Глава 38. Исфриз исполняет желание Тины

— Садись, — Исфриз указал на стоящее напротив него кресло.

Девушка прошла в глубь спальни. С каждым шагом она будто бы не двигалась параллельно земле, а падала куда-то вниз, в неведомую ледяную бездну... Тина уже сидела в этом кресле однажды: ее охватило сладко-тягостное предвкушение, и чего в нем было больше — страха или желания — она не могла сказать.

— Не сюда, — покачал головой демон, когда она аккуратно примостилась на самый краешек бархатной седушки. — А на ручку.

— Чего? — Августина вскинула на блондина недоуменные глаза.

— Садись на подлокотник, — тонкие губы Исфриза чуть изогнулись. Уголки предвкушающе поползли вверх.

Девушка сглотнула, но решила не спорить с таким странным требованием. Она переползла на неширокую подушечку, которой была обита деревянная ручка, и застыла там, чувствуя себя птенцом, ютящимся на тонюсенькой хлипкой жердочке.

— Удобно? — подмигнул ей демон.

— Не очень, — честно ответила она.

— А ты раздвинь ножки, — уже в открытую улыбнулся он. — Представь, что под тобой лошадь. Или мужчина...

У Августины вспыхнули щеки. Она попыталась встать, но блондин осадил ее легким движением руки, и девчонка обессиленно шлепнулась обратно.

— Ты должна слушаться меня, Тина, иначе ничего не получится. Из-за своих... — Исфриз на мгновение закатил глаза, — … особенностей я не могу позволить себе обычные плотские радости... но ты очень порадуешь меня, если побудешь немного хорошей девочкой. А для этого нужно довериться мне, не бояться контроля или подчинения.

Мужчина говорил очень спокойно, тихо, практически вкрадчиво. В его тоне не было ни намека на приказ, но Августина поняла, что не силах противиться его... просьбе?

— Я никогда не сидела на лошади, — глухо произнесла она, чуть расставляя колени и позволяя подлокотнику погрузиться вглубь, сминая юбку и мягко впиваясь в промежность.

— А на мужчине?

— Один раз...

— Вот и отлично, — прошелестел демон холода. — Не отводи глаз, крошка, я хочу чтобы ты смотрела прямо на меня, даже если стесняешься или боишься... С кем это было? Кого ты оседлала, милая?

Девушка встретилась глазами с собеседником, но ответить ему не смогла. Ее лицо горело так, будто кто-то приложил к нему раскаленный утюг. Горло сковали тиски смущения.

— Я не буду тебя ругать, только порадуюсь. Ну же? — мужчина подался вперед, с нетерпением пожирая человечку взглядом.

— Не... Нереидар. Это был он, — кое-как выдавила Августина.

— Хорошо, — просиял блондин. — И как ты сидела на нем? Что именно делала?

— Господин Исфриз, пожалуйста... — прошептала Тина. Ей казалось, еще секунда, и она провалится сквозь землю от стыда. Но этого не могло случиться: мягкая узкая подушечка уверенно поддерживала девушку снизу, плотно прижимаясь к ней между ног.

Она не договорила. Какая-то сила мягко приподняла ее бедра, а потом опустила обратно. Невидимые теплые ладони обхватили маленькие ягодицы и надавили на них, заставляя таз девушки двигаться вперед и назад по подлокотнику.

— Давай подскажу, — промурлыкал демон. Он откинулся на спинку кресла, погладил себя руками по обнаженному торсу. Там, где он проводил пальцами, белая кожа раскрашивалась бледно-голубыми всполохами и разводами: будто крошечные молнии взрывались под абсолютно прозрачной оболочкой. — Тебе понравилось? Было хорошо?

— Да...

