Глава 45. Осень в Эльдриме

Когда последний намек на рокот двигателей растворился в воздухе, Августина не спеша пошла по направлению к дому. В небе догорал закат, на земле зажигались первые огоньки, а в душе у девушки было пусто и гулко. Погрузившись в моральное оцепенение, она незаметно для самой себя поднялась на гору, достигла Громпинга и вошла в квартиру.

Знакомое с детства жилье тоже не вызывало каких-либо эмоций. Тина запалила лампу и села на скрипучий стул, глядя в пространство. Говорят — к хорошему быстро привыкаешь... вот и она отвыкла спать одна. Отвыкла от тишины и убогости интерьера. От того, что никто не обращается к ней каждую минуту, не веселит чудовищно громким смехом, не щекочет колючим подбородком...

Теперь она была целиком и полностью предоставлена сама себе. И пока не знала, как ей жить в этом новом амплуа очень богатой и очень свободной женщины.

По лестнице прозвучали торопливые шаги; стук в дверь заставил ее взлететь со стула. Сквозь бесцветное равнодушие болезненным побегом проклюнулась надежда — острая, ранящая, но такая живая... Августина бросилась ко входу, еще не понимая, что тот, кого она ждет, не стал бы размениваться на стук. Она распахнула дверь и чуть было не застонала от разочарования.

На пороге, покусывая губы от волнения и смотря под ноги, стоял Джонатан.

— Я зайду? — бывший жених поднял на Тину печальные карие глаза.

— Конечно, проходи, — произнесла она, не двигаясь с места. Все в ней умерло второй раз за день. — Как ты узнал, что я тут?..

Уэнсби взял подругу за плечи и мягко отодвинул в сторону. Пройдя в гостиную, скинул на диван тяжелую сумку, сам сел рядом — выглядело это несколько бесцеремонно, но парень столько раз бывал тут раньше, что теперь ему не пришло в голову спрашивать разрешения.

— Слухами земля полнится, Тина, — Джо отвернулся и принялся очень внимательно рассматривать противоположную стену. — Отель сгорел, гости уехали... Решил сначала поискать тебя в самом простом месте.

Девушка проследила за взглядом парня: в глаза бросилась неряшливость и неухоженность старого жилья. Она увидела сор на полу, толстый слой пыли на столе и разваливающемся комоде, белесые сети легких паутинок, что так старательно ткали деятельные паучки.

— А зачем ты меня искал?

Уэнсби нахмурился, будто обидевшись. Вместо ответа развязал тесемки сумки и показал эльдримке блестящее содержимое: на дне сверкала увесистая кучка золотых монет.

— Давай, что ли, сделаем у тебя ремонт? — нерешительно произнес Джонатан. — Покрасим стены, купим новую мебель, ну и все остальное...

Августина задумалась. Вряд ли она задержится в Громпинге надолго; да, родные пенаты, но далеко не район мечты — а она отныне решила не ограничивать себя в желаниях. И все-таки предложение Уэнсби пришлось девчонке по нраву. У Джо ведь были свои иждивенцы, о ком стоило бы позаботиться: пожилая мать, братья и сестры... Ан нет.

Пришел сразу же, как только исчезли с горизонта влиятельные соперники. И выложил все скопленные за лето средства.

— Может, сначала у тебя? — Тина отыскала тряпку в углу комода, намочила ее из кувшина и начала протирать пыль с подоконников. — Вас больше... А я тут теперь одна.

Настроение Августины заметно улучшилось: то ли вид денег приободрил ее, то ли приход и нежданная забота старого друга — А Джо, не смотря ни на что, все еще оставался ей другом — но она поняла, что понемногу «оживает». В груди затеплился слабый, но теплый огонек: робкая радость и молчаливая благодарность.... а также появились силы на уборку. Захотелось навести порядок — и в доме, и в своей голове.

Джонатан лишь отмахнулся.

