58

– Что тебе здесь надо? – прорычала я, с ненавистью глядя в прекрасные голубые глаза Валеры. – Нигде не оставляешь меня в покое. – Как же я тебя оставлю, кровиночку свою, – он противно засмеялся. Словно был хозяином в моём кабинете, указал на кресло напротив себя: – Садись, милая, поговорим. Дела наши обсудим. – Валера, мне работать надо. Топай отсюда – видеть тебя нет никакого желания. Валерка осуждающе поцокал языком и вдруг подался вперёд. Впился давящим взглядом в моё лицо и скомандовал: – Сядь и слушай! – да так властно, что я на автомате плюхнулась в кресло и уставилась на него. – Значит, решила вернуться? – спросил он после паузы. Как ни странно, спросил нормальным тоном, без этих своих кривляний и брезгливого выражения лица. – Решила, – почему-то ответила, вместо того чтобы послать его. Гормоны уже доброй меня сделали, что ли? После возвращения с Невсолеи я вообще сама не своя. Ладно, реву постоянно, тут хоть объяснение есть – по демону своему скучаю. Скучаю и не знаю, куда себя девать от тоски. И с ним остаться не смогла, и без него жизни нет. Вот и болтаюсь между двумя полюсами чувств, как дерьмо в проруби. Но почему я сентиментальной стала, чувствительной, от всякого пустяка умиляться начинаю? Вчера увидела, как маленькая девочка на ручках несёт рыжего котёнка, и едва не заревела от этой картинки. Всё-таки гормоны беременные виноваты? Или нет? Я непроизвольным жестом положила ладонь на свой ещё плоский живот, словно прикрывая его от всего мира. До сих пор не верится, что это произошло. Такое чудо чудесное. Опять всхлипнула и закусила губу, сообразив, что на меня пристально смотрит самый ненавистный человек в мире. – Валера, а ты кто? Тоже демон? – мне вдруг стало любопытно. – Демон? – он удивлённо приподнял красивую бровь. – Храни меня Перекрёстки Миров быть демоном. Хватит того, что единственная внучка наполовину демоницей получилась. Вгляделся в моё недоумённое лицо и осторожно спросил: – Марикеша, ты так ничего и не поняла? – Какая я тебе Марикеша?! Я тебя сто раз просила не называть меня так! Что за дурацкая кличка?! Валерка откинулся затылком на подголовник кресла и вдруг совершенно нормально, грустно улыбнулся. – Это не кличка, девочка. Это твоё настоящее имя. Марикеша Алексиана Рождиванис. Я написал тебе об этом в книге про плетения, которую принёс демон Даниланис. – На последних страницах? Там, где написано от руки? Станислас ничего не видел, а я прочла… – просипела я, чувствуя, что в голове делается пусто и горячо, и я вот-вот потеряю сознание. – Я думала, что написанное про Марикешу… это ерунда какая-то. Просто совпадение. Что тот, кто написал историю безликих, просто… пошутил. Или о чём-то своём личном писал. – Конечно, о личном, – Валера встал и вышел за дверь. Вернулся через минуту со стаканом воды. Поднёс к моим губам и велел: – Ну-ка, девочка, выпей. А то совсем зелёная стала. Пошутил, когда я сделала первый глоток: – Не беременна ты часом? Я поперхнулась, принялась кашлять, а Валерка хлопал меня по спине и смотрел так… странно. – Ты кто такой? – спросила, когда откашлялась. – Дед твой, Марикеша. Родной дед по отцу. – Не ври! Я прекрасно помню папиных родителей, моих бабушку и дедушку. Или мой отец… не отец мне? – спросила неживым голосом. – Почему? Отец, как есть твой родной отец. Мой единственный сын, – Валера поднял вверх ладони, словно признавая поражение. – Только те, кого ты дедушкой и бабушкой считала, на самом деле были хранами моего сына и твоими. Я их завязал на Алексе. На его крови, чтобы присматривали за ним и за тобой в этом дурном мире. Когда сын умер, храны по очереди тоже… ушли, – в голосе моего вечного недруга вдруг послышалась тщательно замаскированная боль. Я во все глаза таращилась на него, понимая, что схожу с ума. То, что я сейчас слышала, совершенно не укладывалось в моей голове. – Подожди. Ничего не понимаю, – я сжала заболевшие виски. – А мама? Она моя мама? – Твоя, Марикеша, твоя, – Валера тяжело вздохнул и прикрыл глаза. Я ещё посидела некоторое время, а потом потребовала: – Рассказывай! Всё, и с самого начала! Валера устроился поудобнее, и начал говорить. – Я Хранитель Перекрёстков Миров. Есть ещё Хранители, но все разбрелись кто куда. Твой отец должен был перенять у меня силу, но… Он встретил твою мать – и всё, пропал. Она оказалась его истинной. Ради неё Алекс отказался от всего, что было важным для него как для моего наследника. Твоя мать – демоница, Марикеша. Демоница из одного из многочисленных существующих