Тина тяжело дышала, с восторгом и ужасом наблюдая за тем, как демон холода постепенно наполняется льдом изнутри. Ей не хватало воздуха, зрение то и дело затуманивалось. Магия Исфриза — а она, конечно же, тоже принимала участие в происходящем — действовала не так, как ослепляющий, лишающий силы воли животный магнетизм Саламандара. Тина будто впадала в оцепенение... но голова ее работала отлично. Внизу живота нарастало томление, а тело, несмотря на слабость, откликалось и готово было исполнять прихоти демона. Невидимые руки перестали направлять ее движения, но она продолжала елозить по подушечке, задыхаясь от разгорающегося в чреслах желания.

— Расслабь шнуровку платья и опусти лиф. Я хочу видеть грудь, — словно сквозь морозный туман, донеслось указание Исфриза.

Тина охнула и сбилась с ритма. Еще и это?! Испытание оказалось сложнее, чем она думала... Знай девушка заранее, как будет выглядеть ее «близость» с этим утонченным блондином, она бы десять раз подумала, прежде чем обращаться именно к нему.

— Ты обещала быть послушной девочкой, Тина, — укорил ее Исфриз. Он уже весь испускал бледно-голубое сияние. — Немного жаль, что Дезирон снял с тебя ошейник, но мы управимся и так...

В воздухе соткался сверкающий синий поводок. Описав большую дугу, он свернулся в петлю и опустился на плечи девушки. Через мгновение узел затянулся, обхватывая шею Августины ледяной удавкой. Она ойкнула, но сразу же поняла — волшебная веревка не сдавливает и не мешает доступу кислорода. Просто предупреждает.

— Хорошо! — поспешно вскрикнула она. — Я все сделаю!

— Спасибо, — сердечно поблагодарил Исфриз. Он откинул со лба длинные белые волосы, порочно и сладко улыбнулся ей. Его руки не держали поводок. Он игриво поглаживал край штанов: тонкая ткань натянулась от напора вздыбившейся мужской плоти. — Ты лучше всех, детка.

Тина зажмурилась и попыталась представить, что раздевается в своей комнате, совершенно одна, просто готовясь спать... Неловкие, будто окоченевшие пальцы нащупали завязки на спине, распустили скрепляющий их бант. Лиф ослаб и соскользнул вниз. Обнаженного туловища девушки коснулся холодный ветерок.

— Умница, — похвалил ее демон. — А теперь открой глаза. Ты должна смотреть на меня!

В спальне Исфриза прозвучал тонкий высокий звук. Августина взглянула на демона и на мгновение даже забыла о собственной наготе: блондин придвинул к себе виолончель, обхватил ее коленями и, прижавшись щекой к грифу, медленно водил рукой со смычком, извлекая из струн чарующую мелодию. Коричневый корпус музыкального инструмента перекрасился в мраморный цвет; на гладкой белой поверхности проступил серебристый налет инея.

— Погладь себя...

— Что?

— Погладь себя руками, дурочка, — громче приказал демон, перекрывая музыку. — Тебе нравится твоя грудь?

— Я не знаю... — Тина робко коснулась талии. Ее ладони были ледяными. Прикосновение заставило кожу покрыться мурашками, тело заколотила мелкая дрожь.

— Ты великолепна, — голос Исфриза чуть охрип. Он жадно скользил взглядом по небольшим полукружиям грудей Тины, заострившимся горошинкам сосков. Подчиняясь молчаливому приказу его льдистых глаз, девушка провела ладонями вверх и коснулась собственной груди. — Продолжай двигаться, прошу...

Августина снова заелозила по подлокотнику и еле сдержала готовый сорваться с губ стон. Промежность отозвалась приятной ноющей болью, мурашки сгинули, вместо них по коже побежал жар.

Мелодия ускорилась. Прикосновения смычка к струнам стали более отрывистыми, нервными. Исфриз глядел на «танцующую» Тину, не отрываясь, его соблазнительные губы чуть приоткрылись, взгляд затуманился.

— Возьми пальцы в рот и оближи их... Потом коснись соска...

Она перестала задумываться о том, что именно он просит ее сделать. Средний и указательный, да? Не просто облизать, а погрузить в рот, чтобы хорошенечко намочить? Потом поиграть с сосками: сначала правым, потом левым, лаская тугие розовые бусинки, заставляя их проскальзывать между влажными пальцами, краснеть и набухать?

