Глава 39. Добыча демона

Отцу Тины организовали скромные похороны на погосте для эльдримовцев средней руки. Саламандар предлагал заплатить за место около какой-нибудь церквушки или вообще в некрополе для аристократов... Но девушка отказалась. Хватило и того, что Лабланша-старшего прилично одели и положили в крепкий деревянный гроб, а сверху водрузили красивый памятный обелиск.

Если бы не демоны, его бы быстренько закопали на погосте для бедняков под грубо сколоченным крестом с именем... Но благодаря им он упокоился в куда более «приличном» месте, чем то, где он обитал последние годы. И Августина будет долго мысленно благодарить их за такой подарок для ее несчастного отца...

Тут на склоне горы росли магнолии и кипарисы, отсюда было видно море и, конечно же, небо. Пастырь из храма Святого Лангостара прерывающимся голосом провел погребальную службу — стоя неподалеку от северных гостей, старичок потел и дрожал как осиновый лист, но не мог понять причину такой странной реакции своего немощного тела.

Присутствовало не больше пятнадцати человек. Сама девушка, четверо демонов, персонал гостиницы, которых Тина позвала для массовости, и несколько соседей из числа самых любопытных индивидуумов. Их она не звала, те как-то вызнали подробности и пришли сами — и всю церемонию, вместо того чтобы отдавать дань памяти Филиппу Лабланшу, пораженно рассматривали мускулистых мужчин, опекающих хрупкую Августину, и гадали, кому они приходятся друг другу. Выводы напрашивались недвусмысленные. Но подавленной девчонке, на время потерявшей сон и аппетит, уже не было до того дела.

После погребения, когда компания дружно возвращалась в отель, слоняющийся около гостиничной ограды мальчишка попросил Тину отойти за угол. Проследовав за ним, блондинка опешила — там ее ожидал Джонатан.

Мальчишка еще загорел, хотя больше, казалось, было уже некуда, отрастил короткую и редкую бородку — щетина у него пока росла негусто, с проплешинами. новой одежде

— Джо? — удивлению Августины не было предела. Хотя вроде они разлучились не так давно: не прошло и месяца, как парень польстился на предложение Дезирона и уплыл покорять моря на чужой яхте. А уж вспоминать о нем она и вовсе перестала только-только.

— Соболезную о твоем папе, Тина, — Уэнсби сокрушенно наклонил голову и схватил девушку в охапку. Быстро, горячо, скомканно обнял ее и отступил на шаг, будто опасаясь, что она его оттолкнет. Или и вовсе прогонит.

— Так ты знаешь?..

— Ребята из порта передали... — кивнул Джо. Тина заметила, что он приоделся: на нем была новая рубаха — аккуратная, красивая, явно не из самых дешевых тканей. И укороченные штаны он тоже сменил на другие. — Я уже неделю как вернулся в город.

— А чего не пришел на похороны? Я была бы рада тебе. Да и папа... — девушка мотнула головой и сглотнула болезненный ком в горле, — … тоже.

— Не посмел. Ты была с... — голос парня сорвался. Он на некоторое время отвел глаза, рассматривая зелено-розовые, постепенно отцветающие кроны олеандров. — Не одна была. Вот решил сейчас поговорить.

— А-а-а. Ну, понятно, — Августина продолжала глупо таращиться на жениха. Бывшего жениха, ведь после всего, что случилось за месяц его отсутствия, их договоренность не могла оставаться в силе.

Джонатан казался чужим, и в то же время пронзительно своим, родным человеком. Пожалуй, он даже похорошел за время плавания. Безжалостное солнце и грубые ветра вытесали из неопытного юноши молодого мужчину. В его облике появились твердость и уверенность — которые, правда, куда-то подевались при виде Тины.

— Ты как? — Уэнсби оглядел ее. Чем ниже скользили его глаза по телу девушки, тем мрачнее становилось его лицо. — Вижу, хорошо. Ну, не считая Филиппа...

— Да, да, — растерянно ответила Августина. Соображала она с трудом, хоть демоны и взяли на себя абсолютно все хлопоты по проведению похорон. — Я... отлично. Если не считать папы. Сам-то как?

— Я? — Джонатан нервно удивился, будто не ожидая услышать такого вопроса. Пригладил топорщившиеся волосы, пожал плечами. — Да нормально. Вот, вернулся ненадолго в Эльдрим, говорю.

— А поиски сокровищ? Ты ведь вроде набирал команду? — девушка была слишком утомлена и опустошена, чтобы говорить намеками.

