Глава 44. Прощание

— Там были наши вещи, — напомнил Исфриз, рассматривая огненного товарища с непередаваемым выражением на лице. — А также вещи и документы...

— Что было, то прошло, — огрызнулся Сал. — Говорю же: погорячился!

— Кто-то погиб? — Дезирон помог Тине подняться на ноги. Он вытер ее лицо краешком белого рукава, заглянул в потухшие глаза девушки.

— Из тех, о ком стоило бы жалеть — нет, — ответил за нее Саламандар. — А вы-то как сходили, балбесы? Есть, чем порадовать?

Демон желаний и демон льда переглянулись между собой и, не сговариваясь, вздохнули.

— В целом, мы нашли с мэром общий язык. Он разрешил нам остаться в городе: либо до конца отпуска... либо до следующего происшествия.

— Полагаю, это как раз он и был, — блондин перевел взгляд на дымящиеся обломки и покачал головой. — Нам придется уехать, Тина.

У девушки подкосились ноги. Слова Исфриза, казалось, пробили маленькую брешь в ее груди. И теперь воздух, а также все живое, теплое и трепещущее, что еще оставалось там, медленно утекало наружу, оставляя внутри лишь зияющую пустоту...

— Сегодня?! — она судорожно вцепилась в плечи Дезирона, чтобы не упасть.

— Нет, завтра, — ответил он за всех.

Так как жить им отныне стало негде, демоны и девушка заночевали на яхте. И это была бы по-настоящему волшебная ночь... если бы не приближение скорой разлуки. Над друзьями будто бы нависла тень, омрачающая эти последние, и оттого еще более яркие и пронзительные мгновения: много-много приятных, попадающих в самую душу картинок, из которых плелось одно незабываемое полотно.

А когда ночь прошла и настало утро, они еще долго не могли ступить на землю. Давно закончилась вся еда и напитки, отзвучали последние песни, затихли смех и разговоры, а они все так и стояли на якоре вблизи берега. По-прежнему пекло солнце, на пляжах шумели туристы и море оставалось теплым... но пустота в сердце Августины становилось все необъятнее, а сердце тихо и глухо ныло, предчувствуя скорое одиночество.

Это лето подарило ей многое... но также многое и отобрало. Сначала ушел Джонатан, потом умер папа, теперь уезжали демоны... Неужели расставаниям не будет конца; неужели все близкие люди и нелюди ее покинут?

Ближе к вечеру они все-таки добрались до останков «Приюта жаждущих». Саламандар первым подошел к сваленным грудой обломкам, примерился к фрагменту крыши, пытаясь его поднять... К брюнету присоединились другие демоны, и меньше чем через час из-под строительного «мусора» показались ощерившиеся звериные морды их двухколесных «спутников»,: вполне себе целые, будто и не задетые свирепым пламенем.

Нереидар омыл их водой, смывая копоть и гарь; попробовал завести своего ящера. Эффект не заставил себя долго ждать: от рева содрогнулась земля — колдовские мотоциклы были исправны.

Тина закрыла лицо, испугавшись не столько ужасного рева, сколько осознания — препятствий для отъезда больше не осталось. Дезирон поднял девушку на руки и отнес вглубь сада, подальше от шума и посторонних глаз. Она не сопротивлялась.

— Тина... — демон поставил бывшую служанку на землю, отнял ее ладони от щек, нежно вытер большими пальцами прочертившие их дорожки слез. Потом прижал девчонку к себе и на долгое время будто окаменел, не произнося ни слова. Он молчал, но она и так уже все поняла... Молчание оказалось красноречивее слов. Августина слушала стук его сердца — медленный, тяжкий, категоричный. Оно билось будто бы через силу, подводя черту под непроизнесенным приговором. — Мы не можем взять тебя с собой.

Тина ожидала такого вердикта, но все равно на мгновение окунулась в бездну горя и страха. Дезирон сказал «мы не можем», но девушка услышала иначе.

Это ОН, Дез, не собирался забирать ее в свой сложный неприветливый город. Потому что НЕ ХОТЕЛ.

— Все дело в том, что я человечка? — глухо произнесла Августина, словно переступала что-то в себе. — И такая спутница тебе не нужна?

— Нет, все не так! — демон отстранился, заглянул в ее глаза и содрогнулся, как от боли. — Взял бы, если б была не нужна...

Тина перестала слушать. Она попыталась оттолкнуть его, отпихнуть, даже ударить... бесполезно. Дезирон снова обнял ее, чуть не душа в объятиях, быстро шепча на ухо оправдания.

— Милая моя, сильная, умная, замечательная! Тебя ждет самая счастливая, изобильная жизнь! Будешь решать все сама, станешь по-настоящему любима, добьешься всего, чего пожелаешь... Но только здесь. Не ТАМ.

Девушка заплакала, замотала головой. В глубине души она знала, что Дез прав. Если бы он предложил ей уехать, то получил бы отказ скорее всего. Августина любила свою землю и с трудом представляла себе жизнь в северном краю, где правили демоны и другая нежить. Она просто не хотела расставаться... и боялась остаться одна.

— Со временем станет легче, — Дезирон гладил Тину по волосам, не отпуская, и ее грусть будто и правда становилась слабее. Она всхлипывала все тише, успокаиваясь и не замечая, что его самого рвет на тряпочки. — Ты забудешь, смертные всегда забывают... Это я буду помнить, без шанса на забвенье.