Хорошо. Главное, пусть это поскорее закончится... или нет, пусть тянется как можно дольше, пусть сладкая пытка продолжается.... ах...

Августина погрузилась в ощущения. Она неотрывно смотрела в глаза Исфриза. Он играл на виолончели... и на ее теле тоже. Струны всхлипывали, стонали — и те же самые страстные звуки рождались и в ее горле. Смычок теребил натянутые металлические нити — и она чувствовала эти же касания на своих чувствительных точках... Трогала ли Тина себя сама, или все же ледяной демон делал это посредством ее рук?

Замученная виолончель, белая от инея, вдруг вытянулась в размерах. Строгие очертания деревянного корпуса поплыли, смягчились, растеклись. Раз — и вместо музыкального инструмента в руках Исфриза оказалась девушка: нагая, стройная, белокожая. Она полулежала на коленях демона, откинув голову ему на плечо, полностью отдаваясь в его власть...

— Кто это? — пораженно спросила Тина.

— Моя верная спутница и единственная подруга.

Исчез смычок: теперь над девой-виолончелью порхали синеватые руки Короля холода. Одна обхватывала и сжимала груди, другая втиснулась между ног, властно накрыла лоно. Девушка извивалась и молила его продолжать. Повернувшись в очередной раз, ее черты лица будто чуть изменились... И Августина поняла, что смотрит на саму себя.

В ту же секунду девчонка вжалась промежностью в подлокотник, вскрикнула и кончила. Сладостная пульсация скрутила низ ее живота, перед глазами все потемнело, спина выгнулась дугой.

— Да, да, хорошая моя, — шептал где-то рядом демон.

Тина вцепилась в спинку кресла, чтобы не упасть. Уже не думая, можно ей сменить положение или нет, рухнула на мягкую седушку, часто дыша и ловя отголоски удовольствия, все еще гуляющего по ее туловищу, рукам и ногам. С одной стороны, оргазм принес облегчение... с другой, оно было каким-то частичным и неполным. Лоно продолжало ныть и требовать ласк.

— Хочешь еще? — низко спросил Исфриз. Видение девушки, очень похожей на саму Августину, исчезло. Он снова был один.

— Да.. — прошептала она, облизывая губы.

— Я тоже, — он придвинул свое кресло ближе, теперь их колени почти что касались друг друга. — Подними юбку... И сними панталончики, если они есть.

Девушка застыла, глядя ему в глаза, потом медленно подчинилась. Сопротивляться было бессмысленно. Да она уже и не хотела. Чувствуя огромный стыд и скованность, Тина просунула руки под юбку и стащила с себя нательные штанишки. Потом, стесняясь еще больше, задрала подол...

До колен.

— Нет, так дело не пойдет, — тихо рассмеялся демон. — У тебя очень красивые икры, но сейчас меня интересуют вовсе не они... Выше!

Чувствуя себя кроликом, застывшим перед удавом, Августина обнажила ляжки.

— Еще! Хочу видеть тебя всю...

На это девушке понадобилось время. Покраснев от корней волос и до самой талии, она подняла юбку и показала Исфризу треугольничек русых волос, прячущийся между плотно сомкнутыми ногами.

— Умница... теперь поставь пятки на подушку, согни колени и разведи их в стороны.

— Нет! Я не могу! Это уже чересчур! — вырвалось у нее. Она выпустила подол и инстинктивно прикрыла грудь руками, за что сразу же словила «наказание»: светящийся поводок на шее, про который она уже успела забыть, ожег кожу холодом.

— Можешь, малышка, можешь, — с нажимом ответил Исфриз. — Это такая малость. Я ведь даже не трогаю тебя... не касаюсь.

Да лучше бы он ее трогал! Лучше бы делал все сам! Тогда бы ей не пришлось умирать со стыда. И она бы не чувствовала себя испорченной и порочной девкой, которая выставляет все свои прелести напоказ ради извращенных желаний демона...

