Глава 26. Огненный крест

Когда демоны вернулись в отель, там никто и не думал спать. Окна первого этажа заливал яркий свет, между колышущимися занавесками метались тени, изнутри доносились сдавленные мужские вопли.

Чтобы не накалять и так непростую обстановку, вернувшиеся демоны приземлились и обратились в человеческий облик за оградой гостиницы.

— Наколдуйте себе одежду, — холодно скомандовал Исфриз, обращаясь к изрядно пристыженным и помятым друзьям. Те промолчали и послушались.

На лужайке около дома маячил сгорбленный Приютт Винг. Слуга флегматично сгребал кусочки вспаханного газона обратно в «траншею», образовавшуюся от проехавшихся по земле Сала и Деза. Результаты его трудов выглядели неутешительно. Он проводил прошествовавших мимо задир бесцветным, ничего не выражающим взглядом.

В самой гостинице за время их отсутствия разыгралась самая настоящая драма.

— Что это такое, вы можете мне объяснить?! Это и это! — орал управляющий на испуганных служанок, Дебору и Луизу. Он яростно тыкал побагровевшим от гнева пальцем попеременно то в черное выжженное пятно на дубовом паркете, то в обломки стола, то в углубление в стене в форме человеческого тела.

— Гости немножечко... повздорили, — тихо сказала повариха, старательно пряча глаза. Луиза то бледнела, то краснела, и нервно теребила край передника.

— Повздорили гости? Да они же всегда отлично ладили! — еще громче гаркнул Мартуш. — А в номере этого кретина Сала выломано целое окно! Кто-то вылил всю воду из фонтана и испортил лужайку! НУ?! Что вы мне на это скажете?!

Луиза решительно сдвинула брови и открыла рот, но объяснений уже не потребовалось. Со второго этажа спустились суровые подручные Гивона. Вместе с ними шла все еще одурманенная близостью Саламандара Августина. Она пошатывалась, но крепко прижимала к груди обернутую вокруг тела простынку — длинный край белого полотнища волочился по полу и то и дело попадал ей под ноги, отчего она спотыкалась еще сильнее. Один из корков грубо придерживал ее за плечо.

Тоненькая шея, украшенная засосами, острые ключицы, распухшие от поцелуев губы и общая нежность облика — все это мигом бросалось в глаза, отметая любые сомнения в половой принадлежности нового сотрудника «Приюта жаждущих».

— ДЕВКА? — выдавил Мартуш, мгновенно меняясь в лице. Злость сменилась растерянностью, растерянность — озарением и пониманием. — Вот оно — яблоко раздора! Мошенница... самозванка! А ну показывай, что там у тебя...

На слове «мошенница» Тина окончательно пришла в себя. Шеф подошел к девушке и дернул за простынь, желая доказать всем свою правоту, но она всхлипнула и вцепилась в нее крепче, не желая оголяться на глазах у всех. Последовало короткое противостояние, в ходе которого Мартуш пытался отобрать у Тины свободный конец полотна, а та отчаянно ему сопротивлялась. В этот момент в зал вошла троица демонов.

— Так, — процедил Исфриз, хмуро оглядывая зал, напоминающий поле боя. — Оставьте в покое бедного ребенка, мистер Гивон!

— Это не ребенок, и уж тем более не «бедный», — пропыхтел управляющий. — Это самая настоящая аферистка! Она обманом устроилась в мой отель! Нарушила все правила...

Мартуш заново наливался яростью. Сейчас, когда первый шок спал, он четко осознал, что все его неприятности — сломанная мебель, выбитое окно, испорченные паркет и лужайка — все это вина жалкой девчонки из трущоб, которая почти две недели водила его за нос!

— Ее пол не так уж и важен, — возразил Дезирон. — Она честно исполняла свои обязанности, хоть и была девушкой. И работала не меньше других.

