Глава 34. Дерево спящих душ

Тина вылетела из кабинета шефа в совершенно расстроенных чувствах. Дежурившие около дверей помощники хозяина отеля пропустили ее, но одарили такими алчными взглядами, что можно было не сомневаться: они слышали все до единого слова. И при первой же возможности исполнят обещание Гивона в действие.

Не оглядываясь, девушка бросилась вниз по лестнице. Ее глаза застилали слезы, на душе было гадко и жутко. Впервые после шторма ей снова захотелось сбежать из «Приюта». Единственное желание, двигавшее Тиной, было простым и в то же время невыполнимым: она мечтала оказаться от отеля как можно дальше; спрятаться где угодно, стать маленькой и незаметной...

Как ни странно, ее никто не остановил. Она опомнилась лишь тогда, когда гостиница осталась далеко позади, а ноги сами собой вынесли ее на одну из самых оживленных улиц города. Уже смеркалось, и Эльдрим загорался вечерними огнями и предвкушением самого горячего — не по температуре, а по накалу страстей — времени суток.

На набережную вывалили толпы праздного народа. В несезон здесь можно было встретить от силы несколько человек; в конце весны гуляющих прибавлялось, а вот к середине лета шатающихся по променаду людей и нелюдей становилось так много, что любое передвижение здесь становилось затруднительным. Приходилось постоянно притормаживать и обгонять вальяжных туристов, вышагивающих целыми группами. И морщиться от громкой музыки, льющейся из каждого бара и ресторанчика.

Оказавшись в толпе, Августина немного успокоилась. Вряд ли демонам или Гивону удастся отыскать ее в такой толчее. Периодически она замечала знакомые лица — уроженцы трущоб тоже были не прочь прогуляться среди гостей города. Кто-то торговал в лавках с сувенирами, кто-то притворялся приличным гражданином, а сам воровал в это время кошельки. Ее никто не узнавал, даже если смотрел в лицо: богатый наряд и красивая прическа сделали девушку неотличимой от приезжих аристократок.

И в какой-то момент она поняла, что ей в принципе все равно, угадает ли кто-то в ней Августину Лабланш или нет. Лето — время чудес и пробуждающихся надежд, и все прибрежные городки хранят свои истории о невероятных везунчиках, чья жизнь сказочно менялась после успешного туристического сезона. Ну а если знакомые решат, что она каким-то образом попала в их число, так тому и быть.

Ноги сами принесли ее к самому сердцу Эльдрима: к старой крепости, возвышающейся прямо над морем. Когда-то ее стены служили надежными укрытием от возможных нападений, а теперь, когда войны стали явлением редким, внутри устраивали музыкальные концерты или шуточные представления на потеху публике. У подножия бастиона раскинулся Старый город — маленький клочок прежней жизни, обросший по периметру современными домами и дорогами, а внутри сохранивший первозданный архитектурный вид: узкие улочки, крутые каменные лестницы и миниатюрные храмы, в которых поклонялись светлому богу Лангостару.

И, хотя время вроде как остановилось в этом самом аутентичном районе Эльдрима, жизнь здесь текла шумно и энергично — благодаря обилию туристов, первым делом стремящихся наведаться в исторический уголок. Вот и сейчас прямо у толстенной крепостной стены разыгрывалось некое действо. Нарядно одетые местные разложили ковры прямо на неровной брусчатке, уселись кружком и достали инструменты. На темно-синем небе к тому времени высыпали первые звезды.

Взвыли волынки, застучали барабаны. Сначала музыканты исполнили несколько веселых песен, в ходе которых собравшиеся вокруг зрители чуть не пустились в пляс. Потом на смену быстрому и задорному ритму вдруг пришла медленная, грустная мелодия. Седой как лунь напев передавался из поколение в поколение, от матерей к дочерям, рассказывая о печальной судьбе женщины, навсегда проводившей своего мужа в море и воспитывающей детей в одиночестве.

Туристам песня была неизвестна, а вот некоторые эльдримки подхватили мотив. И Тина тоже запела. Она столько раз слышала эту колыбельную в детстве, а потом столько же раз исполняла ее у кровати больного отца, что сейчас слова рождались сами собой. Поначалу она звучала тихо и неуверенно, но уже к середине первого куплета голос девушки окреп и полился над толпой, перекрывая даже пронзительный плач волынки. Она не заметила, когда остальные исполнительницы замолчали, просто пела и пела, освобождая сердце от накопившейся печали. И подняла взгляд только тогда, когда музыка стихла и у стены воцарилось молчание.

Собравшиеся смотрели на нее. Один хлопок, потом еще и еще, и вот уже вся толпа рукоплескала растерянной Августине. Она оглянулась по сторонам, чувствуя смущение от всеобщего внимания, и вдруг увидала знакомые черты меж других улыбающихся лиц. Он был выше других туристов, смотрел серьезно и даже тяжело. Волнистые волосы, казавшиеся сейчас смоляными, прямой нос, сжатые в полоску чувственные губы, огненные отблески факелов в темных глазах...