— Не вынуждай меня заставлять тебя силой, я этого не люблю. Просто сделай то, о чем прошу. Тебе понравится, обещаю. И об этом никто никогда не узнает.

Тина долго молчала, буравя его возмущенным взглядом. Блондин еще не успел получить свое, и, прерви она это приятное издевательство прямо сейчас, не факт, что он пойдет ей навстречу. Попыхтев и внутренне покричав на него, Августина зажмурилась — благо, он не стал ее за это ругать — и очень медленно и неохотно исполнила указание.

— Ну вот, другое дело, — голос Исфриза дрогнул, когда он это произносил. — Теперь еще чуть пошире раздвинь бедра... насколько можешь.

У Тины явственно зашевелились волосы. Никогда она не испытывала такой гремучей смеси эмоций из злости, смущения и похоти. Возбуждение ее не утихло. Напротив, лоно снова опалило жаром желания, конечности затряслись... Девушка развела ноги еще дальше друг от друга, чувствуя, как вместе с бедрами раскрываются и маленькие складочки, набухшие от трения и недавнего оргазма. Она закинула колени на подлокотники кресла для удобства и открыла глаза.

Такой радости, восхищения и одновременно страдания Августине еще не приходилось видеть на холеном лице Исфриза. Всегда отстраненный, невозмутимый, сейчас он будто ожил и расцвел. Глаза его горели синим огнем, черты лица чуть заострились, рот кривился от болезненной улыбки.

— М-м-м, — промычал-простонал он, засовывая руку себе в штаны и извлекая оттуда член. — Ты очень красивая. Такая сладкая, сочная девочка... Как я тебя хочу...

Он продолжал бормотать что-то еще, лаская себя и захлебываясь словами. Тина замерла, завороженно глядя на быстрые движения его ладони, обхватывающей и мнущей очень прямой, гладкий, будто бы отлитый изо льда мужской орган. Подчиняясь невольному импульсу, она тоже опустила одну руку, прикоснулась к себе между ног и... охнула. Промежность отозвалась спазмом, резким, но упоительно зовущим.

— Да, дотронься до своей киски, малышка... Ты часто трогаешь себя там?

— Только когда моюсь... — девушка в изумлении провела пальчиком вдоль приоткрытой складочки. Приятные ощущения накатывали мягкими, обволакивающими низ живота волнами. Она и не думала, что ее может так захватить столь непотребное дело. Возбужденное лоно оказалось невероятно мягким, горячим и бархатистым... и еще влажным... ох, сколько же там было влаги! Палец скользнул вниз и провалился в глубь тесной дырочки. Смазка так и сочилась оттуда.

— Зря, — хрипло расхохотался Исфриз. — Это восхитительно! Говорю, как профессионал мастурбации... Ты можешь сама доставлять себе удовольствие. Если будешь быстро и ритмично теребить один выступающий бугорок... поищи его...

Тина послушалась и непроизвольно пискнула, когда нашла нужную точку. Именно в ней концентрировалось телесное томление, именно ее стимуляция была залогом приближающейся развязки. Девушка «покружила» вокруг бугорка и чуть не задохнулась от восторга.

— Продолжай, маленькая, продолжай... Тебе ведь нравится ласкать себя?

— Да!

— А смотреть, как это делаю я?

— Очень...

Комнату наполнили охи и вскрики. В воздухе кружили редкие снежинки, но все они таяли, не успевая достигнуть разгоряченных тел. Исфриз достиг кульминации первым: его низкий и протяжный стон прозвучал также приятно для слуха, как и нота «ми», похищенная дерзким смычком у дрожащей струны виолончели. Тина увидела ослепительно белое семя, брызнувшее ему в ладонь, и почувствовала, что и сама подступила вплотную к развязке.

Она запрокинула голову и хотела было прикрыть глаза, чтобы сконцентрироваться на ощущениях, но демон льда внезапно возник прямо над ней. Сильные руки облокотились на ручки кресла, требовательное лицо, все еще искаженное страстью и влечением, нависло над лицом Августины.

