14

У меня была целая ночь, чтобы смириться с рассказом тети. Хотя все равно не укладывалось в голове — и снежник, и какое-то древнее зло, и заверения, будто я… чья-то невеста? Я подпнула камешек с мерзлой дороги и нахмурилась.

— Ведь это неправильно…

В моей жизни не было серьёзных отношений. Так, пара увлечений, школьная симпатия, но было не до любви — совершенно. И все-таки часть меня планировала в будущем найти себе кого-то, с кем я проживу до конца своих дней в спокойствии и гармонии.

А теперь что? Неужели мою судьбу правда кто-то захотел решить без меня?

Поморщившись, я снова коснулась своего лба: почему-то все, кроме меня, смотрели на шрам, как на нечто значимое. Остановившись, подняла голову, чтобы всмотреться в медленно кружащиеся под небосводом снежинки.

В этих местах холоднее, чем в моем родном городе. Все время дует промозглый ветер, по тротуару бежит поземка, а под ногами блестит лед. Суровые места, пусть и по-своему чарующие. Одинокая ворона, покачавшись на ветке, каркнула при моем появлении и, вспорхнув, исчезла вдали.

Хотя, быть может, вовсе не я ее спугнула. Прищурившись, перевела взгляд на следующее дерево.

— Ну и кто ты такой? — тихо шепнула, обращаясь к огромному филину, гордо взирающему на меня с высоты дерева. Как и в прошлый раз, он отвернул от меня белоснежную голову, но не улетел, предпочел просто не заметить.

Раньше я сказала бы себе, что пора лечиться, а то уже с птицами разговариваю. Но чувство такое странное… будто филин за мной наблюдал. Слышал меня, но не желал снисходить до меня. Я поежилась и ускорила шаг, цепляясь за ремень сумки, как за свою единственную поддержку.

Каблуки часто застучали по мерзлой брусчатке. День сегодня был хмурым. Хотелось побыстрее добраться до вуза, отогреться, подуть на озябшие руки.

Войдя в аудиторию, бросила пальто на широкий подоконник. Пришлось убедиться, то сегодня нет пар с тем профессором, который смотрел на меня волком и вел себя, мягко говоря, странно. Вздохнув, я открыла тетрадь и нарисовала на первой же тетрадной странице россыпь снежинок — кстати, если так подумать, прошло десять лет с той злополучной аварии…

Ну почти. Осталось всего какая-то неделя, и будет своеобразный юбилей с того случая. Я опустила ресницы, вновь рисуя в воображении образ беловолосого мужчины, который спас меня и родителей в тот день…

Спас — или стал причиной аварии?

Тетя заставила меня многое переосмыслить. Еще вчера все было так просто. Казалось однозначным, это же так логично! Ударилась головой — и надумала себе красивую сказку.

Но после того, как увидела того зверька в клетке — снежника? — «логичность» стала казаться еще более невозможной, чем допустить существование скрытого мира. А с этим пришли вопросы, все ли так, как я думала до сих пор. Может быть, тот беловолосый мужчина и стал причиной аварии — скажем, хотел до меня добраться?

Уж не знаю, что им всем от меня надо...

— «Обитатели наших краев»… — сдунув со лба челку, я помедитировала над детской книгой и все-таки откинула обложку.

Может быть, я цеплялась за соломинку, но если найду этого зверька из клетки в книге, всё вернется на круги своя — так мне казалось. Я прищурилась, изучив волков, зайцев, кроликов, разнообразных птиц, лис, оленей… медведей.

На этой картинке задержалась: те медведи, в которых обратились вчерашние мужчины, ничем не напоминали милого мишку на странице. Вот на агрессивного черного медведя на следующей странице, пожалуй, походили больше. Только все-таки размерами были крупнее раза в два-три. А еще у них были рубиновые глаза и что-то неуловимо иное…

— Скажи, что увлекаешься фотоохотой? — Ван, хмыкнув, рухнул рядом. Я покосилась на него, но не стала комментировать его взъерошенные волосы. Парень взлохматил их еще сильнее и подмигнул. — А то не люблю охоту.

— Нет, я… просто так. — Смутившись, я смахнула книгу в сумку и повернулась к Вану. А что если это он мне подскажет? — Скажи, а ты вырос тут?

— Каждую травинку знаю, — с гордостью приосанился тот. Я улыбнулась, парень был настолько непосредственным, что само по себе подкупало.

— А ты не знаешь, что это за зверь? Беленький такой. Пушистый.

— Тот самый зверек? — подавшись ближе, шепотом уточнил Ван. Поняв, о чем он, фыркнула.

— Да не песец! Это другой зверек. Он вот такого размера... — Я показалась руками размеры маленького медвежонка. — У него вот такие клыки, — показала размерами габариты тесака, подумав, снизила до габаритов миниатюрного ножика. — И на голове у него небольшие рожки, как у олененка, что ли. Тут водятся такие?

— А… — нахмурившись, Ван помрачнел. — Эти зверьки.

— Кто это? — ухватилась я в надежде.

— Как бы тебе сказать… ты не поймешь, наверное. — Парень почесал в макушке. — В этой книге ты не найдешь их…

— Нужны взрослые энциклопедии?

— Можно и так сказать. Ищи в энциклопедии разной заразы, — хохотнул Ван, а когда я недоуменно сдвинула брови, неохотно пояснил. — Ты не подумай. Я бы тоже не поверил. Это из разряда местных баек. Я когда-то у бабушки видел это существо, бабушка в селе живет, глухое место, сама понимаешь…

Парень осекся и, махнув рукой, выдернул из своей тетради лист. Пара карандашных штрихов, и он протянул мне набросок зверя.

— Такой тебе нужен?

— Э…

Во-первых, этот парень шикарно рисует! Никак не ожидала получить за пару мгновений такой выразительный рисунок, штрих к штриху, уверенные, чёткие линии…

Но, во-вторых, Ван набросал то самое существо, так и есть. Один в один! Глаза разве что обозначены узкими щелочками, так понимаю, чтобы не тратить время на их прорисовку.

— И… кто же это? — ткнула я на изображение. Ван слегка покраснел

— Ты будешь смеяться. Бабушка назвала его зимним бесом. Но я почти уверен, она просто не слишком образована. Наверное, не знает научного названия. А может, это чупакабра какой, кто их разберет? Глухие места!

Он неловко засмеялся, а я похолодела внутри. Опустив рисунок, постучала по нему ногтями.

— Ва-ан… — неуверенно протянула. — А ты помнишь, вчера был тот профессор… а как его зовут? Тетя спрашивала просто…

— Тариан Григорьевич Медведич, — охотно откликнулся парень, кажется, испытавший облегчение, что тем ушла в сторону от бесов. — Стремный тип, скажи? Он, кстати, сегодня у нас заменяет последнюю пару. А что такое?

Я сипло выдохнула, получив подтверждение своим догадкам — и заодно тому обморочному бреду. Мужчины, поджидавшие меня на мерзлой дороге, назвали именно это имя. А значит…

Значит, то, что я считала обморочным бредом, было правдой! И мужчины… и их нападение…

И черноволосый незнакомец, который так и не назвал своего имени.

Все это — всё абсолютно! — было взаправду. А может, и то, о чем поведала тетя, тоже существовало. Может, я даже и впрямь чья-то невеста?! Застонав, я закрыла лицо ладонями. И как теперь с этим дальше жить?..