— Важен! — рявкнул Гивон и наставил на Тину трясущийся палец. — Это из-за нее вы!.. — он справился с собой и ослабил воротник рубашки, будто ему не хватало воздуха. — Выметайся отсюда, ты уволен... уволена! Будешь всю жизнь отдавать причитающуюся неустойку и выплачивать нанесенный моему отелю ущерб!

Августина закрыла лицо руками, и из ее глаз хлынули слезы. Все кончено! Она не то, что не заработала денег, а напротив, осталась должницей на долгие-долгие годы. И к тому же предала жениха и отдалась ужасному Саламандару! Еще никогда она не чувствовала себя такой жалкой, отвратительной и беспомощной.

— Погодите-ка, — тихо, но угрожающе пробасил демон огня. Он подошел к девушке и обнял ее за вздрагивающие плечи. — Тише, малышка, не плачь... Я чего-то не понял, почему она должна увольняться? И вдобавок платить деньги?

— Потому что мне нужен помощник по хозяйству, а не шлюха! Посмотрите, во что вы превратили мой отель, господа!

— Такого больше не повторится, мистер Гивон, — холодно улыбнулся Дезирон. — Во всем случившемся виноваты одни мы. И мы, конечно, устраним весь причиненный дому ущерб.

Демон взмахнул рукой, и женщины вскрикнули: разбросанные доски поползли по направлению друг к другу, подпрыгнули, соединились, и вот уже в центре зала появился стол — новехонький, как и прежде.

Мартуш скрипнул зубами, но не растерял решимости вышвырнуть Августину прочь.

— Хорошо. Но эта девка все равно здесь не останется! В ее трудовом договоре прописано, что на должность стюарда принимается мужчина, и только мужчина. А в случае, если он не может доработать до конца сезона — а внезапная смена пола именно такой случай! — выплачивается неустойка. Джон, принеси сюда документы этого... Августа, — выплюнув последнее слово, обратился управляющий к одному из своих головорезов.

— Перепишите этот чертов договор! — прорычал Саламандар. Стоящая рядом с ним Тина готова была поклясться, что у него из ушей пошел слабый дым. А Дебора Фарлор и вторая служанка сочли за лучшее ретироваться на кухню.

— Ни за что! — тоже повысил голос Гивон, зло глядя на демона снизу вверх: тот был чуть ли не на треть выше него. — Я владелец этого отеля, и только я решаю, кому здесь можно работать, а кому — нет! Джон, покажи им подпись этой прошмандовки.

Вернувшийся из кабинета корк развернул свернутую трубочкой бумагу, и демоны дружно склонились над документом, рассматривая неровный крестик, выведенный рукой Тины.

— Да это не подпись, а какая-то каракуля, — недоверчиво протянул Исфриз, и девушка покраснела от стыда.

— Каракуля, не каракуля — какая к морской бездне разница! — заорал управляющий, теряя терпение. — Этот символ означает то, что работник согласен с условиями! Он имеет реальную юридическую си...

Мартуш не договорил. Бумага вспыхнула у него в руках. Он выронил горящий договор на пол и озадаченно нахмурился. Потом перевел взгляд вниз, почесал в районе солнечного сплетения... Уже в следующую секунду ноги его подкосились — мужчина рухнул на колени и, голося во весь голос, принялся сдирать с себя рубашку. Тина испугалась, вскрикнула и хотела убежать подальше от страшного зрелища, но Саламандар ее не пустил.

Брызнули пуговицы — управляющий дернул за края воротника, оголяя волосатую грудь: на его коже проявлялся и стремительно багровел алый, словно выжженный каленым железом, крест.

— Если этот символ так важен, то получай его! — зловещим голосом произнес Сал. — А эта девочка остается здесь!

* * *

Спала Августина из рук вон плохо. Практически не спала вообще. Столько всего навалилось за раз, и вот она битый час лежала на спине, чувствуя себя раздавленной и растоптанной — покорно вытянув руки поверх одеяла, безжизненно уставившись в темноту... Мысли скакали с темы на тему: девушка концентрировалась на локальных неприятностях, не в силах разом охватить весь масштаб катастрофы.