Он не касался девчонки, но был очень, очень близко... Впитывал эмоции, жадно ловил отголоски неги, проступающей в ее напряженной позе, растерянной мимике и жалобном хныканье.

— Не закрывай глаза, — приказал он ледяным тоном. — Смотри на меня!

— Исфриз, пожалуйста... — она уставилась на него и беспомощно застыла, не зная, чего хочет больше: чтобы он дотронулся до нее или отошел на безопасное расстояние. От демона веяло нестерпимым холодом. На его груди переливались серебристые узоры-татуировки — такие раскрашивают окна в сильные морозы.

Невидимая горячая рука отстранила ладонь девушки и проникла в ее лоно, нажав большим пальцем на заветный бугорок. Тина выгнулась и закричала, почти теряя сознание от пронзившего ее удовольствия. Даже если бы пожелала, она бы не смогла отвезти взгляда от ярко-синих топазов, оказавшихся на месте его глаз: бесконечно равнодушных и беспощадных. В них не было ни жизни, ни тепла... Только мерзлая смерть и гнетущее одиночество.

Августина не могла сказать, сколько продолжалось это странное наваждение и сколько длились судороги оргазма. Лишь сильно, сильно позже она одернула юбку слабыми руками и натянула лиф, прикрываясь от ставшего обычным взгляда демона.

— Так о чем конкретно ты хотела попросить меня? — Исфриз отвернулся и запахнул сорочку, пряча приобретающую обычный оттенок грудь.

— Это касается моего отца... — прошептала она одними губами.

— Я не лекарь, Тина. Я убийца, — слова звякнули и обрушились на пол, разбиваясь тысячами ранящих осколков.

Девчонка поджала губы, упрямо приподняла подбородок.

— Я знаю.

* * *

Уже стемнело, когда Августина и Исфриз покинули гостиницу. На Эльдрим опустилась теплая, томная, ароматная и хмельная ночь. Ветер приносил со стороны моря отзвуки живой музыки, играющей в кафе и на площадях. В черных водах залива вспыхивали и тухли многочисленные «светлячки»: огни яхт и кораблей.

Остановившись около выхода, демон холода взглянул на расстроенную девушку сверху-вниз. Они оба переоделись. Тина сменила дневное платье на другое, темно-синее. Исфриз так вообще выглядел бесподобно — и торжественно, и непривычно: черные брюки и сапоги, дымчатый смокинг из атласного жаккарда. Он задрапировался в одежды траурных оттенков с головы до пят. Кожа и волосы на их фоне отливали девственной, голубоватой белизной.

— Хочешь кого-то позвать? — спросил он.

— Идем вдвоем, — девушка отрицательно покачала головой. Она не собиралась устраивать шоу со зрителями. Был один человек, который понял бы ее так, как никто другой, и обязательно посочувствовал. И вдобавок был демон, на груди которого Тина хотела бы спрятаться в этот непростой для нее момент...

Но оба они пропадали бог знает где. И им не было никакого дела до ее неприятностей.

— Втроем, — поправил Исфриз. — Я вызвал Саламандара.

— Зачем?

Блондин посмотрел на нее так, что она расхотела знать ответ.

Демон огня ожидал их в нескольких кварталах от гостиницы. Судя по его виду, ему пришлось прервать попойку или даже оргию. Но он никак не прокомментировал происходящее, лишь «сочувственно» хлопнул Августину по спине.

Они молчали всю дорогу. Никакие слова не шли на язык. Сострадание, сожаление, соболезнования — ничто не смогло бы унять сосущую боль в груди. Жизнь не сказка, и так иногда бывает, что магия оказывается бессильна, а чудо — неосуществимо... Августина уяснила эту истину очень давно. И уже успела смириться.

Центр города гремел неуместным весельем, но чем выше они поднимались, тем тише и безлюднее становилось на улицах. Громпинг практически спал, и три темные фигуры, пересекшие бедный район и скрывшиеся в одном из домов, остались незамеченными.