* * *

Исфриз сидел на скамье, уступая право разбираться с техникой менее утонченным друзьям — Салу и Нереидару. На душе скребли кошки, потому демона холода так и подмывало взять в руки виолончель (та осталась на яхте и чудом пережила пожар), превратить хоровой сердечный стон в протяжные звуки...

Но усугублять момент прощания заунывной музыкой не хотелось. Все и так ощущали себя погано. Последние часы перед отъездом неизменно добавляли минорных нот в бравурный мотив летнего отпуска. Они проходили через это из года в год... но в этот раз было особенно тоскливо. Даже он, не любитель южных широт, и то успевал прикипеть душой к этому чудному краю, к жарким дням и теплым хмельным ночам. Что уж говорить про Деза...

Исфриз посмотрел на демона желаний, не выпускающего из объятий маленькую человечку. Какой хрупкой она выглядела рядом с ним, как трогательно и доверчиво вздрагивали ее плечи...

А Дезирон все равно был слабее. Надо же, этот болван мог касаться своей любимой: засыпать и просыпаться, чувствуя пальцами шелк нежной кожи... и добровольно отказывался от такой возможности!

— Пожалеет, — то ли для себя, то ли для возящегося неподалеку Саламандара проворчал блондин. — Уже жалеет...

Огненный демон оглянулся на влюбленных и сердито фыркнул. Даже две струйки дыма из носа пустил, будто чешуйчатый монстр с окраин империи.

— Смертной не место в нашем мире, — рыкнул Сал. — Теньград пережует ее и выплюнет, оставив сломанную оболочку...

Исфриз склонил голову на бок. Насчет первой части этого утверждения у него имелись некоторые сомнения. Действительно ли Августина такая уж смертная? И если нет, сколько в ней демонической крови?..

В лучшем случае — половина.

А этого слишком мало, чтобы проявились магические способности, или чтобы другие демоны смогли учуять родство с суккубом. Признанных полукровок в Теньграде ничтожно мало... да и тем живется ненамного лучше, чем обычным людям. И потому в целом Исфриз был согласен с Салом.

Малышку нельзя брать в столицу. По крайней мере, сейчас. Это лето и так выдалось для нее слишком тяжелым.

— Пора ехать, — Нереидар сполоснул руки в фонтане, который во время пожара знатно опустошили, и подошел к Дезу и Августине. — Чего оттягивать неизбежное...

Демон и человечка наконец расцепили объятие. Девчонка глубоко вздохнула, вытерла заплаканные глаза и нашла в себе силы улыбнуться.

— Спасибо за то, что подарил мне море, Нерей! И за тиару тоже, конечно. Даже не знаю, как распорядиться таким богатством... — она крепко обняла мужчину, пытаясь выразить ему признательность.

— Что-нибудь придумаешь, Тина, — Нерей щелкнул ее по носу, заставляя поднять лицо, и хитро сверкнул глазами. — Не пропадать же добру!

— А купи для нас новый отель, малышка! — Саламандар налетел на девчонку, словно неистовый вихрь. Он подхватил ее на руки и принялся кружить в воздухе, пока она не начала хохотать и умолять его остановиться. — Нам же нужно будет где-то жить следующим летом!

Августина смешно выпучила глаза, явно пугаясь такого безудержного полета фантазии, а заодно поражаясь широте возможностей, открывшихся перед ней.

Исфриз же покачал головой. «Идиот! Вряд ли нас сюда пустят следующим летом... после того, как ты испепелил хозяина предыдущей гостиницы». Вслух он этого не сказал, чтобы не портить момент. И подошел к девушке в самую последнюю очередь.

— Прости, что не смог помочь твоему отцу, — произнес вместо прощания.

Августина мигом погрустнела, опустила глаза.

— Спасибо, что попытался. Не все мечты можно исполнить... это я уже поняла. Жаль, не могу обнять тебя, Исфриз.

— Да, не все, — блондин улыбнулся. — И я уже привык... тоже. До свидания, Тина. Береги себя!

Он отвернулся, чтобы не видеть жалобно скривившееся лицо человечки. Перед тем, как сесть на мотоцикл, провел рукой по морде белого медведя, возвышающейся над передним колесом — будто приветствуя старого друга, а не средство передвижения. Хорошо, что магическим «железным коням» не страшны ни огонь, ни вода, ни другие природные катаклизмы. Впереди их ждала долгая дорогая: перевалы и горные серпантины, часть из которых нужно будет преодолеть после заката.

Но разве «детям ночи» пристало избегать темноты?

«Благодаря» Саламандару они уезжали совсем налегке. Исфриз воспользовался уменьшающим заклинанием, чтобы превратить любимую виолончель в игрушку не больше указательного пальца, засунул ее в карман сюртука и уселся на мотоцикл. Вслед за ним другие демоны оседлали свои байки: Сал взгромоздился на «дракона», широко улыбаясь и заранее радуясь бешеной скорости, резким поворотам и ветру в лицо; Нерей ловко запрыгнул на «морского змея».

Снова принявшийся целовать Тину Дезирон сел на байк самым последним. Его лицо не выражало никаких эмоций.

Взревели моторы, взлетели руки в прощальном жесте, и четыре мотоцикла по очереди выехали со двора уничтоженной ныне гостиницы.