Глава 8

Вазилес

Странное дело, но ведьма даже не сопротивлялась, когда я уволок ее в одну из снятых нами комнат. Видимо, перспектива спать с Танрагом ее тоже не прельщала, а я, умом хоть и понимал, что ревновать пока Валя в моем теле глупо, все равно ревновал.

Ибо нечего на изумрудную ауру моей Валечки заглядываться!

А маг явно заглядывался.

И это страсть как меня бесило!

Что ж он там высматривает и, почему периодически так загадочно на меня поглядывает?

- Я сплю с краю! – сразу же решила брать демона за рога моя предприимчивая ведьма.

Чуть смешком не подавился от ее деловитости.

Я-то грешным делом подумал – пошлет меня на жесткий пол. Но тут видно стало тело свое жалко. Не высплюсь, еще убьюсь, синяки потом под прекрасными очами будут. Думает, что если мы поменялись телами, то она теперь меня нисколько не привлекает.

В чем-то она может и права.

Потому что наше влечение в женском теле воспринимается совсем по-другому. Не то чтобы я не знал, как у женщин там все функционирует, большой уже мальчик, просто неловко все это как-то. Противоестественно. Прям извращенцем себя чувствую. В душе-то я мужик! А тянет…тянет поцеловать ведьму путь даже и в свои собственные губы.

Ведь стоит на миг прикрыть глаза и перейти на иное зрение, как тут же возникает ее лицо. Все те же чувственные губы, лукавый, частенько взбешенный взгляд, мягкие локоны возле лица.

Уф, что-то жарко становится!

- Договорились, - согласился я с ведьмой и начал медленно раздеваться.

Благо одежда на Вале не слишком затейлива. Я с легкостью расстегнул крючки на брюках, завязки на рубашке.

- Эй! Ты чего это, рогатый делаешь! – возмущенно пропыхтела Валя.

- Как что? – искренне «не понял» я, - Раздеваюсь. Я, знаешь ли, привык спать голым.

- Не смей!

Писк ведьмы в исполнении мужского баса еще больше развеселил меня.

- Ты чего смеешься? Надо мной? - уперла огромные кулачищи в бедра ведьма.

Лицо Вали стало пунцовым от возмущения и меня накрыло новым приступом смеха. Согнувшись почти пополам, я опустился на кровать, продолжая посмеиваться и утирать выступившие слезы.

- Валюш, ты прости, - отсмеявшись, произнес я, - Но тебе так идет моя страшная рожа, что просто сил нет.

- Почему это она страшная? – сложила руки на груди ведьма, - Симпатичный ты. Мужественный. Вон, как Мара заглядывается.

- Правда? Значит, я тебе тоже нравлюсь?

- Вот еще! – фыркнула она и принялась стаскивать сапоги, - А вообще ты прав в одежде, как-то не очень приятно спать. Хочется отдохнуть нормально. Завтра тяжелый день. Поспим в белье.

Хм. Как бы поделикатней объяснить ведьме, что белья под штанами у меня не имеется?

К счастью Валя и так догадывается, когда со страдальческим видом плетется в уборную по зову, так сказать, природы. Возвращается она и вовсе вся красная от стыда, бросает на меня свирепый взгляд и предупреждающе грозит пальцем.

- Хоть слово скажешь – прибью!

- Молчу-молчу, - понимающе ухмыляюсь в ответ.

Меня смутить гораздо сложнее. Я почти трусцой сбежал в освободившуюся каморку, в которую хозяева постоялого двора умудрились впихнуть минимальные удобства, но там постарался задерживаться. Уж очень боюсь, что демоническое сердце не выдержит попорченные Валины нервы и откажет.

В комнате Валя уже потушила свечи и я, лишенный своего привычного ночного зрения, с размаху налетаю на табуретку.

- У-у-у, - волком завыл от адской боли и принялся подпрыгивать на одной ноге.

- Ушибся? – подала голос наглая ведьма и злобно захихикала, - Так тебе и надо! Не все тебе надо мной потешаться.

- А что, если бы ногу себе…, то есть тебе сломал? – пробурчал я и, прихрамывая, доковылял до кровати.

- Ну, ведь не сломал же! Я тут о другом переживаю: неспокойно мне на сердце за внучку и деток. Одни враги кругом, а мы тут прохлаждаемся! А вдруг ворон не долетит до столицы и тогда Радгар не узнает о нависшей над Трехмирьем опасности?!

Я когда-то говорил, что боюсь в жизни только одного – бабских истерик. А истерика в исполнении Вали в моем теле и вовсе заставляет от ужаса шевелиться волосы на голове.

Это ж все! Конец моей репутации!

