24

Я сипло выдохнула: картины обморочного сна — если то был вообще сон! — замелькали в голове. Тогда меня спасло чудо и тот черноволосый незнакомец; если бы не он, мне не выбраться бы живой. И может, тот день сейчас казался зыбким и нереальным, но забыть силу тех, кто на меня тогда напал, трудно.

Полулюди куда сильнее, чем мы. Сильнее Тёмы и уж тем более меня.

— Это опять тот тип! Да я этому профессору…

— Тише! Я же говорила, он не человек!

— А я думаю…

— Тебя не смутило, что они остановили целый состав? Посмотри, их пятеро! Даже если профессор тебе по зубам, но их пятеро!

Тяжело спорить шепотом, но я благодарила небеса, что брат не повышал голоса. Он смелый парень, и в данном случае это могло стать проблемой. Огни замелькали в конце вагона и вдруг резко метнулись в нашем направлении.

Пригнувшись, я стиснула зубы: пока не заметили, но наше везение не вечно. Как только свет переместился в сторону, я цепко схватила запястье брата, упрямо задавая направление к возможному выходу, и вонзила в его руку ногти, предупреждая не сопротивляться.

Может, мы еще выберемся? Выберемся, да? Нам хотя бы добраться до леса. Что за безумие, конечно, скрываться от медведей — или кто эти типы такие? — именно в лесу! Но будто есть другие варианты.

— Выходи, Снегурочка! Выходи, красавица! — проревел снаружи профессор. — Мы не обидим…. Только раз пять… по разочку на каждого!

Раздался дружный смех, похотливый и гадкий. Я стиснула зубы, упрямо отгоняя панические мысли. Мое дыхание сбивалось, сердце стучало так часто, что больно дышать. Мне повезло, что дверца, служащая выходом из вагона в другой, была не заперта.

Дождавшись, когда голоса зазвучат дальше, я прислушалась и тут же тряхнула головой. Плохо! Эти мерзавцы решили проникнуть в сам вагон, будто чувствовали, где мы находимся.

«В конце концов, твой брат теперь точный навигатор для нас! По нему я всегда выйду на тебя!»

Мой взгляд сместился к Тёме, туда, где под верхней зимней одеждой скрывались следы от царапин. Вчера брату понадобились швы; когти профессора вошли так глубоко, что вряд ли рана теперь вообще заживет без последствий в виде шрамов.

Правильна ли моя догадка? С этой царапиной профессор навесил на моего брата что-то вроде следящего маячка?

Хотя плевать. Он мой брат — я его ни за что не оставлю в любом случае. Выдохнув, я слабо толкнула дверцу и махнула рукой, приглашая Тёму проследовать первым. На что надеялась? Если бы знала. Во время движения, если правильно помню, выходы закрываются в любом поезде.

— Шустрее, — все-таки шепнула.

Сердце стучало тем чаще, чем ближе раздавались голоса и гогот. Брат, презрительно усмехнувшись, все-таки послушался. Интересно, страшно ли ему так, как мне?

Потому что надежда на спасение такая призрачная, что кажется ложной. Придержав дверь, чтобы не хлопнула, я перевела дыхание. Вот и заветный выход, только толку никакого! Я с силой толкнула дверцу и закономерно ощутила ее сопротивление — заперто! Чтоб его, чтоб его!

— Закрыто, дальше пойдем? — Тёма указал на соседний вагон, и это действительно было возможностью. Судорожно обернувшись на голос, раздавшийся уже прямо в вагоне, я прищурилась.

Все равно слишком опасно. Да и не факт, что там повезет.

К тому же, что-то двигало мной, не знаю, что именно. Сдунув челку со лба, я наложила на дверцу руки. Прижала ладони, ощущая холод металла и абсолютно нерушимую преграду, отделяющую нас от шанса на спасение.

— Давай же…

Я опустила ресницы, почему-то зная, что эта преграда — чушь, если правильно постараться. Она такая нелепая, хлипкая, что просто обязана мне поддаться. Кожу закололо иголочками, я глубоко вдохнула, ощущая металлическую поверхность всем своим телом. Каждой клеточкой, каждым уголком своей души…

— Тея? Если хочешь убраться, я бы поторопился…

— Тс-с…

Брат прав: голоса звучали в десятке шагов. Пока что нас скрывала только нелепая, ерундовая дверца, соединяющая вагоны. Достаточно кому-то из этих полулюдей просто заглянуть не в то окошко… толкнуть не ту дверцу… и мы будем, как на ладони, но я уже не могла остановиться.

Это разлилось металлическим холодом внутри; я словно почувствовала чертову дверь, стала ее продолжением. Это было сродни току ледяной крови, разбежавшейся по моим венам, а вместе с тем больно закололо во лбу.

— Э, Тея…

Я не обратила внимания, отдавшись этому чувству. Чувству холода и льда, металла и жара. Мои ладони почему-то засветились ледяным пламенем. Я распахнула глаза, удивляясь этому, а потом вдруг ощутила толчок, упругость металла. И вдруг…

— Черт! — Хвала всем небесам, что у меня от такого просто пропал голос, и мой возглас прозвучал сдавленно и ломко. Всхлипнула, перехваченная братом за капюшон, но это лишь замедлило происходящее, а потом я все равно обрушилась во внезапно появившийся проход.

То есть он реально просто возник! Дверь не открылась, не заскрипела, ломаясь… она просто исчезла! Вот была — и нет, осыпалась ледяными осколками!

Я зашипела от резкой саднящей боли в ладонях — на них пришелся основной удар от падения. Как же повезло, что перрон высокий, почти вровень с поездом. Хвала тем, кто придумал именно такой вокзал, иначе бы разбилась, как та самая дверь, обернувшая льдом за считанные секунды!

Я шарахнулась от града мелких ледяных игл, осыпавшихся на перрон вслед за мной; это было так внезапно и неожиданно, что в голове воцарилась звенящая пустота. С одним лишь вопросом, что это вообще было?

— Что это было? — озвучил шепотом брат.

Он сориентировался быстрее меня и, не спрашивая, ухватил меня за руку, чтобы поднять на ноги. Я только тряхнула головой, сбрасывая с себя хрустальные бисеринки льда; внутри царил полный сумбур, в голове звенело. Странные ощущения…

— У тебя лоб светился синим. Ты кто такая, сестричка? — Брат с расширенными глазами тоже выглядел озадаченным, но хотя бы не оглушенным, как я. — Вообще никогда такого не видел, дверь сначала засветилась золотом… потом белым… а потом стала прозрачной и БАМ!..

— Бежим! — опомнившись, я отогнала вопросы на потом. Голоса прозвучали в двух шагах от нас, раздались торопливые шаги, от которых вагон гулко задрожал.

Полулюди почувствовали! Я дернула брата за руку, вынуждая спрыгнуть с перрона прямо на свежий снег внизу. Лесополоса подходила близко к железным путям, мы успели добраться до первых деревьев, прежде чем свет от фонарика скользнул под моими ногами.

Обернувшись, я заметила в самом последнем окне вагона профессора. Его лицо исказилось в ухмылке, он осклабился, будто почувствовал свою победу…

— Да пошел ты! — Я не стала дожидаться, когда нас поймают. Мое сердце стучало, как набат, ноги утопали в снегу, а в лицо бил мелкий снег…

Но почему-то я четко знала: мы выберемся. Выберемся, невзирая ни на что, мы обязательно найдем путь к спасению…