26

Всадников было так много, что у меня заныло сердце — слишком много! Пять… шесть… нет, восемь…

Совершенно разные, они отличались от обычных людей, как отличается тигр от манула. Они не были жуткими на вид; но в их движениях, в их взглядах сквозила хищная опасность. У кого-то на голове были изогнутые рога, у других вытянутые уши. Некоторые из них были красивы, а другие страшны.

Но у каждого из них лица были расписаны изящными черными узорами; узоры шли от висков и продолжались тонкими линиями на шею. У всех одинаковая одежда, строгая, темно-синяя.

И кони — тоже одинаково жуткие! Лошади пугали больше всего. Крупные, скелетообразные животные шумно всхрапывали, нетерпеливо взрывая мерзлую землю копытами. Что-то в них было не так; казалось, эти лошади не менее опасны, чем их всадники.

Это не полулюди! «Полулюди» обладали крепким телосложением и звериными инстинктами, а всадники… словно принадлежали другому миру.

«Он мне-то побольше рассказал. Шепотом. О демонах. Прикинь, демонах! Ну, тех, которые из ада сюда повадились...»

Демоны. Это подходило всадникам, не знаю, почему, но я бы назвала их именно так. И мой брат — в их окружении! Один, без оружия, без защиты…

Я рванулась за братом, моё сердце билось в груди, а в крови разливалось ужасное предчувствие — близнец в огромной опасности! Его не пощадят, его заберут!

— Не трогайте его! — Подхватившись с места, я забыла о себе и о том, что мне грозит опасность не меньшая. Мы с братом всегда вставали на сторону друг друга. Защищали от всех опасностей, даже если весь мир был против нас — но мы были друг у друга, и этого было достаточно.

Я не позволю ему пострадать! Ни сейчас, никогда! Мои ноги увязли в снегу, но, стиснув зубы, я упрямо устремилась близнецу на помощь…

Возможно, это стало моей ошибкой. Я отпрянула от всадника, выскочившего прямо передо мной; заметив меня, он ухмыльнулся, показав ряд заостренных клыков.

— Какая славная добыча!!! — рассмеялся он, гарцуя на своей жуткой лошади. — Целенькая и новенькая, хозяин будет доволен!

Ответом ему послужил взрыв хохота, а я сжала кулаки, не желая поддаваться страху. Мы выберемся. Мы обязательно выберемся. В груди закололо поднимающимся изнутри холодом, мне не нравилось происходящее, но что-то говорило, что со мной все будет в порядке. Абсолютно всё!

— Оставьте его в покое! — смело крикнула я сквозь вой нарастающей бури.

Собственный голос эхом отразился в ушах, глубоко вдохнула, набираясь храбрости и бесстрашия, решительности и непреклонности. Наивная, наивная. Отпрянув от светящейся веревки, я почему-то — сама не знаю, что мной двигало! — вскинула руки, и веревка осыпалась ледяными иглами.

— О! Девочка с талантами! Двойная удача, за такую кобылку нам дадут в сотню раз больше!!! — почему-то загоготал мой обидчик.

Брат, с рыком дернувшийся в сою сторону, хрипло выдохнул, но задергался в светящихся нитях, которыми его спеленали, как в силках.

— Тея! Беги!

— Не побегу. Ни за что не побегу! — Я повторяла это как заклятие, и с каждым словом во мне прибавлялось решимости выстоять во что бы то ни стало. Один из всадников спешился, устремился ко мне размытой тенью…

Я отпрянула от неминуемой угрозы; знала, что обречена, но если заберут моего брата, то и я разделю его судьбу. Что бы ни было, что бы ни случилось, не стану бежать, как трусливый зверек.

— Иди-ка сюда, милашка! — Спешившийся всадник в считанные мгновения оказался передо мной. Он поднял руку, изогнутые когти на его руке блеснули металлом…

И вдруг раздался треск; всадник замер с распахнутым ртом, весь он — с головы до пят — покрылся толстенной коркой льда. Застыл изваянием, бездыханный, скованный чужой волей…

Я не поняла, что произошло, сперва решила, что это какой-то обман. Или что это снова то явление, благодаря которому мы с братом выбрались из поезда…

Но потом мою кожу обдало холодом, таким жгучим, что перехватило дыхание. Это позже я отшатнулась от яркой синей вспышки; воздух рассекло ей, будто лезвием. Она ударила четко в спешившегося всадника. Вклинилась в его заледеневшее тело, вгрызаясь в его плоть и…

— Что? — Я растерянно заморгала от брызнувшей в меня ледяной крошки. Отступила, вот теперь испытав настоящий страх и… тошноту.

Всадник просто взял — и брызнул такой мелкой крошкой, что от него буквально не осталось ровным счетом ничего! Ни следа настоящей плоти, только сверкающий чистый лед...

Которым был этот всадник еще секунду назад! Я смахнула льдинку со щеки и, растерев ее, вздрогнула, увидев кровавый отпечаток на подушечках пальцев. Отшатнулась, отпрянула, не понимая, что произошло, как так вышло?!

Еще меньше стала понимать, когда вблизи от моих ног побежала глубокая трещина, раскалывающая землю так глубоко, что поляна оказалась поделена надвое. Всадники, зарычав, отпрянули; отпрянула и я — от налетевшего снежного филина, опустившегося на землю не птицей, а… мужчиной.

— …шр-р… — раздалось злобное шипение от всадников.

Черноволосый незнакомец. Это же он! Ветер запутался в его прядях, он казался спокойным, как безбрежный ледяной океан. Подняв голову, он так мрачно посмотрел на моих обидчиков, что те отступили сами, будто испугались и, наконец, дрогнули.

— Объяснять надо? — холодно потребовал он; его голос вплелся в ледяной вихрь...