31

— Это слишком! — вырвалось у меня прежде, чем успела всё осмыслить. — Я не никогда бы не стала…

— Вот как? — Демон склонился ко мне; как и тогда, после той аварии, я отпрянула. Но тогда он позволил мне это, а сейчас, сжав мое лицо двумя пальцами, он притянул меня ближе.

Прикосновение его губ стало потрясением для меня, хотя это сложно было назвать поцелуем. Мужчина едва коснулся меня, так невесомо, как ледяной ветер касается кожи. И я задохнулась, захваченная ураганом эмоций… потребностью… жаждой…

Меня словно окунули в раскаленную печь, а снаружи царил холод. Все мое тело отреагировало на это маленькое прикосновение, внизу живота требовательно потянуло; это было всего лишь скрытой мыслью… моей фантазией…

Но клянусь, что ощутила, как от моих губ внутренний жар опустился вниз… и еще ниже… в итоге сосредоточившись тугим комком…

Я охнула, отпрянув, и мне снова не позволили. Ноги подогнулись, но демон держал меня. Так ведь не бывает? Не бывает, чтобы мужчина только коснулся моих губ, а меня уже сотрясло невозможным фейерверком ощущений… именно там, внизу. В самом неприличном смысле слова!

— Невинная… приятный бонус. Уверена, что сможешь сопротивляться мне? — с ледяной насмешкой демон отпустил меня, позволяя рухнуть на постель. Я стиснула вместе бедра, гася остаточные ощущения… внизу.

Мне не доводилось испытывать подобного лично. Но я знала, что со мной произошло. Кусая губы, понимала, что ни слова не могу выдохнуть. Только коротко и часто вдыхала и выдыхала, сражаясь с горящими щеками.

Как неловко! Еще более неловко, что мужчина, судя по вспышке превосходства в его глазах, прекрасно знал, что я пережила только что.

Он подался ниже, ко мне, тем самым вынуждая меня отклониться назад. Меня трясло, а его вот ничего не смущало. Выдохнув, я инстинктивно схватилась за вырез — но этим только привлекла внимание Ашриэля к своей груди, да и сама едва не упала.

Поймав мое запястье, демон глубоко втянул воздух. Его взгляд беспрепятственно соскользнул в декольте моей внезапно не слишком закрытой сорочки — хотя еще день назад считала ее верхом скромности. Может быть, дело не в сорочке, а в потемневшем взгляде Ашриэля и во вспыхнувших огоньках в его льдистых глазах.

Это, впрочем, длилось ровно мгновение; после чего демон вернулся к моим глазам. И больше в его взгляде не было ни желания, ни интереса, только ледяное равнодушие.

— Итак, Тея. Ты хочешь свободы своему брату. Я хочу тебя. Придешь сама ко мне в День солнцестояния, и я достану твоего брата из-под земли и вытащу из плена самого Алатара, если понадобится…

— А если нет? — хрипло прошептала, цепляясь за последнюю лазейку.

И ойкнула, когда демон, сжав мое запястье, вздернул меня за ноги. Здесь не было места развернуться. Пошатнувшись, я оказалась прижата к мужчине грудью, так тесно, что сердце застучало молоточком в груди.

Отчасти я запаниковала, чувствуя себя зверьком в силках. Ашриэль был сильным… и стремительным! Если бы он захотел сделать мне что-то, он бы сделал это: у меня не было напрасных надежд, что смогла бы ему сопротивляться хоть как-то.

Но он смотрел на меня сухо и так холодно, что у меня пропал дар речи. Ничего он не собирался со мной делать. Не сейчас, по крайней мере! Он словно не сомневался, что ему некуда торопиться. Что я и так в его власти. Гость склонился к моему уху, и его дыхание заплясало на моей коже.

— Ты все равно будешь моей, Тея. Так суждено. Ты станешь моей, так или иначе. Тебе решать, как это будет и на каких условиях.

— Неужели возьмешь силой?

— Силой… Осторожнее, Тея. Не стоит бросать мне вызов. Если понадобится. то и силой. Ты должна стать моей женой. Видишь ли, — по его губам скользнула неприязненная усмешка. — Таковы условия.

— Условия... для чего? — вскинув голову, я добилась только того, что оказалась в плену его холодного взгляда. Впервые у меня закралась мысль, настолько ли именно он хочет получить меня. Его будто тяготила и я, и всё, что со мной связано.

Но он все же, дернув меня ближе, рывком содрал с моего плеча ткань. Сорочка треснула; я задохнулась от возмущения, ведь демон, невзирая на мое сопротивление, крепко сжал полукружие моей груди. Саднящая вспышка заставила меня задохнуться; Ашриэль действовал властно, непреклонно, не давая мне воли и не отводя взгляда от моих глаз.

— Зимнее солнцестояние, — с нажимом повторил он; его глаза блеснули льдом. — Я приду за ответом. И только тебе решать, как пройдет наша свадьба… милая.

Это слово прозвучало с отвращением; впрочем, времени осмыслить это у меня не было. Демон внезапно разжал руки — и на меня вдруг налетел ветер. Я отпрянула, не удержавшись на ногах, порыв ветра был такой силы, что меня сбило с ног на постель.

Хлопнуло окно, широко распахиваясь. Я судорожно вдохнула, впервые поняв, как Ашриэль минует любые засовы…

Да просто окна для снежного принца не помеха! Он проник сквозь стекло, я почти уверена, что он мог проникнуть и через стены, не заметив их! Он — был сквозняком, зимним ветром…

«Я даю неделю. Ты можешь прийти ко мне и стать моей добровольно, тогда обещаю, твой брат получит свободу… или я заберу тебя без согласия, а твой брат сгниет на Ферме. Так что решать тебе… Тея…»

Я схватилась за виски, отчаянно завертев головой. Голос раздавался не в комнате, не снаружи… он звучал прямо в моей голове, но так ясно и четко, будто я слышала его своими ушами. И этот голос не оставлял мне выбора...

Ашриэль вовсе не предлагал мне выбор. Он лишь уведомлял: я окажусь в его власти, как только минует солнцестояние... опустив взгляд, стыдливо дернула ткань на место, прикрывая ледяной узор на груди.

Что это за метка? Она мягко, даже приятно, пульсировала, но зачем она? Демон будто оставил ее мне, как напоминание о себе; боюсь даже подумать, для чего этот узор на самом деле нужен…