Глава 40. Кровь троих на безымянной высоте

Что чувствуешь, когда теряешь опору под ногами? Когда прежняя жизнь пролетает перед глазами за один миг, а все, что было дорого, важно и любимо, вдруг отдаляется; становится недостижимым, практически нереальным?

Ужас и восторг. Момент между жизнью и смертью, столь мимолетный, сколь и волнующий. Полет навстречу неизбежности. Августина летела... или падала прямиком в небо. Она думала, что кричит, но из ее рта не вырывалось ни единого звука. Ветер развевал юбку и волосы девушки, когти демона впились в ее бока до крови, но она лишь прижималась к нему плотнее, обнимала руками мощные шипастые плечи, так как иначе боялась упасть.

Грохот сердца Дезирона заглушал свист от рассекаемого крыльями воздуха. Этот звук, это уверенное, мощное, никогда не замедляющееся и не останавливающееся биение удерживало девушку от того, чтобы потерять сознание. Через некоторое время она приоткрыла глаза и увидела, что они поднялись уже очень высоко над городом. Эльдрим превратился в золотистую россыпь огоньков, протянувшуюся вдоль изогнутой береговой линии Карнаакского моря.

А Дез летел все дальше и выше. Вершина одной из ближайших гор приблизилась, заслонила черным мохнатым боком тот небольшой угол обзора, что еще оставался у сжавшейся от страха Тины. Сюда не вели тропинки или дороги, на такой высоте не строили домов и отелей. И тут было гораздо прохладнее, чем на побережье. Ночная духота сменилась пронзительной, влажной свежестью.

Демон приземлился на небольшой открытой площадке у преддверия полуразрушенного храма — столь древнего, что о нем у местных не осталось ни воспоминаний, ни отметок на картах. К покосившейся ограде, кольцом окружающей здание, вплотную подступил лес, по белеющим в темноте стенам святилища вился густой плющ, из-под давно обрушившейся крыши торчали ветки кустарника.

Тина упала на четвереньки — ноги не держали ее — и обняла себя руками, чтобы согреться. Корсаж платья в тех местах, где ее коснулись когти Дезирона, висел лоскутами, в прорезях виднелась обнаженная кожа и кровоточащие царапины. Но она не чувствовала боли.

— Зачем ты..? — девчонка подняла взгляд на возвышающегося над ней демона и осеклась. На этой необитаемой вершине было так темно, что она различала лишь огромный черный силуэт со сложенными крыльями и изогнутыми рогами, который заслонил усыпанное звездами небо. И сколько Тина ни пыталась найти в этом ужасном божестве нечто человеческое; отыскать осмысленный взгляд или намек на улыбку — может, он отнес ее сюда ради шутки и приятного времяпрепровождения?.. — но натыкалась лишь на звериную сущность, проступающую сквозь смутно знакомый облик.

— Ты — моя... — пророкотал монстр и повалил ее на землю.

Августина тоненько закричала. Он оказался ужасно тяжелым, жестким на ощупь... словно скорпион, облаченный в холодную металлическую броню. Его поцелуи были слишком напористы для ее нежных губ, а объятия — разрушительны для хрупкого тела. Но Тина не могла ему сопротивляться... да и не хотела.

Чем бы все это закончилось?.. Пожалуй, ничем хорошим. Но какой-то мощный удар пришелся прямиком в бок Деза, подмявшего под себя девушку. Тине разом стало легко и свободно — на хищника двуногого накинулся хищник четырехногий: разъяренная мантикора отбросила демона в сторону и, рыча, кинулась в бой.

Некогда Саламандар с легкостью победил эту бестию на Арене. Но Дезирон был слабее демона огня, да и мантикора с тех пор, как оказалась на свободе, значительно отъелась и окрепла... Сражалась ли она за право забрать добычу в лице Тины себе? Или просто воевала с агрессивным чужаком, оказавшимся на ее территории? В любом случае, уступать она явно не хотела. И бой закипел не на жизнь, а на смерть.

Ревущий, бьющий когтями и лязгающий клыками клубок из двух монстров откатился к стенам храма, поднялся в воздух и оттуда обрушился внутрь здания. Потом вылетел наружу, снеся половину стены — вторая чудом стояла, шатаясь и осыпаясь по камешку. Мантикора нападала яростно, остервенело. Но на стороне Дезирона был его истинный облик и звериные, не сдерживаемые человеческим телом инстинкты. А также крылья — в этом силы двух противников оказались равны.