— Набрал. Но сейчас почти все разбежались, — Уэнсби сник. — Кто-то потерял надежду, кто-то захотел начать грабить... Ну, вторых-то я сам прогнал, а первые просто ушли. Осталось всего три моряка помимо меня. Мы с ними нашли прикормленное место и занялись рыбалкой: заработок пусть и не большой, зато стабильный. Приоделся, видишь.

— Вижу. А сокровище-то как? — с нажимом произнесла Тина. Ей почему-то было очень важно услышать ответ.

Джонатан потупился, стал совсем грустным и жалким.

— Ничего не вышло. Глубина в тех местах огромная... да и карта оказалась подделкой. Я... я болван, Августина. Все оказалось бесполезно...

— Ясно, — девчонка похлопала готового разрыдаться парня по плечу.

Логичный исход, хоть и печальный. Она как никто знала, как это больно, когда умирает надежда... И потому не ощущала ни разочарования, ни злорадства. Лишь сочувствие.

Уэнсби шмыгнул носом и поднял на девушку блестящий взгляд. Несмотря на чуть заматеревший внешний вид, он по-прежнему оставался мальчишкой: юным, трогательным и наивным.

— Извини, что расклеился. С тобой мне не нужно держать лицо. Можно быть слабым.

— Ничего страшного, Джо, я не злюсь на тебя. Мне пора идти.

— Как, уже? — вскинулся Уэнсби. — Снова ТУДА?

— А куда? — Тина взглянула на бывшего жениха из-под опущенных ресниц. — Я устала... Хочу отдохнуть.

— Да, понимаю. Слушай, я тут подумал... — парень замялся. Голос его охрип, стал тихим и робким. — Может, после того как посетители гостиницы уедут и сезон закончится, мы с тобой... Ну, не знаю...

— И я не знаю. До встречи, Джо.

— До встречи, Тина...

Она ушла. Не оглядываясь, но чувствуя спиной — парень стоит на месте и смотрит ей вслед..

* * *

Ближе к ночи в спальню к Тине постучалась недовольная Луиза. Заглянув в комнату к опешившей девушке, брюнетка брезгливо наморщила нос и выдала:

— Тебя ищет любовник.

— Какой? — вырвалось у Августины.

— Их так много, что ты путаешься в них?

Тина промолчала. С Луизой, как и с миссис Фарлор, она теперь пересекалась нечасто, а разговаривала и того реже. После того, как демоны запретили девчонке появляться на кухне, между ней и ее бывшими коллегами будто провели невидимую черту, переступать которую строго возбранялось. То есть, сама Августина была бы и не против сохранить прежние отношения, но персонал отныне отказывался видеть в ней ту же самую персону.

И как бы грустно ей от этого не было, факт оставался фактом: после разоблачения она заняла другую ступеньку в иерархии обитателей «Приюта жаждущих». А вот был ли ее новый статус престижней предыдущего, или она опустилась еще ниже слуг — другой вопрос.

Повариха при встрече с Тиной теперь только вздыхала, а Луиза, вначале изрыгающая яд, вскоре погрустнела и замкнулась в себе. Дебора пыталась ее успокоить: такая перемена только на пользу; нет ничего хуже, чем вечно оставаться безликой рабыней в руках пресыщенных жизнью демонов.

И Августина была с ней согласна, испробовав на своей шкуре такую роль. Да, демоны были с ней в целом добры... но сама себе она такую судьбу точно бы не пожелала. Даже заботясь, одевая в лучшие одежды, осыпая подарками и исполняя желания — они четверо все равно преследовали свои цели. Развлекались с безотказной игрушкой, иногда делая ей приятно.

— Дезирон ждет тебя на верхней террасе, — все же соизволила объяснить служанка.

— Дез?.. — услышать его имя Тина ожидала меньше всего. Ее сердце подскочило в груди, чтобы тут же свалиться в желудок и тревожно стучать оттуда. — Зачем?

Он объявился немногим ранее, чем Джонатан — кто-то из демонов дал ему знать о похоронах отца, а так он бы и дальше продолжал «гулять», наверное. И Августина в глубине души очень злилась на него. Потому что в самый трудный для нее момент он оказался далеко.

— Мне покуда знать, как он тебя пользует, — Луиза пожала плечами и ушла, а Августина кинулась приводить себя в порядок. Умыла лицо, протерла красные от слез глаза, расчесала волосы и поправила наряд.

