которое придется согласовать с Советом… – она снова вздохнула. – Поспешите. Может быть, и у меня получится вырваться под каким-нибудь предлогом.

Аверин поклонился и вышел в коридор. Перед пиршеством он изучил план здания на случай возможной эвакуации, поэтому кабинет нашел быстро.

Булгаков и Иннокентий уже ждали.

– Будешь? – Кузя с порога протянул Иннокентию коробку. Она была уже наполовину пуста.

– Нет, благодарю, – див лишь мельком скользнул взглядом по предложенному угощению, – мне нужно сообщить вам нечто важное, ваше сиятельство, – поклонился он Аверину.

– Ты узнал что-то о том диве, который напал на нас?

– Я узнал не о нем, ваше сиятельство, я узнал его.

– Погоди, – Аверин нахмурился, – тебе что, доводилось с ним сталкиваться раньше?

– Да, ваше сиятельство. Мы совместно с московским Управлением и Академией отправляли его в Пустошь. Тогда погибло много колдунов и дивов, но я выжил, хотя был сильно ранен.

– Та-ак. – Аверин посмотрел на Иннокентия и прикусил палец. – Нет. Этого не может быть.

– К сожалению, – Иннокентий наклонил голову, – это он. Императорский див Романовых, Григорий Распутин.

– Так вот почему подделка! – Взгляд Кузи загорелся пониманием. – Выходит, это он был Императорским дивом прежде, до Владимира и того, что императором прикидывался?!

– Да. – Иннокентий, сузив глаза, уставился на Кузю. А князь Булгаков ласково спросил:

– Что значит «подделка», Кузя? Что ты имел в виду?

– Погодите, Дмитрий Петрович, – Аверин поднял руку. – К сожалению, пока я не могу ничего рассказать, это государственная тайна. Нужно разрешение ее императорского величества.

– Понятно, – Булгаков вздохнул. – Похоже, без нее нам на этом совещании не обойтись. Что ж, есть у меня одна идея. Я скоро вернусь.

Он вышел. А Аверин обернулся к Иннокентию.

– Расскажи мне подробнее о Распутине, – попросил он.

– Это один из самых сильных дивов, что мне известны. Его привезла с собой в качестве фамильяра ее величество императрица Екатерина Великая, и звали его в те времена иначе. По официальной версии, он смог защитить императрицу, когда вышел из-под контроля и сожрал своего хозяина фамильяр ее супруга, его императорского величества Петра Третьего. Распутину удалось справиться с Императорским дивом, он поглотил его и увеличил свою силу. И таким образом стал одним из самых сильных дивов в Российской империи.

– Это версия из учебника истории, Иннокентий. Может, тебе известно о том, что произошло на самом деле? Ты ведь служил тогда в Тайной канцелярии, так же как и Владимир?

– Да, ваше сиятельство. Но именно в то время Тайную канцелярию упразднили и расформировали, наше ведомство находилось в упадке, и расследованием этого дела мы не занимались. Хотя слухи ходили, вы ведь это имеете в виду?

– Какие слухи? – немедленно заинтересовался Кузя.

– О том, что все было наоборот, – пояснил Аверин. – Что именно фамильяр ее величества Екатерины напал на тогдашнего Императорского дива и убил его. Вместе с хозяином.

– Эти слухи ничем не подтверждены, – тут же произнес Иннокентий. И Аверин подумал, что очернение императорской особы даже спустя несколько сотен лет неприемлемо для государственного дива. А Иннокентий продолжил:

– После этого Императорским дивом стал тот, кого впоследствии назвали Григорием.

– Какой у него был уровень?

– Восьмой, когда он приехал. А после того, как он поглотил Императорского дива, – девятый.

– В этой истории видны нестыковки, – заметил Аверин, – для подъема на целый уровень сильному диву недостаточно просто сожрать равного, не так ли, Иннокентий?

– Так. Но его дополнительные источники силы мне неизвестны, ваше сиятельство.

– По тому, как он поступал в дальнейшем, мы все о них догадываемся… А на момент изгнания в Пустошь, каким он стал?

– Десятым.

– Ни фига себе! – Кузя округлил глаза. – Это ж сколько народу он слопал?!

– Официально известно о трех тысячах, – ответил Иннокентий.

– Обалдеть…

– Этого все равно недостаточно, Кузя, чтобы подняться с девятого уровня до десятого. Уверен, жертв было намного больше. Проводилось расследование?

– Да. Академия поручила нам тайное расследование. Необходимо было точно выяснить, действительно ли Императорский див Григорий Распутин захватил власть над своим хозяином, императором Николаем. Все жалобы о нападении Императорского дива на крестьянские дворы были тщательно рассмотрены. Григорий Распутин, как вы видели, обладает весьма специфической боевой формой. И у него были характерные критерии при выборе жертв, поэтому остались выжившие. И они описали его очень подробно.

– Есть версия, что закрепившееся в народе «обличье Сатаны» имеет прямые отсылки именно к его облику. Мне следовало самому догадаться. Так, значит, доказано убийство только трех тысяч?

