Глава 16

Кузя, рывком открыв дверь, ворвался в штаб.

– Самолеты! Срочно нужны самолеты! Те, которые с бомбами и с этим, ракетами. С пулеметами тоже, а то разбегутся!

– Так, – князь Булгаков повернулся к нему, – куда именно нужны самолеты? Что с крепостью?

– Там это… – Кузя не очень понимал, как объяснить, – князь Рождественский висит на воротах. Он их запер. И пока он не умер, надо всех разбомбить, – для наглядности Кузя махнул рукой. – А Николай Антонович ушел коридор закрывать.

Он обвел глазами собравшихся в штабе и добавил нетерпеливо:

– Быстрее отправьте самолеты, и все!

– Погоди. Ты хочешь сказать, что князь Рождественский применил заклятие Замкнутой Цепи?

– Не знаю, что он там применил. Я же не колдун. Но он умрет скоро. А нам надо дождаться, когда Гермес Аркадьевич приведет на помощь Императорского дива. Поэтому самолеты. Это Николай Антонович сказал, вот.

– Понятно. Я распоряжусь. Если у нас остались уцелевшие бомбардировщики, конечно. – Булгаков взялся за телефон. – А что за помощь? Разве Императорский див уже не сражается совместно с этим огромным драконом?

– А! – Кузя рассмеялся. Его, оказывается, неправильно поняли. – Да я же не про Владимира!

– А про кого? – нахмурился Булгаков.

Дверь неслышно открылась. Но все присутствующие, словно по команде, повернулись и уставились на возникший на пороге темный силуэт человека.

– Он имел в виду меня.

Бывший Императорский див шагнул в фургон. На его лице играла спокойная, слегка отрешенная улыбка.

Булгаков так и застыл с телефонной трубкой в руке.

– Ваше… В-вы?! – едва сумел выдавить он.

– Как приятно, что меня еще помнят. – Улыбка дива превратилась в усмешку.

Взгляд князя заметался и остановился на шее неожиданного визитера. На лице Булгакова сперва отразилось удивление, а потом некоторое облегчение.

– Г-гермес Аркадьевич… где он? – слегка запинаясь, спросил он.

Кузя ощущал, что хозяину не слишком хорошо, поэтому тоже беспокоился. Но нужно было решить с самолетами.

– Быстрее! – напомнил он. – Он же помрет!

– Кто? – спросил прежний Императорский див.

– Князь Рождественский запер дивов в крепости. Надо срочно отправляться туда, пока он их удерживает.

Дверь снова открылась, и на пороге появился Гермес Аркадьевич. Кузя кинулся к нему и подхватил под локоть. Вид у колдуна был весьма измотанный.

– Успокойтесь, я выполню то, зачем пришел, – проговорил Императорский див. – Но сначала вы гарантируете, что преданные мне люди, которых вы… по недомыслию упекли за решетку, получат свободу и вернут свои титулы, поместья и, главное, честное имя.

– Они живы? – удивился Булгаков.

– Не все. Но некоторых я сумел спасти. И они не вернутся в тюрьму. И в монастырь вы их тоже не упрячете. Я жду гарантий.

– Считайте, что уже получили их, – императрица Софья поднялась с топчана и посмотрела диву прямо в глаза.

– И кто же вы, милое дитя? Я помню вас по Пустоши, но Владимир не пожелал представить вас, – произнес бывший Императорский див.

– Я – императрица Софья! – не сводя с него взгляда, сказала она. – И я даю слово, что имущество верных вам людей будет им возвращено, а их честное имя восстановлено!

Он посмотрел на нее с любопытством.

– Императрица? Здесь, на передовой? Что ж, это дарит определенную надежду, – задумчиво сказал он и повернулся к хозяину: – Мы отправляемся в крепость.

– Да… – тот с трудом сглотнул. – Отправляйтесь первым. Я… доберусь на лодке. Надеюсь, тут уцелела какая-нибудь моторка. Кузя, найдешь?

