Глава 17

А дальше — как в замедленной съемке. Стул под моим весом предательски качнулся. Раздался треск — не громкий, но зловещий. Опора под правой ногой ушла вниз.

— Ой! — вскрикнула я, чувствуя, как мир опрокидывается.

И полетела вниз: в сторону стола, стопок бумаг, чернильницы. Вот уж был бы печальный конец специалиста по расхламлению…

Но вместо каменного пола или острого угла стола меня встретили… руки. Сильные, крепкие, уверенные.

Черт успел подхватить меня прямо в полете. Резко, грубовато, но надежно прижав к твердой груди. Я уткнулась лицом в ткань, чувствуя тепло его тела и запах простого мыла. А еще напряжение. Дикое напряжение.

Держал он меня как неудобный, но ценный груз. Выдохнув, я рискнула посмотреть ему в лицо. Зеленые глаза, огромные от шока и… злости? Губы сжаты в тонкую белую линию. Рога торчат как грозные антенны над его нахмуренным лбом.

— Ты! — прошипел он, и его учащенное дыхание опалило мою кожу. — Идиотка бестолковая! Куда полезла?! Сломать себе шею захотела?

Он отчаянно ругался, прижимая меня к себе. Крепко. Так крепко, что дышать было трудно. Его сердце бешено колотилось. Или это мое?

Йорик, видимо, решив, что началась новая веселая игра, запрыгнул на предательский стул и радостно залаял, глядя на нас.

Тиканье часов вдруг стало громче. Редис смотрел на меня, а я — на него. Неловкость повисла в воздухе гуще книжной пыли. Сердце колотилось где-то в горле — то ли от падения, то ли от… ощущения крепких, сильных рук на теле.

— Можешь отпускать. А то тебе достался очень тяжелый подарок…

Черт отпустил меня так же резко, как и схватил. Отвернулся, поправляя рубаху, которую я помяла. В свете керосинки успела заметить, что кончики его ушей под черными волосами стали ярко-красными.

— Эм… — Я тоже старательно изобразила деловой вид. — Спасибо. За… эвакуацию.

Сперва Редис что-то буркнул под нос, неразборчивое, но явно нелестное — то ли в мой адрес, то ли в адрес всей ситуации.

— Пустяки, — выдавил он наконец нечто связное, все еще глядя в сторону. — Не лезь туда, где не достанешь. Идиотская затея.

Йорик, спрыгнув со стула, гордо подбежал к нам и ткнулся носом мне в ногу. Напряжение немного спало, сменившись взаимным смущением и желанием поскорее забыть этот момент.

Я ненадолго отвлеклась на собаку, а когда подняла голову, обнаружила, что Редис исчез.

— Где наш гид? — спросила у пса. — Не потерялся, надеюсь? Или его книжка-монстр проглотила?

Йорик тявкнул и рванул вглубь библиотеки — к узкой, почти незаметной арке, скрытой за высокими стеллажами. Я уверенно прошла следом.

Арка вела в крошечную смежную комнатку — скорее всего, архив. Здесь тоже стояли стеллажи, но они все были заставлены папками и рукописями. Ни книг, ни часов.

А в центре комнаты мягко светился кристалл неправильной формы, вросший прямо в каменный пол. Свет от него шел странный: золотисто-зеленоватый, пульсирующий в такт какому-то незримому ритму. В комнате тоже царил идеальный порядок и дышалось легко.

Черт сидел на полу рядом с кристаллом. Его глаза были закрыты. Одна рука лежала на колене, пальцы другой слегка касались светящейся поверхности. Лицо, обычно напряженное или хмурое, было удивительно спокойным. Расслабленным.

Йорик притих у порога, укладываясь на пол.

— Что… что это? — прошептала я, невольно понизив голос, чтобы не нарушить тишину.

Мужчина открыл глаза — ясные и глубокие.

— Источник, — ответил тоже тихо. — Успокаивает хаос вокруг. И внутри. — Он демонстративно погладил пальцами кристал.

Я осторожно шагнула ближе. Было ощущение, что все молекулы воздуха выстроились по струнке. Усталость отступила, боль в руке притихла. Рядом с кристаллом действительно было спокойно и уютно. Он приводил мысли в порядок, расставляя их, как в идеально организованном шкафу после генеральной уборки.

— Мама дорогая, — выдохнула я, садясь на пол. Йорик переполз ко мне и уткнулся мордой в колени. — Это… это как центр управления полетом для всего этого бардака?

Редис не ответил. Он вцепился в кристалл, и его лицо светилось изнутри мягким светом. Казалось, даже тени под его глазами стали меньше.

Мы сидели молча в этом маленьком оазисе спокойствия, чувствуя тихое, ритмичное биение энергии под пальцами и слушая размеренное тиканье часов из библиотеки. Хаос бушевал по всему поместью, но здесь, возле странного пульсирующего источника, царил порядок. И кажется, начинало прорастать что-то еще. Что-то очень хрупкое…

И еще мне показалось, что рога на голове зеленоглазого брюнета стали меньше. Но это, наверное, от усталости. Чего только ни померещится, если наубираться до кругов перед глазами.

— Не спи на полу, — пробурчала я, когда мы вернулись в холл. Веки хотелось придержать пальцами, чтоб не закрывались сами собой. А еще хотелось то ли разогнать, то ли прояснить повисшую между нами неловкость. Что может быть надежнее для этого, чем бытовуха? — Кстати, вся твоя одежда, которую мы вчера стирали, уже высохла и даже пахнет садовой свежестью.

Черт, задумчиво доедавший принесенное с кухни холодное рагу, поднял на меня зеленые глаза и пожал плечами:

— Не с тобой же мне спать. Это неуместно.

— Мужчины… — устало усмехнулась я. — Беспомощные существа, даже если рога отрастили. Оглянись вокруг, несчастье редисочное, разве тут всего один диван? Только за сегодняшний день еще парочку откопали и выскребли. К тому же нам прислали еще один комплект постельного белья.

— Почему ты зовешь меня «Редисом»? — спросил он после долгой паузы, во время которой оглядывал холл такими глазами, будто только заметил перемены.

— Потому что когда я тебя нашла, ты был похож на сушеную редиску, — откровенно призналась я. — Пришлось замачивать. Как в старинной рекламе, знаешь? «Просто добавь воды!»

— Пф! — Черт перестал наконец походить на сомнамбулу. Глаза сверкнули знакомым раздражением и упрямством. Я облегченно выдохнула. Хоть на себя стал похож, а то мне от его пришибленного вида было не по себе. — Я не просил!

— Только скрипел, — согласилась я. — Так жалобно!

— Не придумывай!

— Йорик, скажи!

— Ряф?

— Вы наглые, невыносимые, бесцеремонные существа, которые ворвались в мой дом, чтобы…

— Правильно, чтобы навести тут порядок. Пошли спать, несчастье рогатое. Вон, видишь в том углу? Отличный парный диван. Чур, одеяло в пододеяльник ты сам будешь запихивать!

— Хорошо, — посверкав зелеными глазищами, смирился черт. — Но мне нужна ширма.

— Да ладно, чего я там не видела?

— Ты!.. Ты нарочно дразнишь и выводишь из себя?!

— Догадливый. Просто когда ты зависаешь в меланхолии, я начинаю опасаться, что усохнешь обратно. И что? Опять тебя в кастрюле замачивать?!