- А если эта подлая гадюка Ситора еще кого-то подкупила во дворце кесаря? Похитят моих внучат и глазом моргнуть не успеют родители! – чем больше она говорила тем больше заводилась сама, - А вдруг…вдруг их уже похитили?!

- Валя хватит! - прикрикнул я, - Если бы наследников похитили об этом уже бы знало все Трехмирье. Ну, что с ними случится при таком-то отце и такой матери?! Ты забыла, какая Марго сильная ведьма? Разве она даст своих кровинок в обиду?

- Ты прав, - басом всхлипнула Валя, - Просто, я так переживаю. Расклеилась что-то.

Магически фон ведьмы и вправду нестабилен. Зеленая аура стала искрить фиолетовыми всполохами. Отсюда и это плаксивое настроение. Неужели обмен телами так угнетающе действует на нашу магию и способности? Или я ошибаюсь?

Не сильно задумываясь о том, что я делаю, притянул голову Вали к себе на грудь и принялся гладить по волосам.

- Радгар не дурак. Он своих людей по пятьсот раз проверял, а неугодных уже давным-давно сослали на каменоломни или скормили тварям из разлома.

- Разлом…, - задумчиво и сонно пробормотала ведьма, - Вот бы силу этих тварей да в мирное русло. Мы бы тогда со всеми врагами разделались.

Валя еще как-то по-особенному тихо вздохнула и уснула, сопя мне в подмышку.

Пару секунд я переваривал ее слова, а после понял, что в этом истеричном бреде есть логическое звено. Ведь однажды некроманту уже удалось подчинить себе тварей. Почему бы нам не пробовать сделать это снова?

Прикидывая возможные варианты наших дальнейших действий, я не заметил, как и сам уснул. Человеческое тело слишком слабо, чтобы выдержать долгое путешествие без отдыха.

Веки стали тяжелыми, мысли потекли все медленней. Кажется, на секунду прикрыл глаза, а открыл их уже в каком-то странном сновидении.

Я неожиданным образом очутился на опушке нашего леса.

Как я мог во сне переместиться в Полесье?

Полянка была очень знакома. Невдалеке виднелась соломенная крыша землянки Федота, а если напрячь обоняние, то и вовсе можно почуять горьковатый дым – это запах деревни.

И деревья шепчут знакомо, и трава под босыми ногами все также мягка и прохладна, и даже болотной тиной попахивает, значит, болотник где-то в кустах прячется.

Перевожу взгляд на свои руки – мои родные лопаты, а не Валины беленькие ладошки. Хоть во сне мужиком побуду!

- Вазилес-с-с…, - чудится мне тонкий девичий голос и он точно не Валентине принадлежит.

Слишком чарующе он ласкает слух, манит, обещая неземные удовольствия.

- Вазилес-с-с! – томно вздыхает дева, и я недолго думая иду на этот самый голос, мысленно пытаясь догадаться кто же так играет со мной.

Выхожу на берег полноводной реки, что плавно несет свои волны, омывая кристальную ауру Белого острова. Ступаю на мостик и, подойдя к самому краю, опускаюсь на корточки, прислушиваясь.

Мимолетное движение под водой и я хватаю наглую хвостатую пиранью прямо за длинные черные волосы.

- Ш-ш-ш! – змеей извивается русалка, - Отпусти-и-и!

Отпускаю ее и та, сверкая злобными глазищами, хищно скалится:

- Грубиян!

- Ты всегда это знала, Ирида, - усмехнулся я, - Зачем звала? Кто тебе дал право пользоваться моей слабостью и проникать в мои сны? Зачем использовала свой чарующий голос?

- Ага! – обрадовалась русалка, хлопая в ладошки, словно маленькая девочка, - На тебя подействовало! Я так и знала!

- Нет! Не подействовало! - отрезал я, чтобы хвостатая зараза не питала иллюзий на свой счет, - Я тебе не человек, а демон…

- Принц Вазилес, - издевательски выплюнула она, - Когда ты был котом, то куда охотнее со мной общался.

Ничего не ответив, я вздохнул и опустился на мостик, тем самым давая понять, что готов ее выслушать.

Ирида несколько долгих мгновений смотрела на меня своими невероятными по красоте лиловыми глазами, а после уголки ее губ грустно опустились.

- А ты изменился, - наконец произнесла она, - Ты ведь нашел ее?

- Ясмину? – удивленно уставился я на русалку, - Нет.

- Отчего же тогда твой разум чист и светел от бремени разлуки с избранной? Глаза не выжигают привычной тоской и обреченностью?

- Ты так говоришь, будто не рада этому, – насмешливо замечаю я.