– Ага. А самолеты?

– Не нужно самолетов, – поднял руку Императорский див. – Я разберусь без них.

– Ты, конечно, ужасно силен, но ты бы видел, сколько их, – воскликнул Кузя. – Даже тебе может не поздоровиться!

– Не нужны новые жертвы. Я же сказал, что разберусь.

Хозяин махнул рукой собиравшемуся снова возразить Кузе:

– Пошли, – а когда они вышли, тихо произнес: – Помнишь, я говорил, что никогда больше не сяду в военный самолет? Так вот – беру свои слова назад. Случаются полеты и похуже.

По дороге до крепости Кузя был подозрительно неразговорчив. Кратко отвечал на вопросы о событиях, произошедших за время отсутствия Аверина.

Катерок мчался изо всех сил, поэтому на острове они оказались очень быстро. И обнаружили бывшего Императорского дива, который со скучающим видом рассматривал тело князя Рождественского. Князь более походил на мумию, чем на живого человека, но судя по тому, что ворота до сих пор не открылись, он был все еще жив.

Аверин подошел. И, словно почувствовав его взгляд, Рождественский открыл глаза.

– Я ждал… смотрите, я всех спас… герой… – едва слышно прошептал он. Кровь более не сочилась из его растрескавшихся губ, она вся ушла на поддержание Цепи.

На этих словах силы князя закончились, и его тело с противным хрустом отвалилось от ворот и упало на землю.

Ворота тут же распахнулись.

Дивы хлынули из них широким потоком, над стеной образовалось облако. …И опало вниз. А лавина, вытекающая из ворот, начала таять, как снег, попавший на яркое солнце.

Аверин оглянулся. Прежний Императорский див стоял у него за спиной, раскинув руки словно в приветственном жесте, и только по внезапно возникшей пульсирующей боли в висках и по расширившимся от восторга глазам Кузи Аверин понял, что происходит.

«Вы находитесь в центре моей силы», – вспомнил колдун когда-то сказанные ему слова.

Он убивал вырвавшихся из ворот дивов, даже не прикасаясь, просто растворял их в своей силе.

Дивы испуганно бросились назад, но сзади подпирали другие, желавшие наконец выбраться наружу. Возникла свалка, немедленно переросшая в драку.

В голове забил набат, и шум в ушах усилился. И снова, как тогда в Пустоши, Аверин будто бы различил обрывки слов. И понял, что див разговаривает с кем-то, используя ментальную связь. Возможно, сразу со всей ордой или с ее предводителями.

Свалка прекратилась. Дивы отхлынули от прохода, освобождая дорогу. И из ворот появился десяток дивов в человеческой форме. Впереди неспешно вышагивал мужчина невысокого роста, его черные прямые волосы, скуластое лицо и слегка раскосые глаза говорили о том, что бо́льшую часть своей жизни он провел на Востоке и служил японцам, китайцам, а то и вовсе монголам. Но это было в прошлом. Сейчас его внешность начала приобретать европеоидные черты.

– Я знал, что это ты. – Императорский див вышел навстречу делегации.

Дивы отшатнулись. Все, но не их предводитель. Тот, скрестив руки на груди, прищурился:

– Говори, что собирался, и начнем. Хочу узнать, так ли ты всесилен, как про себя думаешь.

– Когда я говорил о том, что вам не победить, я имел в виду не свои силы.

– А чьи же?

– Людей и верных им дивов. Армия людей оснащена самым современным оружием. Люди сильно изменились – Распутин не знал этого.

– Мы тоже изменились. И мы успеем устроить ад, прежде чем нас перебьют.

– Разве ты хочешь этого? Ты ведь хороший стратег, подумай. Твои солдаты дерутся между собой. А когда ворота открылись, кто-нибудь послушался твоих приказов? Все, кусая друг друга, бросились вперед. Так насколько вы изменились? И неужели ты готов положить здесь всю свою армию?