Новая сиделка и ее помощники оказались на месте. Исфриз рассчитался с ними и отпустил работяг домой. Больше их услуги не понадобятся: сегодня в жизни Филиппа Лабланша наступит новый этап.

В бедной квартирке царил идеальный порядок и чистота, пахло мятным отбеливателем для белья — в прежние времена Тина не могла его себе позволить, а теперь поди ж ты... Она горько усмехнулась, набираясь сил для того, чтобы зайти в спальню.

Светильник в комнате отца был потушен, единственное окно распахнуто во всю ширь. В проеме виднелся кусочек города — темно-зеленый холм, усыпанный сияющими огоньками, восходящая луна и серебристая дорожка на воде. Красивый вид, если подумать. Единственное достоинство жилья в Громпинге.

Мужчина лежал на спине и спал. Воздух вырывался из его груди с огромным трудом. Каждый выдох сопровождался свистом и шипением, каждый вдох казался последним.

Девчонка кое-как доковыляла до кровати и опустилась рядом на колени. Исфриз присел прямо на постель — серьезный, бесстрастный, собранный. Саламандар щелкнул пальцами и подвесил сверху магическое пламя свечи. Стало чуть посветлее. На стенах заиграли угольные тени.

— Он ненадолго придет в себя, — предупредил демон холода начавшую всхлипывать девушку. — Если хочешь ему что-то сказать, другого случая не представится.

Ему пришлось наклониться прямо к лицу человечки, чтобы расслышать ответный лепет.

— Ему ведь не будет больно? — выдавила Тина.

— Нет. Ему больше никогда не будет больно, девочка моя.

Исфриз медленно взял мужчину за руку. В окно ворвался ледяной ветер, долетевший, кажется, с самых вершин ледяных гор. Лабланш-старший вздрогнул и очнулся — впервые за несколько длинных и безжалостных недель. Встретился глазами со склонившимся над ним демоном. Коротко кивнул ему, совершенно спокойно, понимающе. Потом повернул голову к беззвучно плачущей девушке.

— Августина... — его голос был очень тих, его почти перекрывали завывания ветра. — Доченька моя чудная.

Температура в комнате стремительно падала. Вокруг людей и демонов взвилась настоящая метель. Саламандар сел позади человечки, осторожно обнял ее со спины.

— Папа, мне так... — Тина не договорила. Горло сдавило спазмом.

Мужчина счастливо улыбнулся и из последних сил дотянулся свободной ладонью до щеки девушки, утер слезы с ее щек. Его вместе с сидящим рядом Исфризом медленно засыпАло снегом.

— Я ни о чем не жалею, дочка. И ты не терзай себя. Смотри, какая умница у меня получилась... Просто мечта, а не дочь.

Августина схватила его за руку: та быстро холодела, превращаясь в пока еще живой лед. Филипп вздохнул и закрыл глаза. Вокруг ревела и стонала вьюга, трещали деревянные ножки замерзающей кровати. По стенам и потолку поползла синеватая изморозь, магическую свечу задуло куда более сильным и страшным колдовством.

Лабланш уснул, и Тина тоже почувствовала, что сейчас умрет. Никто не в силах вынести такого сокрушительного мороза! Только демон холода... да огромный Саламандар, внутри которого жил неукротимый огонь.

Брюнет усадил ее к себе на колени, окружил кольцом сильных рук. Из глубины его тела проступал целительный и такой необходимый ей сейчас жар... Августина прижала подбородок к коленям и начала согреваться.

* * *

А наутро весь город судачил о невиданной климатической аномалии.

Прошедшей ночью, прямо посреди лета в одном единственном районе города наступила зима — да такая, какой и в календарную зиму не всегда дождешься. Всеми нелюбимый, серый, грязный и вонючий Громпинг по щиколотку занесло ослепительно-белым снегом...

… от которого уже к обеду не осталось и следа. О поразительном событии напоминали лишь сверкающие на солнце ручьи, стекающие по крутым улицам к морю.