Рычание, крик боли и самые последние, по-смертельному крепкие объятия противоборствующих сторон... Когда звуки сражения стихли, и пыль от обрушившейся стены немного осела, Августина подошла к двум неподвижным телам, лежащим на покрытых темными пятнами камнях.

Мантикора, вывалившая язык, исполосованная до самих внутренностей, не подавала признаков жизни. Обнаженный Дез зажимал страшную рану в боку. Исчезли когти, крылья и страшные рога. Рядом с ним натекла целая лужа крови.

— Дезирон, миленький... — пролепетала девушка. Она опустилась рядом с ним, прикоснулась к теплой, мягкой, такой приятной на ощупь коже развоплотившегося демона. — Тебе больно?

— Больно. Может, хоть теперь ты меня поцелуешь? — как-то обреченно, устало спросил он.

Тина наклонилась и прикоснулась к его губам. Они еле дрогнули в ответ. Силы покидали некогда могучее, здоровое тело. Девчонка залилась слезами. Она забыла про собственные раны и обиды. Сейчас все это уже не имело значения.

— Сделаешь кое-что для меня? — хрипло попросил мужчина.

— Но что я могу? — в отчаянии прошептала Августина. Ее юбка начала пропитываться его кровью. — Я же просто... человечка!

— Побудь со мной, — Дезирон слабо потянул ее на себя, и девчонка несмело прильнула к его целому боку. — И ты не «просто». Ты очень важная для меня человечка.

— Правда? — она затаила дыхание и представила, как их кровь смешивается вместе. Кровь Деза, ее и мертвой мантикоры.

Так они здесь и останутся втроем... Навсегда. Потому что сама она, конечно, ни за что не спустится с этой горы.

— Да, — он обнял Тину, медленно погладил ее по спине и прикоснулся к нанесенным им царапинам. — Даже описать не могу то, что со мной происходит. Думаю о тебе постоянно... Злюсь, тревожусь, тоскую, хочу... Может, я влюбился?

— ЧТО? И ты решился сказать об этом только сейчас? — сквозь Тинину печаль пробилось негодование. Она приподнялась на локте и легонько стукнула Деза по груди маленьким кулачком. — На пороге смерти?!

— Смерти? — Дез немного удивленно посмотрел на нее. — О, нет. Мы, демоны — живучие твари. В отличие от вас. Извини, что я так с тобой сегодня...

Августина поняла, что ноющая боль в боках исчезла окончательно. Она села и ощупала себя — порезы затянулись! Да и свежая рана в животе Дезирона тоже выглядела гораздо лучше, чем какую-то минуту назад: кровь запеклась, под ней проглядывала тонкая розовая кожа.

— Так ты правда страдал или...симулировал? — она чувствовала себя сбитой с толку и не знала, радоваться ей или сердиться.

— Страдал и до сих пор страдаю. По тебе, — заверил ее явно приободрившийся демон. Он встал сначала на колени, потом в полный рост, и помог подняться на ноги Тине. — Давай уйдем с места побоища...

Они доковыляли до крохотной лужайки, находящейся за восточной стеной старого храма, который после их «визита» пришел в еще более плачевное состояние. Дезирон преодолел это расстояние не без труда. Достигнув цели, он разлегся на мягкой траве и потянул к себе Августину.

— А дальше? — несмело спросила девушка, кладя голову ему на плечо. Ночь становилась все более прохладной, но «под крылом» у демона желаний было тепло и надежно. — Что будет теперь?

Она имела в виду жизнь в целом, слова Деза о его чувствах и свое собственное, пока еще не озвученное признание.

— Теперь? Будем молиться, чтобы поблизости не оказалось других хищников, — усмехнулся демон. — Потому что раньше рассвета я точно не смогу никуда лететь.

— Не хочу молиться, — мотнула головой Августина. И продолжила тихим, срывающимся голосом, сама не веря в то, что произносит. — Может, займемся чем-то более интересным?

Она придвинулась близко-близко к его лицу и замерла, глядя на него большими доверчивыми глазами и чувствуя, как в ответ напрягается, каменеет тело Дезирона.

— Если, конечно, рана не помешает...

— Не помешает.

Он сгреб ее в охапку и разом перевернул на спину, осыпая нежными, но жадными поцелуями. И Тина поддалась страсти.