– А что ты предлагаешь? Сдаться? Твоему жалкому колдунишке? Да мне смотреть противно на твой ошейник и на твою услужливость: ты даже ментальную связь не используешь, чтобы он мог слышать, что ты говоришь. Но я носил ошейник слишком долго и служил ничтожествам вроде твоего князя Кантемирова. И больше этого не хочу.

– Эй! – выступил вперед Кузя. – Ты кого колдунишкой обозвал?!

Императорский див поднял руку, останавливая его.

– Недооценивать людей – большая ошибка, не мне это тебе объяснять, – он смерил оппонента взглядом, – этот человек отправил меня в Пустошь, и он же вызволил из завала, из которого сам я выбраться не смог. Поэтому не стоит считать его жалким. А это, – див поднес руку к шее, и ошейник, рассыпавшись искрами, исчез, – всего лишь игрушка.

Предводители дивов удивленно переглянулись.

А Аверин вздрогнул и отступил на шаг. То, что див не может снять ошейник и остаться после этого в живых, было непреложным законом, который знал любой первокурсник Академии. Да, ошейник на этом диве был простой формальностью, Аверин прекрасно понимал, что не сможет контролировать его, но то, как легко прежний Императорский див стряхнул заклятие, пугало.

Не совершил ли колдун чудовищную ошибку, выпустив в мир что-то пострашнее Распутина и всей его армии?

– И почему же ты не убьешь колдуна? – Предводитель дивов тоже выглядел впечатленным.

– Скажем так, – усмехнулся Императорский див, – из дружеского расположения. И он еще пригодится всем нам, и не раз. Ты неправильно понял, я не предлагаю сдаться. Тебе следует признать, что вторжение провалилось, и отступить в Пустошь. Нам позволят уйти.

– Ну надо же, – оскалился предводитель. – Люди милостиво нас отпускают? А что будет, если мы не уйдем?

– Посмотри сам – дивы в демонических формах уже умирают. Твоя армия тает. Люди просто перебьют оставшихся. Здесь уже несколько Академий, Управление со всей страны и скиты. Но самое главное – люди научились открывать коридоры в Пустошь, приходить в наш мир и возвращаться обратно. А их оружие убивает самых сильных из нас. Вы напугали людей. И вы не представляете, на что способны люди, когда они испуганы. Они придут в Пустошь и начнут истреблять и обращать нас в рабов прямо в нашем мире. Я хорошо изучил и человеческую природу, и историю. Они всегда так поступают. Я хочу вас спасти. Вас и Пустошь. Мы вернемся домой. И я научу вас, как по-настоящему измениться.

– Да зачем мы его вообще слушаем?! – возмущенно воскликнул один из делегации.

Императорский див лениво перевел на него взгляд, и тот вскрикнул и медленно осел на землю. Из его глаз потекла кровь.

Ухмылка предводителя стала шире. Он повернулся к поверженному диву:

– Вот поэтому и слушаем. Выйди вперед и попробуй заставить его замолчать. – Он обвел взглядом остальных. – И если он уверен, что нам не победить, то мы возвращаемся.

Предводитель поднял палец и указал на Аверина:

– Делай свою работу, колдун. И передай своим, что это не конец. Мир уже не будет прежним. И владычеству людей скоро конец.

Императорский див кивнул:

– Открывайте коридор, Гермес Аркадьевич. Мы уходим.

Судя по вспышке боли в голове, он отдал приказ всем своим сородичам. Аверин даже глазом не успел моргнуть, как дивы исчезли, скрывшись за крепостной стеной.

– Он сумел их уболтать! – удивленно произнес до этого молча наблюдавший Кузя.

Аверин усмехнулся:

– А что ты хотел, он правил столько лет и умеет произносить речи. Начерти, пожалуйста, алатырь, да побольше. Я отойду в лодку. Как только закончишь – немедленно улетай. И подальше. Не хватало еще, чтобы тебя затянуло.