Внутри и Тины что-то треснуло и осыпалось вниз. Успокоившиеся было эмоции обнажились снова, раня ее острыми гранями паники и тревоги. Девчонка сделала шаг назад, прячась за чьей-то спиной, потом кинулась прочь, не разбирая дороги. Прохожие, ступеньки, наводненная приезжими площадь... Она юркнула на крутую каменную тропу, уводящую прочь от густонаселенных мест. Тина и сама не очень поняла, почему так испугалась. Просто подумала вдруг — выхода не существует. Ей никогда не получится спрятаться.

Сильная рука схватила ее за предплечье, развернула к себе.

— От кого ты бежишь, дурная? — над ней возвышался сердитый Дезирон. Он даже не запыхался, а вот девчонка чуть не сгибалась пополам.

— От вас! От ВСЕХ вас! — вскрикнула Августина, вырываясь и снова пытаясь дать деру. — Как же вы мне надоели!

Далеко она не убежала, споткнулась и чуть не полетела кубарем по покатой дороге. Демон подхватил ее за корсаж, вернул в вертикальное положение и прижал к себе.

— Что случилось? Кто тебя расстроил?

Августину так и подмывало рассказать про проклятого управляющего, но она не решилась жаловаться на Гивона, опасаясь его мести.

— Вы и вам подобные... — вместо этого прошипела девчонка, уткнувшись щекой ему в грудь. На короткий миг она почувствовала сокрушающую ненависть, направленную на весь мужской род. Ведь если бы не демоны со своими приставаниями, хозяин отеля был бы с ней не так строг!

— Меня ты тоже ненавидишь? — спокойной спросил Дез.

— Да! Все началось именно с вас! Почему вы не могли сделать вид, что ничего не знаете?!

— Я не сдержался... Прости.

Тина собиралась выплюнуть что-то еще, но одно единственное «прости», прозвучавшее из уст мужчины, разом отрезвило ее. Неужели демоны умеют извиняться?..

— Шила в мешке не утаить, Августина. Сал почувствовал бы так и так. Я пытался отсрочить этот момент. Хотел, чтобы ты принадлежала мне одному...

Присутствие Дезирона, его мерный тихий голос действовал на девчонку гипнотически. Ее злость быстро трансформировалась в смирение; Тина снова возвращалась к начальной точке всех своих нынешних проблем — той, где она первая нарушила правила и устроилась в отель под видом мальчишки... Не соверши она эту оплошность, не было бы ничего последующего: ни Гивона, ни демонов...

Как назло, в этот момент ее взгляд выхватил белую листовку, висящую под фонарем в двух шагах от них. Теперь она умела читать, и пусть не сразу, но смогла уловить суть объявления — и совсем поникла.

Джонатан Уэнсби набирал команду таких же отчаянных искателей приключений, готовых рискнуть жизнью ради поиска легендарного сокровища.

— Что вы сказали Джо? — сменила тему Августина. — Почему он бросил меня?

Дез, видя что Тина перестала брыкаться и вырываться, осторожно отпустил ее и отступил на шаг назад.

— Я дал ему надежду. Только и всего.

«Надежду», — ухмыльнулась Августина. Кто был дал надежду ей.

Они постояли молча. В этот переулок почти не заглядывали прохожие. Сюда не долетала музыка и веселый гомон гуляк. Парадные покосившихся каменных домишек стояли мрачные и будто бы необитаемые. Они были с Дезом здесь только вдвоем... вдвоем на всем белом свете.

— Как вы нашли меня? Я ведь теперь без... — Тина поежилась и прикоснулась к шее.

Дезирон вздохнул и улыбнулся.

— А я тебя и не отпускал. Еще не время.

Девушке стало не по себе. Она представила, как он шел вслед за ней от самого отеля — держал в поле зрения, но близко не подходил... Было в этом нечто будоражащее и анормальное.

— Я не хочу сейчас обратно, — прямо сказала она.

— Я тоже. Покажешь свой город?..

— … хорошо.

Гулять по Эльдриму вместе с Дезом — что ж, это был необычный опыт. Точнее, это он, Дезирон, делал необычным привычные, давно заученные до мелочей маршруты. Тина и ее спутник вышли из темного проулка и вновь попали на освещенные улицы, но даже в толпе ее не покидало странное, сосущее под ложечкой ощущение: они снова только вдвоем, и снующие вокруг люди никак не влияют на происходящее. Туристы, местные, кто бы там ни был еще — не более чем фон к разворачивающейся прямо сейчас мистерии.

Высоченный, красивый демон вел под руку молчаливую девушку. И она, хрупкая и неуверенная в себе, рядом с ним чувствовала себя более значимой и весомой.

— Хочешь мороженое? — они ненадолго остановились у яркого прилавка.

Здесь и очереди-то практически не было. Цены в сезон взлетали до небес. Помощник мороженщика был вынужден каждые полчаса таскать из подвала колотый лед, дабы молочное лакомство не растаяло раньше времени.