— Для своих еще заработаю. С этим проблем не будет, — у девушки создалось стойкое ощущение, что это не бахвальство и не граничащий со слабоумием оптимизм. Похоже, Джо здорово повзрослел: стал крепче стоять на ногах, поверил в свою способность обеспечивать семью.

— Слушай, твой... — тут парень замялся и слегка покраснел, — … твой знакомый так и не забрал свою лодку — ту, которую одолжил мне на время сезона... Как думаешь, я могу ходить на ней в море и дальше?

Тина на мгновение запнулась, замерла с тряпкой в руке. Но почти сразу же сбросила душевную слабость и продолжила убираться.

— Думаю, можешь. Вряд ли его волнует какая-то лодка.

* * *

Перевалил за середину второй месяц осени. Разъехались иностранцы, отгремели концерты в древней крепости, перестали работать сувенирные лавки. Ночи стали ветреными и холодными, но днем, когда выходило солнце, Тина то и дело вспоминала то беспечное ликование, что творилось на улицах города несколькими неделями ранее.

Местные да и немногочисленные туристы любили эти безмятежные дни. Летний Эльдрим — гулящая девка: легкая, открытая и заводная. Она заигрывает сразу со всеми и с каждым в отдельности; легко называет цену и задирает юбку перед первым встречным, оголяя соблазнительное тело и праздную душу.

Но осенью, когда поток приезжих сходит на нет, людям открывается совсем другая картина: пустые пляжи, закрытые ставнями окна и забитые досками двери закрывшихся до следующего сезона заведений. И теми, кто остался, на некоторое время завладевает тоска и гнетущее ощущение покинутости... Но и эти чувства быстро проходят; в воздухе разливается тишина и умиротворение. С безрассудством покончено, а до забвения еще далеко — забвение придет зимой, вместе с проливными дождями и нескончаемыми штормами.

Осенний Эльдрим перестает быть доступным, прячет красоты и чудеса от чужих жадных взглядов. Наступает период тихой радости, верности, семейного очага. Он забудет о других на долгие-долгие месяцы: лишь тебе будет петь прибоями, лишь тебя ласкать еще жарким солнцем...

Августина и Джо возобновляли отношения осторожно. Долго присматривались друг к другу, общались, наводили мосты. О том, что случилось летом, оба предпочитали помалкивать. Джо не интересовался подробностями Тининого времяпрепровождения, и она не лезла юноше в душу, не расспрашивала о неудачном морском походе.

Они оба получили новый опыт... и оба обрели воспоминания, которые лучше спрятать на самом дне памяти и доставать на свет только изредка, наедине с собой. И может потому ни он, ни она не собирались упрекать другого, обвинять его в слабости духа или непостоянстве. Старожилы Эльдрима всегда говорили: высокий сезон проверяет людей на прочность... Кто-то треснет и отчается, кто-то станет сильнее и научится летать высоко, а кто-то останется прежним — значит, время перемен еще не пришло.

И иногда сезон выбирает себе любимчика. Он одарит его так, как тот не смел и мечтать... но обязательно возьмет с него плату за исполнение желаний. Не деньгами — чувствами, верой, близкими людьми...

Однажды, когда выдался теплый денек, Тина упросила Джонатана взять ее с собой покататься на лодке.

— Даже не верится, что теперь ты нормально переносишь близость воды! — не уставал удивляться парень. — Раньше и близко не подходила к кораблям!

Девушка улыбалась и то и дело наклонялась за борт, всматриваясь в изумрудную пучину — в это время года Карнаак казался особенно чистым, трепетным, хрустально прозрачным. Они медленно двигались вдоль побережья мимо неровных пятнистых скал. Тина следила, чтобы они не заплывали очень уж глубоко, но и не приближались к опасным рифам.

Оглянувшись в очередной раз на Уэнсби, она поймала его тоскливый взгляд — парень следил за бывшей невестой, думая, что та поглощена созерцанием моря. Чувствовалось — он готовится к серьезному разговору. Но не знает, с чего начать.