Кузя принялся чертить когтем узор прямо на земле.

А Аверин забрался в катер и отошел от берега на несколько метров. Кузя закончил рисунок и, обратившись галкой, исчез в небе.

Колдун досчитал до десяти и, подняв руку, раскрутил звезду.

Из-за стены показались дивы, и вскоре их поток хлынул в открывшийся коридор. Чтобы проход не закрылся, поток должен быть непрерывным, поэтому Аверин понадеялся, что предводители орды и Императорский див проследят за этим.

Сначала колдун стоял в лодке и наблюдал. Потом устал и сел, а дивы все шли, летели, ползли… было непонятно, как на территории крепости уместилось такое их бесчисленное множество. Князь Рождественский… надо же… Не закрой он ворота заклятием Замкнутой Цепи, и эта огромная стая обрушилась бы на окрестные города и поселения. Князь, по справедливости, герой.

И колдун Серов. Который без колебаний пошел на смерть и остановил вторжение.

Прав скуластый стратег – прежним мир уже не будет.

Наконец поток дивов иссяк. В воротах появился Императорский див, помахал Аверину рукой и принял демонический облик. И шагнул в коридор.

Он исчез, и коридор закрылся. На земле теперь едва виднелись прорисованные Кузей линии.

Аверин вздохнул. Он до последнего боялся, что Императорский див откажется уходить. Но тот выполнил свое обещание.

На берегу появился Кузя. Он обернулся котом, скрылся в воротах и через некоторое время выскочил обратно. Перепрыгнул в лодку, принимая облик человека, и завел мотор. А потом сел на лавку и отвернулся, глядя на удаляющуюся крепость.

– Нет, так не пойдет, – немного подождав, произнес Аверин. – Объясни, что с тобой. Ты на себя не похож.

Кузя резко обернулся, и Аверин едва не вздрогнул – лицо дива исказилось, зрачки сузились в щели, верхняя губа дернулась, приоткрываясь, и из-под нее показались клыки. Казалось, он сейчас нападет.

– Кузя… – начал колдун, но див не дал ему договорить, крепко схватив за руку.

Кончики острых когтей больно впились в кожу.

– Не обманывайте меня никогда! Никогда больше! Ясно? – прорычал он.

– Кузя! – повысил голос Аверин и тут же осекся.

Лицо дива по-мальчишески сморщилось. Он хлюпнул носом. Вместо отповеди, готовой сорваться с языка, Аверин лишь тяжело вздохнул.

«Ты всегда думаешь только о себе».

А ведь прав был Василь, ох как прав.

Да, он постарался позаботиться о будущем Кузи, но не задумался даже, как див воспримет его гибель. Да еще такую. Хозяина сожрет другой див – для любого из его племени это стало бы жестокой неудачей, а для Кузи, будущего фамильяра, – вдвойне.

Проклятие… да о чем он? В этом ли дело? Какая чушь…

Аверин понял, что снова пытается цепляться за какие-то устаревшие знания, плотно засевшие в голове еще со времен Академии. А мальчишка перед ним плакал совсем не поэтому. Аккуратно освободив кисть из тисков Кузиных пальцев, колдун протянул руку и неловко прижал голову Кузи к своей груди, взъерошив ему волосы на затылке. И тут же услышал тихое шмыганье.

– Кузя… – проговорил он, – все кончилось. Видишь? Все обошлось, ему не нужна была жертва, понимаешь? Он способен… а-а, нет, я не об этом. Я хочу сказать… – Аверин замолчал, подбирая слова, потом произнес: – Я был не прав. Я не подумал, что ты будешь чувствовать. Когда ты был в Пустоши, я… В общем, это то же самое. Прости меня.

Кузя поднял голову:

– Обещаете больше не обманывать?

– Обещаю.

– И мы скоро поедем домой?

– Да.

– Ура! – немного неуверенно произнес Кузя, и на его губах появилась улыбка. Вскочив на ноги, он указал на берег: – Нам надо туда швартоваться, возле перешейка, оттуда ближе до штаба идти. А вы устали.