Пирожные, торты, мидии, рыба, даже отбивные — ничто не стоило на побережье также дорого, как два шарика домашнего пломбира.

— Нет, — Тина отрицательно качнула головой. Она не то чтобы не хотела попробовать самое редкое летнее угощение... она даже не позволяла себе размышлять в этом направлении.

Дезирон поглядел на нее и вместо ответа сунул продавцу крупную купюру. Минуту спустя Августина держала в руке «драгоценный» рожок: мягкая масса быстро съеживалась и стекала вниз, не выдерживая напора горячего воздуха, поднимающегося от нагретых за день камней. А сама девушка так разволновалась, что уронила сладкий подарок, не успев попробовать — хорошо хоть, не на новое платье.

Демон вздохнул, вернулся к лотку и купил ей новое мороженое, сотворив по пути простенькие чары охлаждения.

— Спасибо, — пробормотала Тина. Больше ничего на ум не пришло. Да и что тут скажешь? Это для нее пломбир был недосягаемой блажью, а для Дезирона — сущей мелочью, которую можно было позволить себе без особых раздумий.

Десерт оказался невероятно вкусным. Девушке хотелось проглотить его одним махом, но она сдерживалась изо всех сил и растягивала удовольствие. Демон искоса посматривал на нее и, кажется, тоже испытывал наслаждение, просто глядя на ее сверкающее счастьем и смущением лицо. А когда мороженое закончилось, купил Августине сахарную вату.

Они не заметили, как дошли до старого монастыря, находившегося в черте города. Он, почти как и все постройки в Эльдриме, ютился на нескольких горизонтальных ярусах, отвоеванных у крутого склона. К тому времени уже опустилась ночь; теплая, бархатная темнота возле красивой, будто сошедшей с открытки церквушки становилась приторно сладкой, прямо как съеденные недавно вкусности.

Тина любила это место. Она потянула Дезирона за руку, но потом остановилась и оглянулась на него.

— А демонам можно?..

— Можно. Главное, не заходить в сам храм.

На территории монастыря стояла благостная тишина. Железная калитка оставалась открытой круглые сутки, а на стене, окружающей святыню, горели фонари. Августина подняла голову вверх: на ярусах располагалось кладбище, где с давних времен хоронили самых почетных граждан города, а также их родственников. В отдалении, за частоколом крестов, росло высокое дерево.

Девушка с демоном поднялись по лестнице и медленно подошли к нему. С его раскидистых ветвей свисали огромные желтые цветы: приоткрытые бутоны в форме кувшинчиков клонились к земле и источали сладкий аромат, который чувствовался даже за пределами монастыря. Рядом в каменной чаще журчал родник.

— Дерево спящих душ зацвело, — Тина сотворила святой знак, с восхищением глядя на благоухающее растение.

— Интересно... — произнес Дез, оглядываясь по сторонам. — Я чувствую вокруг магическую силу.

Девушка торопливо кивнула.

— Местные загадывают под ним желания. Просят мертвых подарить им долгую и счастливую жизнь. Или исполнить одну, самую заветную мечту.

— Просят у мертвых жизнь? — демон приподнял одну бровь, с легкой улыбкой глядя на Тину. — Нестандартный подход. Хочешь тоже что-нибудь загадать?

Девушка помолчала. Байка о дереве была скорее городской легендой, чем правдой. Они подходили сюда с Джонатаном однажды... И так и не получили желаемого. Ни домика семьи Уэнсби, ни брака, ни взаимопонимания. Но конкретно сейчас, когда слабый ветерок качал свесившиеся до самой травы ароматные цветы, а вокруг чудился еле слышный волшебный звон; рядом с существом, который сам по себе был ходячей магией... Прямо в этот момент ей казалось — дерево слушает их.

— А вы? — спросила она. — У вас тоже есть заветная мечта?

Дезирон негромко рассмеялся.

— У меня все есть. Мне нечего желать, в отличие от тебя.

И Августина снова почувствовала, какие они разные, и как глубока разделяющая их пропасть.

— Поверье гласит, что мужчина и женщина непременно влюбятся, коль окажутся под цветущим деревом вместе... — тихо произнесла девушка, глядя себе под ноги. — Их сердца будут связаны вместе, коль осмелятся беспокоить мертвых и взывать к первородной магии...

— Как же много условий! — Дезирон подошел к Тине вплотную. — Давай немного сжульничаем. Я ведь демон, а демоны любят нарушить правила.

Он приподнял голову девушки за подбородок, заставил взглянуть ее себе в глаза.

— Ты загадаешь желание, и для нас не будет никаких последствий. Такие, как я, не умеют любить, а твое сердце будет защищено... — он положил ладонь на грудь девушки, и она почувствовала колющее тепло в месте прикосновения. — Проси все, чего только хочешь.

Августина кивнула и сама потянулась к Дезирону губами. Впервые целуя его, ощущая умопомрачительную мягкость мужских губ, ненасытность и жадность его языка...

Она загадала свое желание.