– Да. Прошу прощения за возможную грубость, но в те времена многие колдуны не отличались избирательностью в попытках увеличить силу своих дивов. Шла война, сильные дивы гибли, а вновь вызванные были слишком слабы. Жрать крестьян дозволяли многие. Григорий вначале скрывал свою личность, а потом стал представляться и требовать от старост деревень привести ему «немощных» – стариков, детей, больных и убогих.

– Во время войны удобно жрать и дивов, и колдунов, под шумок… – задумчиво проговорил Кузя. – А когда узнали, что людей жрет Императорский див, тогда и поняли, что он захватил власть над императором?

– Да.

– Как удалось его остановить? – спросил Аверин.

– Его императорское величество уговорили на паломничество в Киево-Печерскую лавру. Он был очень богобоязненным. Див Распутин остался в Петербурге. Его выследили во время вылазки за новыми жертвами. Императорский див был окружен, сражался, но благодаря сильным дивам и колдунам Академии его удалось отправить в Пустошь.

Кузя неожиданно рассмеялся:

– Надо будет рассказать той псине, что это и правда Императорский див, только другой. То-то он удивится, ведь все правильно угадал.

– Кузя! – одернул его Аверин. – И рассказывать мы ничего не может. Это тайна.

Тут дверь открылась, и в комнату шагнула императрица Софья.

Следом за ней вошел довольный собой Булгаков.

– Как вам удалось скрыться? – улыбнулся Аверин.

– Под предлогом молитвы за родителей. Владыка меня прикрыл. Так что за тайны?

– Иннокентий рассказывал о том, как в прошлый раз был отправлен в Пустошь Григорий Распутин. Пытаемся выяснить, насколько он силен. А еще очень хотелось бы знать, кому он служит сейчас.

– О да… Я и помыслить не могла, что увижу воочию дива Распутина, – воскликнула императрица, – того самого, по вине которого произошел сначала февральский, а потом и октябрьский переворот. Впрочем, я бы с удовольствием обошлась без этой исторической встречи.

– Любой бы предпочел обойтись без нее, – согласился Аверин. – Если бы это чудовище не боялось покинуть коридор, жертвы были бы колоссальны. Нам нужно срочно разбираться с его хозяином. Поэтому первый вопрос: могу ли я посвятить в тайну о предыдущем Императорском диве Дмитрия Петровича?

Императрица задумалась на мгновение, затем кивнула:

– Дядя и так знает почти всю историю. К тому же помощь Управления и Иннокентия нам очень понадобится.

– В таком случае я считаю, что пришельцем, назвавшим предыдущего Императорского дива «подделкой», был Григорий Распутин.

– И он же похитил колдунов?

– Нет, не он. Дивы, сделавшие это, намного слабее. И за ними однозначно стоит колдун. Иначе открыть выход из Пустоши они бы никак не смогли. Но Распутин точно с этим связан.

– Так, погодите, – прервал разговор Булгаков, – расскажите мне подробнее о подделках и прочем. Я еще от истории вашего путешествия в Пустошь толком не отошел, а вы уже новые сюрпризы готовите.

– Хорошо. – Аверин начал рассказывать, и только успел закончить, как в дверь раздался громкий стук.

– Что там еще? – императрица Софья озадаченно нахмурилась и указала взглядом на дверь: – Иннокентий, открой.

Див распахнул дверь. На пороге появился один из придворных.

– Прошу простить меня. Его светлость князь Кантемиров смиренно просит аудиенции ее величества и утверждает, что дело не терпит отлагательств.

– Князь Кантемиров? – удивленно переспросила она. – Что он тут делает? Он же остался следить за порядком в столице… Этого только не хватало. Проси.

– Его светлость… – начал было придворный, но договорить не смог. Оттолкнув беднягу с дороги, князь ворвался в кабинет.

– Что случилась? – встревожено спросила императрица.

– Вы спрашиваете?! После того, как я узнал… я сразу помчался в ведомственный аэропорт! Я не могу, просто не имею права оставить вас без защиты!

– Ага, а самолет уже заведенный стоял… – прокомментировал Кузя, скривившись. Скрывать своего отношения к князю Кантемирову он однозначно не собирался: – Слетаются, как…

– Почему див смеет раскрывать рот без разрешения? – процедил Кантемиров, вперив в Аверина неодобрительный взгляд.

– Я – исполняющий обязанности Императорского дива, между прочим! И мы тут в вашей защите не нуждаемся!

– Кузя, – негромко произнес Аверин, давая понять, что диву следует вести себя сдержаннее.

– Ладно… – Кузя вздохнул.

– Значит, узнав о нападении, вы поспешили мне на помощь, – одними губами улыбнулась императрица Софья. – Что ж, я очень благодарна вам, любезный князь, но в этом нет нужды. Я под надежной защитой.

– Какого уровня этот фигляр? – Кантемиров скользнул по Кузе презрительным взглядом. Тот молча показал пятерню.