— Да, Джо? — она развернулась к нему всем телом, завернулась в тонкую шаль, купленную им в подарок. С тех пор, как уехали демоны, она вообще жила на его деньги — работать, разумеется, девушка больше не могла, а драгоценная тиара до недавнего времени так и лежала под деревянной половицей.

— Прости меня, Тина...

— За что? — не поняла она.

— Я такой дурак! Спустил все деньги на старую лодку и карту! — в сердцах произнес Уэнсби. Слова полились из него ручьем. — А смысл? Так ничего и не нашел... даже имея отличную яхту и целый экипаж — результата ноль! Ну чем я только думал, скажи?! Море такое бескрайнее и такое глубокое... А тиару, наверно, уже давным-давно кто-то нашел, просто не стал трезвонить об этом на весь белый свет... Или ее вообще никогда не существовало...

Августина поджала губы и опустила глаза.

— Все нормально. Я уже не злюсь.

— Не злишься, потому что больше не хочешь иметь со мной дела? — во взгляде парня читалось невыразимое страдание.

Блондинка покачала головой, глядя на него с грустной нежностью.

— Это уже в прошлом. Мы оба наделали ошибок, Джо.

— Да... И в итоге я потерял самую прекрасную девушку в мире, — тяжело вздохнул юноша. — А мне так хотелось добыть эту чертову побрякушку и сложить ее к твоим ногам, чтобы ты больше никогда и ни в чем не нуждалась! Но разве ты пойдешь за меня теперь?..

Не удержавшись, Тина подошла к сидящему на скамье Джо, погладила его по склоненной голове. Он обнял ее за бедра, прижался лицом к животу, утопая в складках юбки.

— Перестань, прошу. Я тоже много чего натворила, — прошептала Августина. — Если бы ты знал, какая на мне вина, то сам бы раздумал жениться... Я... я ведь... ох!

Ее горло сдавил спазм, к глазам подступили слезы.

— Можешь ничего не рассказывать, мне все равно! — с жаром заверил Джонатан, глядя на нее снизу вверх. — Что бы там ни случилось — это уже в прошлом, а оно, ты права, не имеет никакого значения...

Тина постояла так немного, щурясь от яркого, бьющего прямо в глаза солнца, часто моргая и унимая болезненный стук сердца в груди. Потом отошла и достала из сумки сорочку для плаванья.

— Хочу искупаться. Давай кинем якорь здесь, — сказала она. И когда парень принялся возиться с лебедкой, быстро переоделась и перегнулась за борт.

Вода в первое мгновение после прыжка показалась ледяной. Море и правда стало гораздо холоднее, чем было летом, зато и контраст между температурой воды и воздуха ощущался не так явственно. Местные, привыкшие к капризам Карнаака, еще вовсю плавали. И Тина больше не хотела от них отставать.

— Джо, там что-то есть на дне, посмотришь? — вынырнув и отдышавшись, крикнула она. — Что-то блестящее...

Уэнсби, который остался на лодке и беспокойно следил за тем, когда девушка покажется над волнами, наклонился и вгляделся в плавно прокатывающиеся под кормой валы.

— Может, кто-то монету с корабля уронил, — с сомнением произнес он. — Попробую донырнуть. Вроде, не сильно глубоко.

Парень помог Августине забраться на лодку, обернул ее в теплую простынь и в свою очередь скинул куртку со штанами. Он неоднократно погружался почти до самого дна, набирая полную грудь воздуха и надолго скрываясь под водой. Когда он забрался на судно в последний раз, его била крупная дрожь, а удивленные глаза по форме напоминали блюдца.

В дело пошли рыболовные сети. И, наконец, через полчаса безуспешных попыток на палубу шлепнулись истекающие водой снасти, в коричневых тенетах которой запуталась ослепительно сияющая диадема вперемешку с галькой и водорослями.

— Это же тиара Морской царицы, Джонатан! — закричала Августина, бросаюсь на шею к продрогшему юноше. — Невероятно! Ты все-таки ее нашел!