– Да… – Аверин наконец вытер пот со лба, – и правда, я что-то устал…

На берегу мигали маячки «Скорых», вокруг суетились медики. Профессор Меньшов стоял невдалеке от одной из машин, скрестив на груди руки. Аверин проследил за его взглядом и увидел, как двое врачей укладывают на каталку человека в черной мантии Академии. Пострадавший застонал, дернул головой, и по его, а вернее, ее плечам рассыпались длинные кудрявые волосы. Да это же та чародейка, что вытаскивала раненых! Аверин вдруг вспомнил, где прежде видел ее. Девушка лечила его на коронации. Только в то время на ее груди красовался значок московского Управления. Странно, почему теперь она в форме Академии?

Впрочем, этот вопрос тут же вылетел у колдуна из головы. Он подошел к Меньшову. Лицо старого профессора было напряженным и мрачным, губы плотно сжаты.

– Алексей Витальевич, вы в порядке? Почему вы не идете к врачам? Вам наверняка нужна помощь.

– Нет нужды тратить на меня время. Пусть помогают тем, кто в этом по-настоящему нуждается. Раненых много.

– Вроде той чародейки? – Аверин кивнул на «Скорую».

– Да. Чертовка ухитрялась лечить и поддерживать колдунов прямо во время боя. – В голосе Меньшова послышались нотки гордости, как будто он лично обучал девушку.

– Понимаю… – произнес Аверин. – И я рад, что вы целы.

– Я старик, – немного резковато ответил профессор, – а сегодня на моих глазах погибло четверо моих учеников. И трое преподавателей с Чародейского, которых я хорошо знал.

Он повернулся к крепости:

– Все закончилось? Они не вернутся?

– Нет, я как раз направляюсь в штаб, чтобы сообщить об этом.

– Хорошо, – Меньшов отвлекся от созерцания крепости, – мне тоже нужно доложить в ректорат. Представители других Академий могут отправляться домой.

– Да, думаю, так. Кузя, нам пора, – проговорил Аверин, и они направились к штабу.

Прямо в штабе Любава варила какое-то чародейское зелье. Приятный запах поднимался от старой походной печки-толстобрюшки, стоявшей в углу. Увидев дядю, чародейка бросилась ему на шею и чмокнула в щеку:

– Гермес Аркадьевич! Хвала небесам! Я так переживала, что этот… сотворит что-нибудь ужасное…

Любава поежилась, как от холода. И неудивительно, в памяти племянницы еще была свежа ночь, когда семья убегала от чудовища.

– Все закончилось? – Императрица сидела теперь не на кушетке, а на рабочем месте князя Булгакова. Сам князь в штабе отсутствовал. Нога Софьи, перевязанная бинтом, была чуть отставлена в сторону.

Любава, словно спохватившись, обратилась к дяде:

– Я сейчас помогу, вам надо восстановить силы.

– Не то слово. – Аверин присел на стул и посмотрел на императрицу. – Закончилось. По крайней мере, в крепости не осталось ни одного дива. Бывший Императорский див увел всех в Пустошь.

– Вы не выглядите довольным. Что-то не так?

– Устал. А вам придется приготовить указы о посмертном награждении Николая Серова и князя Андрея Рождественского.

– Рождественского?

– Да, это он запер дивов в крепости. Ценой своей жизни.

– Ага, – подтвердил Кузя. – И он еще памятник просил. Можно ему памятник? Хотя бы небольшой? – Кузя показал руками размер и добавил: – А тому колдуну, что в псину превращался, нужно поставить огромный памятник. Он ведь закрыл коридор! И так ужасно выл, обалдеть просто… – Кузя поежился.

– Я, конечно же… – начала императрица, но тут дверь распахнулась, на железном крыльце вагончика, не входя внутрь, застыл человек. Совсем молодой, на вид чуть старше Кузи. С необычными темно-рыжими волосами.