миров, за которыми я приглядываю. Прости, но у неё был дурной, вздорный характер. Она насмерть рассорилась со своим кланом и назло им сбежала в один из немагических миров. Мой сын последовал за ней и остался на этой вашей Земле. Там ты и родилась. Я держал тебя на руках, когда тебе было несколько часов от роду. Уже тогда ты была красива, моя малютка. Очень одарённая, настоящая наследница Хранителей. Это я скрыл твою магию. Запечатал её под своей личной печатью, чтобы не проснулась раньше времени. Не мешала тебе спокойно жить в том мире, где ты очутилась по воле своих родителей. – Подожди… – я окончательно запуталась. Валерка, которого я ненавидела, который практически убил моего отца, а потом мать, утверждает, что он мой дед?! – Моя мама влюбилась в тебя и ушла от отца. Она что, с ума сошла, влюбиться в своего… кто ты ей… свекор? Почему это случилось только через много лет, после встречи моих родителей? – Она никогда не видела меня до момента, как я пришёл к вам в гости на твоё одиннадцатилетие. Возраст, когда нужно было проверить скрывающую твою магию печать, – Валера сделался совсем мрачным. – Тамара увидела меня и всё – я оказался её истинным. Она собрала свои вещи и пришла ко мне. Я не мог её прогнать, потому что это убило бы её. – Но это убило моего отца, – я всхлипнула. Потрясла головой в ужасе: – Моя мама была демоницей, а ты её истинным. Папа был… Хранителем, и моя мама была его истинной, так? Но разве бывает, что истинность односторонняя? – я жалобно посмотрела в непривычно серьёзное лицо отчима… Деда… О боже, я точно сойду с ума. Мужчина печально кивнул: – Так бывает, что истинность односторонняя. Её можно сделать двусторонней, для этого второй должен подтвердить её. У демонов даже есть специальный ритуал. Моему сыну не повезло – он не был парой твоей матери, и она не стала проводить нужный обряд. Пока Тамара была рядом, Алекс ещё как-то жил. Когда ушла – просто зачах. – А ты… Ты не пытался уговорить её вернуться к нему? – Пытался, но… Ты сама всё видела. Я долго жил с ней, потому что нужно было приглядывать за тобой, малышка. Если бы я ушёл от Тамары, она бы очень быстро зачахла, оставив тебя совсем одну. Поэтому я жил с ней до твоего восемнадцатилетия, а потом ушёл. Тамара не была мне нужна: она не была моей истинной, и моя человеческая часть тоже не полюбила её. Валера сложил ладони в замок и поднёс к губам. Между бровей залегла глубокая складка, черты красивого лица исказились, словно ему очень больно. Было так непривычно видеть его… страдающим. – Истинность – страшная штука, девочка. Она не оставляет шансов, вообще никаких. Даже если твоя пара – негодяй или идиот. Если тебя тошнит от одного его вида. Или для тебя отвратительно находиться с ним в постели – ты ничего не можешь с этим поделать. Нельзя разорвать эту мучительную связь. Зов истинности перекрывает всё, даже материнский инстинкт. – Как было с моей мамой, – прошептала я и почувствовала, как на ладонь упала горячая капля. – Да, девочка. Как это случилось с твоими родителями. Классический любовный треугольник по сравнению с тем, во что попали мы трое – просто детская игра. Никогда не подтверждай истинность без любви, Марикеша. – Вот так! – он встал и, глядя на меня сверху вниз, мягко проговорил: – Ты ненавидела меня, считая виновным в бедах твоей семьи. Это так и было, но моей вины в этом не было. Просто так получилось. – Зачем ты пришёл ко мне сейчас? – спросила я, кусая губы. – Познакомиться заново. Убедиться, что у тебя всё в порядке. Сказать, что на Невсолее всё… хорошо – Безликие ещё долго не смогут проковырять твои защитные плетения. Ты умничка, моя девочка, я тобой горжусь. – Мне пора. Если есть вопросы, можешь их задать, пока я здесь – не знаю, когда в следующий раз Перекрёстки приведут меня в этот мир. Дел у меня много, знаешь ли, – он скривил лицо в хорошо знакомую мне капризную гримасу. – Есть вопрос, – я набрала воздуха в грудь и выпалила: – Почему Врата отвергали сети, сплетённые мастерицами из Визгории? – Единственное, что тебе интересно? – Валера фыркнул. – Это секрет, которым изморские мастерицы ни с кем не делятся, ноу-хау, так сказать. Они используют драконью магию для своих плетений. Драконья магия притягивает Безликих, а не защищает от них, ты это знаешь. Вратам она не подходит. Ещё раз оглядел меня с головы до ног. – Обниматься будем? Нет. Ну, я так и думал. Прощай, Марикеша, когда-нибудь свидимся. Он уже взялся за ручку двери, когда я снова окликнула его: – Валера… Дед… подожди!