– Пятый? Какая же это защита? Я понимаю, Императорский див погиб, но пятый… даже в Москве должны были найтись дивы посильнее… да и поумнее, и повоспитаннее.

– Что?! – не выдержав, взвился Кузя, но, поймав неодобрительный взгляд хозяина, принялся оправдываться: – А что он Владимира хоронит?

– Мой юный защитник прав, – императрица вновь улыбнулась, – Императорский див был ранен, но остался жив и скоро сможет вернуться к своим обязанностям. Поэтому я очень благодарна за ваше похвальное рвение, но оно излишне. И, позвольте поинтересоваться, почему вы решили, что Владимир погиб?

– Но как же… – Кантемиров несколько смутился, – я видел… в прямом эфире это чудовище. Как он мог выжить?

– Потому что Владимир… – начал было Кузя, но Аверин поднял руку, призывая его к молчанию. Див кивнул, отошел и встал за спиной императрицы Софьи, всем видом демонстрируя, кто тут главный защитник.

А князь Булгаков сделал шаг вперед:

– Уж простите, дорогой Валерий Георгиевич, что вмешиваюсь в вашу беседу, но вы, ворвавшись в эту залу в спешке, должно быть, не заметили моего дива, Иннокентия, – для полной наглядности он указал рукой на дива, стоящего у двери. На губах Иннокентия заиграла вежливая улыбка, и он почтительно поклонился.

– Позвольте уверить вас, что Иннокентий вовсе не уступает в силе Владимиру, а во многом и превосходит его. Что касается воспитания, поверьте, оно безупречно. Поэтому не извольте беспокоиться, ее величество находится в безопасности. Иннокентий и див уважаемого Гермеса Аркадьевича, пусть юный, но уже успевший отлично себя зарекомендовать, справятся с защитой, пока Императорский див восстанавливается после тяжелого боя. Вам же, безусловно, не стоило оставлять столицу в такой поспешности.

– Ах, уважаемый Дмитрий Петрович, – любезно улыбнулся Кантемиров, – о чем вы? Ведь вы же тоже временно оставили свой пост.

Булгаков медленно и с достоинством склонил голову:

– Да, к глубочайшей моей скорби, я и моя супружница – единственные родные души, что остались у ее величества. Мне пришлось доверить защиту города заместителю. Но я целую неделю готовил свой отъезд и раздавал распоряжения. И лишь потому спокоен. А вы собрались так стремительно… Впрочем, уверен, за несколько часов вашего отсутствия в столице не случится ничего непоправимого. Посему не откажите в любезности, позвольте мне сопроводить вас на пиршество в честь венчания на царство ее величества. А императрица сейчас должна удалиться для молитвы о своих родителях, так безвременно нас покинувших.

Он повернулся к Аверину:

– Гермес Аркадьевич, проводите ее величество в молельню. Мы будем ждать вас внизу, в зале.

– Я очень тронута вашей заботой, князь, – императрица еще раз улыбнулась Кантемирову. – Позже у нас будет возможность поговорить. Гермес Аркадьевич, сопроводите меня. – Она направилась к двери.

Аверин поклонился и последовал за императрицей.

– Какой же пронырливый тип, – произнесла она, когда дверь кабинета осталась далеко позади.

– Да… – слегка рассеянно ответил Аверин, – и не только это. Кузя верно заметил: любезный князь поразительно быстро появился в Москве, будто нарочно ждал. Ведь даже если поехать в аэропорт сразу, как нападение попало в эфир, взлет самолета требует определенной подготовки.

Она остановилась:

– Думаете, это он?

– Не знаю. Но мне нужно будет снова вернуться в крепость и поговорить с князем Рождественским. Может быть, он не так и безумен, как кажется.

– Что вы имеете в виду?

– Он говорил о князе Кантемирове странные вещи. Для суда они не годятся, потому что звучат так, будто Рождественский находится в помутнении рассудка. Но ситуацию могут прояснить.

Императрица вздохнула:

– Князь Кантемиров, безусловно, неприятный человек. Уверена, этот унизительный тест на родство тоже придумал он и накрутил Совет.

– Тест на родство? – нахмурился Аверин. – Это как?

– По требованию Совета мне пришлось его пройти. Дело в том, что наши лейкоциты несут в себе довольно специфический антиген, у членов одной семьи он похож. Возможно, именно на нем основана идентификация членов семьи фамильяром. Наши ученые научились выделять этот антиген и определять родственные связи. Правда, для этого нужна кровь. – Она, не смущаясь, расстегнула рукав платья, закатала его и показала внушительный синяк.

– Звучит интересно с научной точки зрения, – удивленно сказал Аверин, – но, не спорю, довольно унизительно.

– Не то слово. Мало того, что этой проверкой оскорбили меня и всю императорскую семью, но к тому же у меня взяли столько крови, что я чуть сознание не потеряла!

– У вас взяли много крови? – Аверин еще раз посмотрел на ее руку. – Хм… мне нужно будет поговорить не только с князем Рождественским…