Ее обман был раскрыт — притом самым скандальным и неприглядным образом. К завтрашнему дню в гостинице не останется ни одного человека, кто бы не узнал о том, какая ужасная обманщица на самом деле этот «тихий и робкий слуга Август».

Возможно, перспектива увольнения (конечно, без необходимости выплачивать неустойку) была не такой уж и страшной по сравнению с тем стыдом, который теперь обрушится на нее... Да и покалеченный Мартуш, хоть и был вынужден оставить ее в штате, вряд ли сможет быстро забыть свой позор. С момента приезда в отель демонов у Августины начало вырабатываться этакое чутье на грядущие неприятности. И оно подсказывало — с управляющим стоит держать ухо востро.

Помимо того, что Тина чуть было не лишилась рабочего места, она лишилась и кое-чего еще: чести (и на этот раз совершенно точно).

Стала женщиной в руках горячего, страстного, необузданного Саламандара... Если придираться к фактам, то первым у нее был Джо, но их неловкий постельный эпизод совершенно забылся на фоне ласк, что подарил ей демон огня... и той дикой отзывчивости, с которой ее тело реагировало на его близость. Чуть она отпускала контроль, и оно снова начинало гореть, трястись и подрагивать, будто бы плавясь под пальцами Сала...

Тина, как хорошая девочка, очень старалась выкинуть случившееся из головы и не вспоминать снова и снова о пережитом наслаждении... но и полностью забыть о нем тоже не получалось. Так она и качалась на головокружительных эмоциональных качелях, то с отчаянно бьющимся сердцем взлетая наверх, то с грохотом обрушиваясь вниз...

Где уж тут спать!

Промаявшись до рассвета — который летом наступал очень рано — Августина вяло оделась и решила выползать из номера. Теперь она еще глупее чувствовала себя в мужской одежде, но другой у нее просто не было. Да и в глобальном смысле выбора не было. Моральный ущерб, нанесенный отелю ее обманом, придется искуплять прилежным и кропотливым физическим трудом.

— Мистер Дезирон? — тихо ахнула она, выйдя в коридор и чуть не споткнувшись о длинные ноги сидящего на полу демона. — Что вы тут?..

— Охраняю тебя. Доброе утро, Тина, — он поднялся, строго и даже как-то сурово посмотрев на девушку с высоты своего роста.

— Охраняете? От кого? — простодушно спросила она и осеклась.

Дез нахмурился, промолчал, а Тину с темечка и до пят прошибло осознанием.

Вспомнила... Сквозь жаркую пелену томных воспоминаний, от которых сладко сводило между ног, сквозь зыбкий туман сексуального наваждения... вспомнила! Она ведь была не одна в спальне у Саламандара. Загадочный демон с глубокими омутами темных глаз тоже был там все это время: смотрел, злился, пытался помочь...

Ох, мамочки, стыд-то какой! Какой невозможный... ПОЗОР!

Августина внутренне взвыла и хотела было метнуться обратно в спальню, но ноги отказались ей подчиняться. Демон желаний порывисто обнял ее, не дал осесть на пол.

— Ничего страшного... — говорил он срывающимся шепотом. — Все в порядке. Бывает и не такое...

Тина еле сдерживалась, чтобы не разреветься. С кем-то, может, и бывает, а вот с ней — впервые. Она чувствовала себя отвратительно: гадкой, доступной, продажной, чуть ли не оскверненной. Но Дезирон так искренне ее успокаивал, так отчаянно прижимал к себе и гладил по голове, что вскоре ее перестало трясти, и голос снова вернулся.

— И долго вы тут... охраняете? — шмыгая носом, спросила она, выколупывая себя из его объятий.

— Всю ночь, — кратко и нехотя ответил он, будто жалея, что вообще попался ей на пути. — Не думал, что ты так рано подскочишь.

