18

Марина Академия появилась перед нами совершенно неожиданно – вот только что шли по бесконечной пустынной дороге, и бац, уперлись в массивные ворота. Окрашенные красноватыми лучами рассветного солнца, они выглядели жутковатыми и абсолютно неприступными. Еще и без всяких надписей, положенных учебным заведениям. Словно не академия за ними была, а тюрьма или еще что похуже. Хотя, куда уж хуже… Меня даже морозец пробрал, когда фантазия начала рисовать, что там за воротами может быть. Сразу вспомнились фильмы и книги про мрачное средневековье с их дикими развлечениями вроде костров из живых ведьм… Бр-р-р. Я передернула плечами, отгоняя неприятное сосущее чувство в солнечном сплетении, и принялась оглядываться. От ворот вправо и влево, насколько хватало глаз, тянулась еще более высокая стена, сложенная из громадных, грубо обтесанных камней. Интересно, что за великаны ее строили? Или с помощью магии эти булыжники складывали? Расспросить бы обо всем зеленых братцев, вот только они сходу поймут, что я не из этих краев и вообще не из этого мира. А оно мне надо? Парни, конечно, объявили меня своей сестрой, но доверять им я пока не готова – Каин с Авелем, вон, тоже братьями были. И чем все это закончилось? Нет уж, повременю пока с откровениями. Присмотрюсь для начала. Оценю их моральный и нравственный облик, тогда уже решу, могу ли названным братцам доверять. – Пришли, – между тем пробасил Ёкс и принялся снимать меня со своего плеча. Аккуратно поставил на ноги, придержал здоровой ручищей, чтобы не упала, и объявил: – До обеда ворота все равно не откроют, так что нужно найти постоялый двор и поесть. – Поспать бы не мешало, – синхронно зевнули мы со Шмоком, и я добавила: – Всю ночь, считай, на ногах. – Это ты на ногах? – Ёкс иронично вытянул губы трубочкой. – Всю дорогу на мне верхом ехала – нашла себе, понимаешь, ездовую виверну! – Да лучше бы пешком шла! – возмутилась я. – Думаешь, на твоем каменном плече удобно было? Весь зад теперь в синяках – завтра ходить не смогу! – Ладно, не ссорьтесь, – примирительно пропел Шмок своим нежным голосом. – Ясно ведь, что ты, Марина, сама бы не дошла. А нам, хочешь не хочешь, надо было от пахаря подальше до рассвета уйти. Еще раз половину дня простоять на Маринином па-лан-ти-не я бы не смог. Тут он прав. Я даже плечами передернула, вспомнив, как мы втроем ютились на куске полотна размером метр на полтора. На жаре, без капли воды и куска хлеба. Как я там не померла, до сих пор не понимаю. – Ну что, пойдем искать таверну? – переспросил Ёкс и принялся оглядываться по сторонам. – Братец, а с чего ты решил, что нам не откроют ворота? – решила поинтересоваться я: совсем не хотелось куда-либо тащиться. Желание было только одно – попить, поесть, упасть на чистые простыни и не вставать с них суток трое-четверо. Поэтому я решительно направилась к воротам, взялась за массивное кольцо и принялась колотить им о толстые доски. Еще и вопить начала, глупая. Что-то вроде «откройте, люди добрые» и «дайте воды попить, а то так есть хочется, что переночевать негде!» Всегда считала упорство в достижении целей ценным свойством своего характера. Никогда оно меня не подводило. Вот и сейчас не подвело. Не подвело, а подложило свинью – толстую и вонючую… – Впустите нас! Откройте немедленно! – я громко стучала кольцом по створке ворот и орала во всё пересохшее от жажды горло. Нет, ну с какой стати мы должны тащиться куда-то в трактир или на постоялый двор, когда вот она – академия! Так что я включила режим «не сдаюсь, не отступаю, не трушу» и упорно колотила по воротам. Зелёные братья за моей спиной откровенно нервничали и пытались сбить меня с намеченной цели, уговаривая отстать от академии. Даже какие-то доводы приводили, но я их слушать не стала. Мне было нужно попасть внутрь, и я собиралась сделать это! В общем, я стучала и орала, орала и стучала. Братья стояли рядом и зычно уговаривали меня прекратить безобразничать. На толстых