39

Я неспешно шла по тропинке в сторону ворот. Вертела во все стороны головой, почему-то только сейчас заметив, как вокруг красиво. Как гармонично смотрятся серые здания, увитые плющом. Какие элегантные клумбы, пестреющие нереально яркими цветами. Как весело играют лучи двух солнц, перебирая своими тонкими пальчиками листья на деревьях. А воздух! Густой, насыщенный, его не вдыхаешь, а пьешь, и, кажется, можешь потрогать руками. Или в этом мире он и правда имеет другой химический состав? Конечно, и раньше я все это видела, но как-то не так. А сейчас, словно зная, что уже завтра навсегда попрощаюсь с этим местом, наконец прозрела. Увидела по-настоящему. Даже жалко стало прощаться с такой прелестью – так я себе объяснила, почему сердце вдруг сжало тоской. Одернула себя – ничего, уверена, что там, куда я направляюсь с Адрианом, будет еще лучше. И клумбы будут пышнее, и солнце ярче, и люди приветливее. А главное, никто врать не будет, глядя на меня честными глазами. Ворота академии выросли передо мной, как всегда, неожиданно. С какой стороны бы я к ним ни подходила – что изнутри, что снаружи – они всегда появлялись, словно выпрыгивали из пустоты. Сразу нависали надо мной своей громадой, очень высокие, тяжелые и мрачные. Удивительные для магической академии ворота. Словно они здесь стоят, чтобы выдерживать тяжелую осаду, а не впускать-выпускать студиозов и их учителей. Неправильные ворота. Я остановилась и начала пристально разглядывать массивное сооружение, пытаясь понять, что меня в нем так смущает. Закрыла глаза и принялась вспоминать. Вот мы с ограми подходим к воротам. Вот я бью кулаком в створку, прохожу через нее, как горячая спица сквозь масло, и сразу оказываюсь в яме с объедками. Спица… Потом суд, центральная площадь академии, через которую я и теперь стараюсь не ходить – слишком дурные воспоминания она рождает. «Спаситель», он же похититель по фамилии Даниланис. Затем ректор, тоже с фамилией Даниланис, и листок с «расшифровкой» моей магии… В памяти всплыли строки из пергамента: «… преобразуя в оружие саму Завесу. Видят сущность Зла и Зло Невидимое…» Еще спица, которая пришла мне на ум недавно… Что-то замаячило на краю сознания. Еле заметное, трепещущее. Может, это… – Марина! Сестренка, куда ты идешь? – раздавшиеся за спиной голоса разрушили почти оформившуюся картинку. – М-мм! – застонала я от досады, открывая глаза. Передо мной сияли две зеленые физиономии моих названых братцев. – Мне нужно пройтись по лавкам – получила зарплату и хочу кое-что купить, – я потрясла мешочком со своими монетами перед носами братьев, все еще досадуя на их несвоевременное появление. – Ух ты, какой фамильяр у тебя появился, Марина, – Ёкс с восторгом смотрел на Смурфетту. – Да-а, красавица, – согласился Шмок, чем вызвал очередной приступ кокетства у моей голубой девочки. – А мы тебя искали – говорят, ты все-таки уходишь из академии? – грустно спросил Шмок, когда мы вышли из ворот и направились в сторону торговой площади. – Да, ребят. Я буду работать у Адриана в Имберсаго, – я невольно вздохнула. – Так что не скоро увидимся теперь. «Если вообще когда-нибудь увидимся… – вдруг резанула грустная мысль. – Я ведь собираюсь как можно скорее вернуться домой». – Да, нам в драконьей академии делать нечего, – погрустнел и Ёкс. – Это тебе там раздолье – у них ведьминский факультет большой. А оборотням да ограм там делать нечего. – Парни, а ваша мама… Она оборотень, да? – решила я полюбопытствовать, пропустив мимо ушей, что парни упорно называют меня ведьмой. Ведьма, так ведьма, главное, на шабаш не зовите. – Львица! Дочка главы львиного клана, – в голосах парней звучала неприкрытая гордость. – У них с отцом, знаешь, какая любовь? У-уу! Как начинает его ревновать, так по всему дворцу шум стоит. А отец доволен. Любит свою кошку! – Ой! – вдруг совсем по-детски воскликнул Шмок. Торопливо полез в карман своего кожаного жилета и достал оттуда свернутый лист пергамента. – Отец тебе просил передать. Давно еще, а я запамятовал. – Что это? – я развернула лист и принялась читать. – Ваш отец открыл для меня счет в банке?! – ахнула, вникнув в написанное. – Десять тысяч туменов? А это сколько? – Дом можешь себе купить в центре столицы, и еще на жизнь останется. Лет на пятьдесят, – разъяснил Ёкс. – Мальчики… – от такой новости я чуть не расплакалась. Зря, зря на папеньку-короля наговаривала! Вон он как обо мне позаботился… – Мариночка, ты чего плачешь? Мало папа дал денег, да? – заволновались парни. – От… от счастья! – пропищала я, утирая выступившие слезы. Как, оказывается, приятно, когда о тебе кто-то думает… Тем более мужчина, который мне, по сути, ничего не должен – сыновей его я спасла совершенно случайно. Тут и благодарить не за что, никакого подвига с моей стороны не было. Через двадцать минут, попрощавшись с братьями, я стояла у окошка в банке «Плументаль». Важный, пузатый, с холеной бородой почти до пояса гном листал толстую, с плотными желтыми листами книгу и бормотал: – Марина Мещерская. Счет на десять тысяч туменов… Ага, вот вы где, юная леди. Всмотрелся в исписанные бисерным почерком строчки и возвестил: – Есть такой. Внесен на ваше имя восемь дней назад… Замолчал, всматриваясь еще внимательнее в свои записи, и добавил такое, что у меня глаза полезли на лоб от изумления.