— Не могла уснуть... Ой, что тут у вас? — Августина подняла руку и робко коснулась чуть затянувшихся ссадин на его лице.

— Неважно, — демон внезапно отвернулся и, кинув на нее цепкий взгляд из-за плеча, ушел вниз по лестнице. Потом на втором этаже хлопнула дверь — мужчина ушел к себе.

Тина прислонилась спиной к стене и некоторое время постояла так, наслаждаясь одиночеством. Она смутно догадывалась, отчего Дез приобрел свой побитый вид... И от этого осознания было странно волнительно и трепетно на душе.

На первом этаже было тихо и темно. Августина зажгла свечу и прошла с ней в обеденный зал, потом выглянула в окно — все выглядело таким же, как и до демонического мордобоя. Целая мебель, нетронутый ремонт, аккуратный газон... Определенно, владеющие магией гости могли нанести куда больше урона интерьеру отеля, чем обычные скучные туристы. Но умели и исправить содеянное, без материальных вложений и потери времени.

Девушка встала на стул и заглянула в позолоченную клетку. Джо мирно дремал на жердочке, в кормушке еще остались несъеденные зерна, в поилке поблескивала вода. Просто чудо, что он не пострадал во время вчерашней заварушки!

— Я все исправлю, — прошептала Тина, смахивая непрошеную слезу и отправляясь на кухню.

* * *

Отель постепенно просыпался — потрясенный вчерашними событиями, но не сломленный, «Приют жаждущих» смело устремлялся в новый день, словно небольшая баржа, берущая курс в открытое море. Баржа та была набита неуравновешенными головорезами, и бочки с порохом только ждали случая поднять судно в воздух... но пока морская гладь была тиха и спокойна, а солнечный свет окрашивал всю картину в идиллические тона.

Персонал отеля воспринял новость о женской сущности Августины со смиренным недовольством. Приютт Винг, например, отнесся к случившемуся философски. За свой век он был свидетелем стольких глупостей, на которые толкает людей безумная пора турсезона, что уже утратил способность удивляться. Дебора Фарлор тоже повидала многое, но потеря лишних рабочих рук все еще воспринималась ей болезненно.

— Ну я ведь никуда не деваюсь, тетушка Фарлор, — пыталась успокоить ее Августина. — Так и буду помогать вам по кухне.

— Погоди, это они еще «брачные танцы» свои не начали исполнять. А как начнут — резко не до готовки станет... — мрачно предрекла повариха, разделывая рыбу.

— О чем вы? — искренне удивилась девушка.

— Приглянулась ты им, дурочка. Вот только на платонические отношения никто из них не готов. И уступать друг другу они не очень любят. Спроси хоть Луизу.

Луиза, которая резала овощи, кинула на Тину настолько яростный, полный бессильной зависти взгляд, что та невольно поняла, о чем речь. Молодая служанка с самого утра уже успела вывалить на нее целый ушат помоев, обвинив в меркантильности, отсутствии совести и полнейшей беспринципности. Единственная причина, которая могла толкнуть Августину на столь гнусный спектакль, заключалась в стремлении заполучить внимание нескольких богатых и очень влиятельных мужчин — так она считала.

Оно бы и ладно, но в этом их «желания» пересекались. Такого Луиза не могла ей простить, и теперь орудовала ножом с таким остервенением, словно разрубала соперницу на мелкие кусочки.

— Все останется по-прежнему, — неуверенно выдала Тина. По крайней мере, она четко для себя решила — интим с Саламандаром был ее первой и последней слабостью. Такого больше не должно повториться. И она постарается не давать никому из демонов пустой надежды, коль они правда надумают обратить на нее излишнее внимание — в чем сама она очень и очень сомневалась.

Ну не было в ней ничего такого, что могло бы свести их с ума. Даже невинности, и той уже не осталось.

— По-прежнему не будет. Теперь все изменится, — печально покачала головой повариха. И, как обычно, оказалась права.

Изменения начались прямо с завтрака.