Нет, не человек. Кузя зашипел, и Аверин понял, что это див. И ошейника на нем не было.

Див в испуге шарахнулся, да так, что свалился с лестницы. Потом появился вновь и прямо в дверях упал на колени.

– Не бейте меня, прошу! – он вытянул руки. – Я Савелий! Помните? Вы меня спасли с острова!

Судя по всему, обращался он к Кузе.

– Ага. – Тот приосанился и важно кивнул. – Только не я, а Владимир. Достал из живота серебряные шарики. А потом тебя в Управление забрали. Ты почему без ошейника? – грозно вопросил Кузя у съежившегося от страха дива.

– Так… Алексей Артемьевич… они погибли… а наставник Владимир… ну, то есть господин Императорский див… в общем, он велел всем, у кого хозяин погиб и кто хочет вернуться в Управление, идти в штаб. Тут колдун привяжет.

– А ты, значит, хочешь? – Аверин вышел из вагончика, и Савелий моментально отскочил на землю перед лестницей, приняв ту же позу. Колдун присел на ступеньку. Хватит ли у него сил привязать дива?

– Конечно! – див посмотрел широко распахнутыми глазами. – Хозяин меня почти не бил, не наказывал, мне комнату выделили, там тепло, кровать, одеяло и кормили три раза в день. Кашей, овощами и картошкой, и все это с мясом! – Див не выдержал воспоминаний о еде и облизнулся. – Да кто откажется-то?

Аверин усмехнулся. По сравнению с отелем Рождественского общежитие Управления могло показаться санаторием.

– А тех, кто не вернется, – значительно тише и куда менее восторженно добавил Савелий, – наставник Владимир лично найдет и сожрет. Так и сказал.

Кузя прыснул.

– Ладно, – проговорил Аверин, – сейчас тебя привяжем. Ты один?

– Не знаю, – признался див, – многие сбежали. Но, может, и вернутся. Но я – первый! – сказал он с гордостью.

– Подождите, – Любава вынесла стакан в алюминиевом подстаканнике, полный ароматного отвара, – сперва выпейте это.

– Кузя, – тихо сказал Аверин, поднося кружку к губам, – проследи, чтобы решимость нашего юного друга не угасла.

– Ага.

Но не успел Аверин сделать и пары глотков, как из-за развалин дома, пострадавшего при атаке, показался Сергей Мончинский. Было видно, что молодой колдун очень торопится.

– Ох, Гермес Аркадьевич! – обрадовался он. – Как хорошо, что вы уже здесь. А то… – он посмотрел на Савелия. – О, уже начали подходить. Вы не поверите, но Владимир как-то уговорил тех, кто остался без хозяина, вернуться! Я как раз бегу, потому что должен временно привязать хотя бы нескольких. Вы поможете? Нужен ведь ассистент.

– Конечно. Да только нужен ли? Этот див здесь добровольно и сопротивляться не настроен.

На ступеньках вновь появилась Любава. И в руках у нее был еще один стакан, от которого поднимался пар.

– А это вам… – Щеки девушки полыхнули румянцем.

Аверин подвинулся, пропуская ее вниз по лестнице.

Она отдала Мончинскому чашку и быстро и порывисто обняла молодого колдуна.

Вторым ассистентом выступила императрица. Но роль ассистентов свелась лишь к тому, что Аверин постоял рядом, пока Мончинский поил дива своей кровью. А ее величество так и вовсе сидела на стульчике в дверях. Признаться, таких обрядов Аверину видеть еще не доводилось.

Интересно, а где Владимир? Он ведь точно чует кровь хозяина.

Но как только обряд закончился, Императорский див, аккуратно одетый и причесанный, появился рядом со штабом.

Савелий, увидев его, вжал голову в плечи и переместился за спину Мончинского, будто бы желая спрятаться за нового хозяина.