ветках растущих вдоль забора деревьев сочно каркали вороны. И только ворота делали вид, что они немые, глухие и, вообще, их здесь нет. Через какое-то время я выдохлась. Рука бойца стучать устала, голос окончательно сел, и я затихла… Оставила кольцо в покое. Но, решив, что последнее слово будет за мной, упёрлась руками в деревянную обшивку и с криком «Пропусти!» толкнула ворота. Признаю, зря я это сделала! Тем более в памяти сразу всплыло, как я давлю на звонок соседней квартиры, той, что столько лет стояла пустая. Я звоню и вдруг в ней обнаружился наглый красавец из-за которого начались все мои беда. И так нехорошо стало от этого воспоминания, что я решила ручки свои от ворот отдернуть. Решила, да не смогла… Меня потащило вперёд, и не успела я ахнуть, как деревянное полотно всосало меня. Реально, даже причмокнуло слегка! Миг темноты, тошноты, неприятного покалывания кожи, и я лечу куда-то вниз. Просто Алиса в стране чудес, провалившаяся в кроличью нору. Несколько секунд полёта – и с громким «шмяк» я врезалась попой во что-то противно-мягкое и колышущееся. Ещё и воняющее! Мама родная, что это?! Я сидела на куче каких-то полусгнивших продуктов, сваленных возле стены глубокого и широкого колодца. Где-то там наверху светлел квадрат неба, навевая тоску своей ужасающей далекостью. Мама, мама, мама! Где я и как вообще сюда могла попасть?! Кое-как сползла с воняющей кучи отбросов и, напрягая зрение, принялась осматриваться в поисках выхода. Вернее, сначала с попыталась покричать и позвать на помощь. Но то ли я совсем голос потеряла, то ли некому было меня слышать, – но все усилия пропали даром. Так что я встала на подрагивающие от страха ноги и пошла обследовать окружающее пространство. Увы, кроме скользких сырых стен и всё той же воняющей кучи ничего не обнаружила. Ни дверки, через которую можно выйти, ни лаза, ни какого-либо отверстия. Даже камушка, на который можно присесть, – и то не было! Чувствуя нарастающую панику, принялась кружить по небольшому пятачку, свободному от расползающегося во все стороны гнилья. Хотелось за счёт движения хоть немного успокоиться и заодно согреться – температура в этом каменном мешке была, наверное, градусов пятнадцать. А я одета только в брюки и рубашку. Даже палантинчик мой остался в руках у Шмока. Не знаю, сколько я тупо кружила по пятачку полтора на полтора метра, изводя себя мыслями одна ужаснее другой. Но в какой-то момент моё ухо уловило скрежет. Я застыла, прислушиваясь, а звук повторился. Ещё и ещё, словно кто-то орудовал ржавыми ключами в замочной скважине. Примерно минута бьющего по нервам скрежетания – и, о чудо, в совершенно целой на вид стене распахнулась дверь. С радостным визгом я кинулась к ней и застыла, не долетев полшага. – Мамочки! – не знаю, который уже раз за сегодня призвала на помощь свою родительницу и начала пятиться. Вот правда, ничего другого на язык не пришло, стоило увидеть, как в проём протискивается… снежный человек, что ли… Лохматое, словно медведь, двуногое существо пролезло в дверь и радостно оскалилось при виде меня. – О, давно сюда никто не падал, – проскрипело существо и вроде как заулыбалось. Оглядело меня с ног до головы и довольно кивнуло: – Ну, пошли. – К-куда? – прохрипела я и начала отступать от протянутой ко мне косматой лапы. Увы, особо далеко уйти было некуда. Да и куча, зараза такая, подложила мне подлянку в виде склизкого куска, попавшего под ногу. В общем, ботинок мой поехал в сторону, и я бы снова оказалась на вонючей куче, если бы двуногий медведь не поймал меня за шкирку и не поставил на ноги. – Неча тут валяться. Пошли давай, пока совсем не провоняла, – дёрнул меня в сторону двери. – А то как господам судьям такой вонючке приговор выносить? – Каким судьям?! За что приговор?! – ахнула я. Попыталась вырваться из держащей меня волосатой лапы за что получила кулаком по голове. Несколько секунд смотрела на хоровод звездочек перед глазами и потеряла сознание.