Глава 14. Тина хочет сбежать

Еще никогда в жизни Августина не бежала настолько быстро — так, будто все четыре демона разом преследовали ее. Она неслась по заполненным людьми улочкам Эльдрима, сталкиваясь с прохожими — вслед ей неслась ругань, но она даже не имела сил извиниться... Вместе с проклятиями за девушкой, казалось, мчались ужасные монстры, прячущиеся в обличье привлекательных мужчин: когти наизготовку, злобно оскалившиеся головы украшают острые рога, перепончатые крылья угрожающе хлопают...

Есть ли у демонов крылья и рога? Этого Тина не знала. Но некоторые особенности анатомии, с которыми бедняжка успела мельком ознакомиться благодаря склонному к эксгибиционизму Саламандару, отбивали всякое желание разбираться в вопросе более детально.

Она сбежала сразу же после случившегося в гостиной. Хорошо, хватило ума забрать с собою аванс! Плевать на ужин, плевать на рабочие обязанности... Коль скоро ее вычислил Дезирон, не за горами тот час, когда о ее обмане узнают все: остальные демоны, миссис Фарлор, Мартуш Гивон, который, несомненно, после разоблачения точно ее уволит — да еще поставит за ней долг в огромную сумму неустойки...

Мамочка дорогая! И зачем только она устроилась в этот отель, когда всё вокруг было против — обстоятельства, Джонатан, который не один раз просил ее быть осторожней, отец... Старший Лабланш, заикнись она о работе в «Приюте жаждущих», просто запер бы безумную дома. Да еще всыпал бы ремня, дабы столь опрометчивые идеи больше не посещали ее блондинистую голову...

Ах, если бы мама была рядом! Если бы папа не умирал!

Уже надвигались сумерки, когда совершенно взмокшая, уставшая, испуганная до беспамятства Августина добралась до дома. Последний отрезок пути она уже не бежала, а просто шла... А когда пришел черед забираться в гору, и вовсе ковыляла, пытаясь выровнять дыхание, унять стекающий на глаза пот. Поднявшийся ветер налетал порывами, облака устроили над заливом эпический танец, а садящееся за море солнце окрасило водно-воздушную панораму в багряный цвет.

Красиво... вот только Тине было совсем не до красот.

— Джонатан! — пискнула она, влетая в квартирку жениха.

Уэнсби, к ее счастью, был дома. Девушка с облегчением упала ему на грудь, прижалась крепко-крепко... Будто тело родного человека могло стереть воспоминания о том ужасе, который она пережила, или обезопасить ее от дальнейших неприятностей.

— Мне нужно уехать, Джо! — горячо зашептала Тина, пряча лицо. — Прямо сейчас и как можно дальше отсюда!

Уэнсби отстранил ее, обеспокоенно заглянул ей в глаза.

— Но что...

— Пожалуйста, ни о чем не спрашивай! — взмолилась она, чуть не плача. — Просто помоги мне, Джо, милый мой!

Юноша помрачнел.

— Ты... ты кого-то убила, Тина? Или обокрала?

— Еще хуже! — девушка наконец дала волю слезам. Всю дорогу по пути из гостиницы до района трущоб она старалась не думать о случившемся, но в голову постоянно лезли пугающие слова Дезирона, его уверенный взгляд, наглые пальцы, трогающие ее там, где никто и никогда не трогал. Тина скорее бы умерла, чем рассказала об этом жениху! Но кое о чем поведать все же можно было. — Меня разоблачили... Я вляпалась, Джо!

К чести Джонатана, он ни словом не укорил Августину. Не блеснул торжествующе глазами, не сказал: «Я же говорил!» или что-то вроде того. Парень принялся деловито кидать вещи в сумку: одежду, провиант.

— Куда поедем? В Бризвилль? Или в противоположную сторону?

— Мне нельзя сушей! — Тина схватила юношу за руку. — Меня могут ожидать на выезде из города... Давай уплывем! У тебя же есть лодка, Джо!

Дезирон сказал, что она не сможет убежать, так как на дороге обязательно останется ее след... Но он ничего не сказал про море!

Все было, словно во сне... Уэнсби коротко расцеловал мать и братьев с сестрами, пояснив, что ему придется на некоторое время покинуть Эльдрим. Августина зашла к себе домой... Отец находился в беспамятстве. Она посидела рядом с ним всего одну минутку, закрыв глаза и уговаривая себя: «Это ненадолго. На два месяца максимум. Сезон кончится, и я смогу вернуться назад». Потом забежала к сиделке и отдала ей полученный от Гивона аванс — весь, без остатка. На два месяца дневной и ночной работы его бы не хватило, и Тина обещала придумать, как передать сиделке оставшуюся сумму денег...

Взгляд, которым ее соседка наградила, она будет помнить всю жизнь, наверное.

На причале было весьма пустынно. Немногочисленные рыбаки сворачивали снасти, работники порта убирали паруса у пришвартованных судов — в общем, спешно заканчивали дела и спешили убраться куда подальше. Парень с девушкой встретили от силы десять человек, пока шли по направлению к подрагивающей в самом конце пирса лодочке Джонатана.

«Тина» выглядела все также жалко и потерянной среди больших, крепких кораблей. Ее парус жалобно обвис и колыхался на ветру, а усилившиеся волны бились о деревянные бока, отчего маленькая яхточка поскрипывала и раскачивалась. Джонатан запрыгнул на борт и подал руке Августине. Та перелезла, стараясь не смотреть вниз, на тревожно ухающую воду, которая из-за погоды стала темной и мутной. Она все также боялась моря и также ненавидела эту гнилую старушку, укравшую у нее надежду на домик семьи Уэнсби. Но сейчас эта посудина была ее единственным шансом на спасение.

Через двадцать минут одинокая лодочка отплыла от пирса и отважно двинулась прочь от Эльдрима: прыгая на волнах, устремляясь в открытое море в сгущающейся темноте. А над горами уже нависли свинцовые облака — с суши шла гроза, несущая в своем сердце искристые разряды молний.

А спустя еще час разыгрался настоящий шторм — один из тех разгулов стихии, которыми так славится непостоянное Карнаакское море.