Значит, Дезирон хочет ее видеть... А самому прийти, значит, гордость не позволила? Что ж, она поднимется, не переломится. Тине не впервой было переступать через саму себя: от ее-то собственной гордости одни ошметки остались.

… и все-таки, переступить порог террасы оказалось непросто. Чем ближе к последней ступеньке, тем сильнее дрожали Тинины колени, и в голове становилось предательски пусто и гулко. С каждый новым летним днем незаметно приближающаяся осень откусывала маленькие кусочки от светлого времени суток. Вот и теперь: до сна было еще далеко, а небо уже вовсю полыхало багровыми и фиолетовыми оттенками. В воздухе разлилось душное тепло, иногда оживляемое свежими порывами робкого ветерка.

Демон желаний сидел спиной ко входу, созерцая панораму вечерней бухты и медленно потягивая вино. Как он любовался пейзажем, так и Августина залюбовалась нежным загаром, покрывшим открытые до локтя руки Дезирона, его мускулистыми плечами и густыми вьющимися волосами.

По сердцу полоснула печаль. С тех пор, как здоровье отца пошло на убыль, они с Дезом почти что не контактировали. Все ее мысли были заняты страшным предчувствием надвигающегося конца болезни... да и сам демон не изъявлял особого рвения лезть в ее жизнь. Но теперь, когда с души девушки будто бы свалился тяжеленный камень ответственности (да, причинив новые страдания, но все же здорово облегчив ее состояние), Августина смогла ощутить в полной мере, как ей не хватало Дезирона все это время.

Она скучала по тем спокойный дням, когда он учил ее читать... когда сажал к себе на колени, был добрым, нежным и понимающим. Как бы она хотела снова оказаться в его крепких объятиях! Рассказать обо всем, что происходит на душе...

Но после случившегося в Громпинге девушка приняла решение сохранить остатки достоинства любой ценой. Она больше никогда не будет умолять и унижаться. Станет сильной... хотя бы внешне.

— Ты меня искал? — Тина постаралась сказать это как можно равнодушнее.

— Да, — последовал мрачный ответ. — Хотел спросить... хорошо развлеклась, пока меня не было?

Слова обожгли, словно оплеуха. Значит, вот как. Мужчина не обернулся и не предложил ей сесть. Хотел, чтобы она стояла склонив голову и позволяла себя отчитывать, будто нерадивая ученица?! Вот только перед ним уже не та прежняя Тина, которая боялась всего на свете.

— Неплохо, — процедила она сквозь сомкнутые зубы. — Особенно тогда, когда прощалась с папой!

Демон помолчал. Бокал замер в его поднятой руке, сильные плечи будто окаменели.

— Это было твое решение, — тихо произнес он.

— Да, мое! — еще злее и громче прежнего воскликнула Августина. — Потому что кроме меня его некому было принять!

Дезирон повернулся к ней. От его взгляда девчонке захотелось попятиться — столь непроглядная, звериная темень клубилась в провалах под густыми бровями.

— Почему ты обратилась к Исфризу, а не ко мне?

— Ты смог бы поднять папу на ноги? — с вызовом спросила Тина.

— Нет.

— Тогда это пустой разговор! — девушка развернулась, собираясь уйти, но Дезирон схватил ее за предплечье, не позволив ступить и шага.

— Я мог дать тебе все, что в моих силах, — медленно и тяжело промолвил демон. — Но ты решила просить помощи у других. Саламандар, Нереидар, теперь вот — Исфриз...

У Тины перехватило дыхание, когда она посмотрела ему глаза в глаза. Сердце затрепетало, словно пойманный в силки зверек. Если бы он только знал, как нелегко ей было «просить помощи», а тем более — просить у него самого... Естественно, он упрекал ее не только за слова, обращенные к другим, а за физическую близость... Которая в итоге случилось со всеми, кроме него.

— Ты дал мне больше, чем любой из них... — прошептала девушка.

— И что же это? — по-прежнему сидя, демон взял ее ладонь и прижал к своим губам.

— Выбор, — Августина содрогнулась. Сейчас Дезирон пугал ее более, чем когда-либо. Внутри него клокотало нечто грозное, малознакомое и отталкивающее... Клокотало и невольно выплескивалось за край, передавалось самой девушке. Ее почти разрывало от противоречивых порывов. Желания сменяли друг друга, как в калейдоскопе: уйти, остаться, быть дерзкой, пасть в ноги, просить прощения или обвинять в равнодушии...