- Рада, - бесцветно отвечает она и скалит острые русалочьи зубы, словно ей больно.

Неужели и вправду скучала? У хозяек Белого острова вместо сердца кусок гальки. Они не умеют любить. Тепло русалки относится только к ее сестрам. Остальные для них – еда. Они только и умеют песни петь, выслеживать и загонять жертву, чтобы потом сожрать, не оставив от несчастного даже костей.

Ирида одна из немногих низших, что наделена удивительным даром понимать язык животных. Собственно на этой почве мы с ней и сошлись когда-то. Я был котом, который вечно хотел жрать, спать и временами погрустить, а она одной из самых младших сестриц, которая посчитала меня не слишком сытным для своего ужина.

- Я всего лишь хотела тебя предупредить, Вазилес, - уже более прохладным тоном, наконец, произнесла она, - Ты в большой опасности.

Нового Ирида мне ничего не поведала. Сейчас над всем Трехмирьем нависла большая угроза, и каждый новый день может стать началом конца старого и наступлением нового порядка, который принесет беду в каждый дом.

Сомневаюсь, что Ашшарх за тысячи лет заточения подобрел и поменял свои взгляды на жизнь. Легенды гласят, что именно он первый выступал за что, чтобы очистить Трехмирье от инородцев. Иными словами вырезать на корню весь людской род.

И лично я глубоко сомневаюсь, что все только людьми ограничится. Если Ашшарх придет к власти, то все Трехмирье утонет в крови и первыми после людей пострадает именно низшая нечисть.

- Не ходи вокруг да около, Ирида! – громыхнул я, складывая руки на груди, - Не трать по напрасну силы, удерживая меня во сне. Говори как есть!

- Ведьма! – с ненавистью прорычала русалка, сверкая лиловыми глазищами точно дикая кошка, - Человеческая ведьма тебя погубит, Вазилес! Остерегайся ее. А лучше убей!

Как реагировать на данный выпад я не знал и, по правде сказать, даже растерялся.

- И почему же я ее должен убить?

- Она тебя погубит! – упрямо ударила по воде хвостом русалка.

- Почему ты так решила?

В глазах Ириды на мгновение промелькнула паника, но потом она быстро взяла себя в руки и, понизив голос до таинственного шепота, сказала:

- Мне было видение.

- Не знал, что у тебя есть такой дар, - недоверчиво изогнул бровь я.

- Твое право верить мне или нет, - парировала Ирида, - Но я видела, как рыжеволосая ведьма отнимет твое тело и душу на жертвенном камне.

- И как же она это сделает?

- Она вонзит длинный, изогнутый клинок точно в твое сердце и развеет твою сущность в пространстве. И самое страшное, что ляжешь ты на алтарь сам. Она приворожит тебя! Околдует! Вон ты уже забыл, как выглядят очи твоей прекрасной Ясмины. Она уже отравила твой разум и скоро поработит душу. Убей ее пока не поздно!

Чем больше говорила русалка, тем громче становился ее высокий голос. Последние слова она буквально выплюнула с такой яростью, что я невольно отшатнулся назад.

- Не веришь мне?! – прошипела она и подалась вперед.

Именно тогда я заметил на груди у Ириды странный медальон. С виду простая монета. Русалки вообще любят всякие побрякушки и выбирают что побогаче, да подороже. А тут какая-то бесцветная монетка на тонкой цепочке.

- Что это? – я протянул руку, чтобы коснуться странного кулона, но Ирида отпрянула от меня как от прокаженного.

Тогда я, превозмогая ее волю, прыгнул в воду и, поймав пиранью за длинные волосы, сорвал с шеи цепочку.

Вмиг озеро огласил дикий русалочий визг, что может и мертвого с могилы поднять. Гибкое тело в моих руках начало биться, словно в припадке, а пространство вокруг начало стремительно меняться. Воздух сделался вязким, тягучим, подернулся какой-то тошнотворной пеленой. Покатые берега Полесья обернулись черными острыми скалами, а речка превратилась в тухлую болотную лужу.

- Что за…, - пробормотал и от неожиданности отпустил Ириду, которая тут же рухнула в вонючую лужу.

Я почувствовал, как тело начинает покалывать в разных местах и картинка перед глазами начинает плыть.

- Вазилес-с-с!!!

Секунда и я отрыл глаза в темноте. Подпрыгнул на месте и только когда понял, что я все еще в теле Вали немного успокоился.

Никогда не думал, что буду рад этому факту.

Рядом, разбуженная мною, Валя заворочалась, а потом и вовсе села в постели, недоуменно глядя на меня.

- Ты чего не спишь? И что это у тебя светится?