– Я пришел попросить помощи чародейки, – сказал Владимир и велел Савелию: – Ты тоже за мной.

– Колдуны не нужны? – спросил Аверин.

– Вы – нет, прошу вас остаться с ее величеством. Демонов, оставшихся без хозяев, еще довольно много. Их отлавливают и сажают в клетки, которые сейчас доставляют со всех окрестностей. Позже будем привязывать.

Аверин вернулся в фургон. Императрица отставила стакан и посмотрела на него. Аверину даже стало немного неуютно под ее пристальным взглядом.

– Эта дива, Анастасия, – произнесла она. – Владимир сказал, что вы близко знакомы.

– Ну… да, – Аверин смутился. – Мы… дружили и помогали друг другу. И… я отправил ее в Пустошь. У нее есть сын…

– Сын? – удивилась императрица.

– Да. Мальчик, Алеша. Она была его фамильяром. Но он считал ее матерью. Да и она относилась к нему как к родному. Если так можно сказать о диве.

– Это естественно для фамильяра.

– Возможно, но тут другая история. Вся семья Алексея погибла, а он сам остался калекой. Много часов он истекал кровью, но она не сожрала его. А потом заботилась, как родная мать.

– Вы ведь знаете, как я прилетела сюда?

– Да, Кузя рассказал.

– А про то, что меня сильно ранили?

– Знаю.

– Почему на нее не действует правило? Я для нее никто. Она не испытывает ко мне ни малейшей привязанности. Как она смогла не сожрать меня?

– Анастасия – необычный див. Возможно, ее контроль стал еще сильнее. Но… почему она ввязалась в бой с наездником на спине? Это слишком безрассудно и опасно.

– Не вините ее. Она собиралась высадить меня, но я настояла, чтобы она сразу напала.

– Вы? – удивился Аверин. – В таком случае именно вы поступили… опрометчиво.

Она посмотрела на него долгим взглядом, и внезапно Аверин заметил на ее глазах слезы.

– Я увидела раненого дядю, – тихо произнесла она. – И Кузю. И подумала: вы тоже где-то там, среди этих полчищ… Конечно, я поступила глупо, но я так испугалась! За дядю и… за вас… А потом Владимир рассказал, какая на самом деле у вас миссия. И я поняла, что больше вас не увижу… Как вы могли… – Слезы потоком хлынули из ее глаз, и она вскочила, но охнула и покачнулась, и Аверин, бросившись вперед, подхватил ее. Ему стало мучительно стыдно за свою толстокожесть. Но он не привык к тому, что кто-то всерьез может беспокоиться за него. И совершенно не подумал ни о чувствах Кузи, ни о Софье. А ведь на эту хрупкую женщину свалилось столько, сколько не выдержит и тренированный колдун.

Она подняла на него мокрое от слез лицо. Прядка волос прилипла к щеке, и Аверин, повинуясь внезапному порыву, осторожно убрал ее за ухо, проведя пальцами по шее, трогательно выглядывающей из высокого воротника. Девушка сейчас казалась ему настолько ранимой и беспомощной, что захотелось крепко обнять ее и прижать к груди.

Он осторожно взял ее за плечи и притянул к себе. Их лица оказались совсем близко, щеки императрицы стали пунцовыми. Она отпрянула. Он тоже отстранился, помог ей сесть и отвернулся к окну.

Повисла неловкая пауза.

К счастью, в дверь постучали, и в штаб вошел незнакомый див. На нем был ошейник, поэтому Аверин спокойно пропустил его.

– Господин колдун, разрешите доложить. Я – Поликарп, главный див московского Управления, прибыл с подкреплением. Наши основные силы появятся с минуты на минуту. Позвольте узнать обстановку.

Аверин смерил его долгим взглядом, а потом не выдержал и расхохотался. И услышал заливистый смех за спиной. Императрица тоже хохотала, и слезы текли по ее щекам.

«Это все нервы, – подумал Аверин. – Кошмарный день длился слишком долго».