— Какое я благородное чудище, — хищно усмехнулся Дез, щекоча тыльную сторону ладони мягкими губами. — Можно сказки с меня писать.

Он сделал глубокий вдох, нюхая кожу Тины со стороны запястья, а затем произнес с нотками удивления и разочарования:

— В тебе нет ни капли магии. Ты совсем обычная. Просто человечка...

Августина отвела взгляд. Она не хотела, чтобы он заметил, как ее задели его слова. Хотя с чего бы обижаться на правду?

— Да, — резковато ответила девчонка, вырывая руку и пряча ее за спину. — И меня это устраивает. Если быть особенной — значит уподобиться демонам, тогда я, пожалуй, останусь обычной.

— Научилась-таки огрызаться, значит, — ухмыльнулся Дез. — Хорошее умение. Не знаешь, твой отец когда-нибудь встречал существ, подобных мне и моим друзьям?

— Что? — Тина растерялась.

— Он общался с демонами, говорю? Или, скорее, демоницами?.. Может, у него были любовницы в последние годы?

Августина перестала что-либо понимать. Она слышала вопросы Деза, но почти прекратила воспринимать их; фразы доходили с опозданием и искажением, будто через толстый слой воды.

— Нет, вроде бы, — беспомощно протянула она. — Я такого не помню. Он всегда был со мной...

— А твоя мать? Как давно она умерла?

— Очень давно, — мир начал вращаться перед глазами. Тина схватилась руками за плечи Дезирона, иначе бы не устояла на ногах. — Зачем ты спрашиваешь об этом?! Мне страшно...

— Исфриз считает, что твоего отца выпил демон женского рода. А вот кто это был... Эй, ты чего? — брюнет перехватил за талию начавшую заваливаться на бок девушку.

Все потемнело. Тина успела подумать, что ее настигла обещанная Деборой кара за беспутный образ жизни, а затем остатки разума покинули девушку. Она задыхалась, грудь разрывалась от невыносимой боли и иррационального ужаса. Человечка билась в судорогах на полу террасы, пребывая в совершенно новом, неизвестном ей ранее мире, сотканном из черных клякс и всполохов красного света.

— ЗАБУДЬ!

Это слово, произнесенное глубоким властным голосом, вырвало Августину из обморока. Дезирон обнимал ее, сидя на полу. В голове был туман и неразбериха — она не помнила, что случилось, как она оказалась лежащей. Беспокойство и страх постепенно трансформировались в расслабленность, негу и покой. Только что они ругались и девушка собиралась уйти, и вдруг, перескочив через что-то важное, она попала в его горячие, обволакивающие объятия, дарящие ощущение небывалой защищенности и покоя...

Дез был рядом. Это самое главное.

— Прости меня... — всхлипнула Тина, толком не понимая, за что извиняется.

Демон прижал ее к себе, и девушка чуть не растаяла от нежности. Вечер переходил в ночь, они были на этой террасе под открытым небом только вдвоем, и Дезирон трогал ее так, будто она была ЕГО женщиной: единственной, желанной, самой любимой.

— Ты все еще не хочешь... — мужчина обхватил лицо Тины своими ладонями, заглянул ей в глаза, — … попросить меня?

Жесткие, красивые черты демона смазались от выступивших слез. Девчонка покачала головой и почувствовала, как пальцы Деза немного вонзаются в кожу, становятся холодными и шершавыми.

— А если я перестану быть благородным?! — его голос стал низким и вибрирующим от еле сдерживаемой ярости. — Если переступлю через свое обещание?

— Пожалуйста, Дез... Ты не такой! — Тина зажмурилась, пытаясь сопротивляться безумному притяжению между ними.

Ведь если уступит чувствам, если даст слабину — уже никогда не найдет силы жить так, как прежде. И когда он уедет, больше не сможет собрать себя по кусочкам...

— ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ, КАКОЙ Я! — зарычал он и оттолкнул ее.

На террасе словно сгустилась тьма. С треском порвалась рубаха, выпуская на волю два огромных черных крыла. На искаженном лице появился звериный оскал, над густыми волосами показались острые рога.

Августина вскрикнула и отползла в угол, прячась от ожившего кошмара, нависшего над ней. В следующее мгновение когтистые лапы схватили ее, и девушка поняла, что отрывается от земли.

Принявший истинный облик Дезирон сгруппировался, пробил навес над террасой и, взмахивая крыльями и крепко держа свою добычу, поднялся в небо над Эльдримом.