Только сейчас обратил внимание, что в руке у меня так и осталась, зажата цепочка с мерно покачивающейся монетой, от которой шел мягкий свет явно магического происхождения.

- Пока не знаю, - охрипшим голосом выдал я, - Похоже, кто-то пытается спутать нам все карты. Не то сон, не то явь со мной приключилась.

И рассказал я ведьме все как есть. И про Полесье, и про озеро, и про Ириду.

- На иллюзию похоже было. Как сорвал с шеи ее монетку, так и стало ее корежить в разные стороны. Не иначе пыталась морок свой удержать. И гадай теперь: сама Ирида это была или кто чары такие искусные навел.

Валя, молча, слушала, не перебивая, а потом неожиданно спросила:

- А почему она так про Ясмину сказала? Ну, будто ты ее больше не любишь. Она же твоя истинная. Как так?

- Может, почувствовала что. Я и правда больше не чувствую тоски от утраты, - признался я, - В одном она права – приворожила ты меня, Валя. Только о тебе и думаю.

Ведьма со всем по девчачьи ахнула и широко распахнула глаза, в которых на миг промелькнула зелень ее глаз.

Резко сократил между нами расстояние и перешел на истинное зрение, чтобы наяву увидеть ее настоящее лицо, провести ладонью по нежной коже, впитывая ощущения, а после, наплевав на все, прикоснуться к пухлым губам в поцелуе.

- М-м-м, - хотела было запротестовать Валя, - Что ты делаешь, извращенец! Пу-с-с-ти!

Да кто ж тебя послушается! Сколько ни трепыхайся – все равно ты моя. Даже, если пока сама этого не понимаешь. Пусть сейчас я в теле женщины, но в душе-то я мужик и настоящий демон.

Сначала подумал, что Валя меня оттолкнет. Сила сейчас в ее руках немалая. Что ей стоит меня скрутить в бараний рог? Но вместо этого, она прикрыла веки и робко поцеловала меня в ответ. Так расслабилась в моих руках, полностью отдавшись ощущениям, что не заметила, как сила тоненькой струйкой потекла в мою сторону словно родная.

Воздух между нами заискрился, рождая особую древнюю магию. Мне даже показалось, что на миг я перестал чувствовать тело. Мягкая ведьминская сила соединилась с моей демонической и окружила нас плотным коконом, словно отгораживая ото всего мира.

Изголодавшийся по ласке демон довольно зарычал, выпуская острые когти. Он принял ее как свою истинную. Притянул ведьму к себе еще ближе, совершенно ошалев от шквала невероятных ощущений и опомнился, только когда почувствовал, что плечи Вали под моими руками заметно уменьшились в размере, а в грудь приятно уткнулись мягкие полушария. Сам же я резко прибавил в росте, отчего целоваться вот так лицом к лицу стало совсем неудобно и я, подхватив ведьму за талию чуть приподнял.

- Рогалик! – тихо пискнула раскрасневшаяся красавица. – Ты стал собой?

Она быстро оглядела себя и пораженно распахнула огромные глазищи.

- И я стала собой! Но как это произошло?

Я же с восхищением и трепетом уставился на обвитое брачной татуировкой предплечье Вали и хрипло выдохнул:

- Это магия истинных Валя.

Моя новоявленная супруга проследила за моим взглядом.

- Это что еще за художество?

- Брачная татуировка, - невозмутимо ответил я.

- Чего?! – подпрыгнула на месте она, а после недобро прищурилась, - Ты чего со мной сотворил гад рогатый?!

- Ничего особенного. Поцеловал и мой демон признал тебя как истинную. Ты моя судьба Валя и я…

Договорить не успел, потому что самым беспардонным образом получил кулачком по лбу, прямехонько промеж рогов.

- А ну отпусти меня! – сверкая глазами от ярости, потребовала эта тигрица, - Я те сейчас покажу брачную татуировку. Обманщик!

Со страдальческим вздохом разжал руки, стараясь не обращать внимания на недовольное ворчание демона, который уже пустил слюни на вкусную ведьминскую магию, и сожалением принялся наблюдать, как Валя одевается.

- Ну и куда ты собралась? – остановил ее у двери.

- Подальше от тебя!

- Успокойся, Валюш. Давай поговорим нормально, – постарался образумить ведьму я.

- Раньше надо было разговаривать. До того, как вешал на меня брачные татуировки без моего ведома.

И бесполезно объяснять, что если сила приняла, то и она сама в душе тоже.

- Оставайся здесь! – как можно строже произнес я. – Нечего бабе одной по ночам разгуливать, а, если тебе так неприятно мое общество, то я сам уйду.

И этими словами развернулся и вышел в коридор, громко хлопнув дверью.