Глава 8. Музыка и крики поутру

— Ну и как? — миссис Фарлор с любопытством уставилась в лицо вернувшейся Августины.

— Нормально. Неплохие вроде... люди, — голос девушки дрогнул. Она перевернула совок с осколками над помойным ведром, выронила швабру с метлой и обессиленно опустилась на табурет.

— Это не люди, Август, не забывай. Они могут казаться милыми и даже безобидными, но под обманчиво привлекательной внешностью скрываются настоящие звери: наши гости — дети ночи с темными, как смоль, душами, — повариха снова осенила себя оберегающим знаком.

— Тогда почему мистер Гивон принимает их в своем отеле уже который год?Неужели он готов ради денег НА ВСЕ? — вскрикнула Тина.

Ее била крупная дрожь. Все закончилось, а на нее только-только накатил запоздалый страх. И мрачные наставления пожилой поварихи вовсе не облегчали душевных терзаний юной авантюристки: судя по всему, она в это вечер избежала страшной опасности. Какое счастье, что никто из гостей не заподозрил ее!

— Дело не только в деньгах, парень, — покачала головой Дебора. — Наш Мартуш уже и сам не рад таким туристам, вот только выбора у него нет. Как-то раз вляпался по молодости, заключил контракт с демонами ради легкой наживы... Теперь вот пожинает плоды.

Тина совсем пригорюнилась. Работа в отеле оказалась более сложной, чем она себе представляла. И дело было не в разлитом эле и разбитой кружке... Почему ее никто не предупредил, что в «Приюте жаждущих» отдыхают демоны? Она бы, конечно, не поверила: до сегодняшнего дня девушка считала демонов кем-то вроде героев страшных сказок. Их было мало, жили они очень-очень далеко, на самом севере континента, и до общения с простыми людьми никогда не снисходили...

Но предупредить-то можно было?

Тина была молода и еще не знала, что самые интересные особенности профессии обычно выясняются уже в процессе работы. А при трудоустройстве о них принято умалчивать... дабы не оттолкнуть оптимистично настроенных энтузиастов.

— Не бойся. Высокий сезон всегда пролетает очень быстро, — миссис Фарлор подошла к девушке и положила руку ей на плечо. — К тому же, в близком соседстве с демонами есть свои плюсы.

— Какие же?

— Магия, — повариха хитро подмигнула. — Хозяева гостиниц и пансионов отдали бы очень многое за то, чтобы поселить у себя хотя бы одно существо со сверхъестественными способностями. А у нас их — целых четыре!

— Правда?!

Дебора Фарлор потянула Тину к окошку. Они вместе осторожно выглянули в проем. Гости отеля снова обсуждали свои непостижимые людскому разуму демонические проблемы, пили, ели и смеялись.

— Того грубияна, который уволок Луизу, зовут Саламандар. Он демон огня. Беловолосый модник — Исфриз, полная противоположность Сала. Он замораживает все, к чему прикоснется. Есть еще Нереидар, — женщина показала на красавчика с темной косой, — его стихия: вода.

— А что за магия у последнего, четвертого гостя? — Тина перевела взгляд на брюнета с кудрявыми волосами, который задумчиво вертел в руках кружку с элем, улыбаясь своим мыслям.

— Не знаю, честно говоря. Он о себе особо не распространяется. По моему опыту Дезирон — самый спокойный и адекватный из всех демонов. С ним никогда не возникало проблем.

Мужчины отдыхали в зале еще долго, а за стенкой от них, на кухне, вынужденно сидели повариха и ее подручный. Августина не находила себе места, представляя, как волнуется ожидающий ее Джонатан.

— Долго еще? — не выдержав, спросила она у миссис Фарлор.

— Думаю нет. Сегодня они очень уставшие после дороги, скоро пойдут спать.

Тина кивнула. Если «очень уставшие» демоны способны часами шуметь, есть и пить, страшно представить, каким образом они проводят время, когда отдохнут. Но через полчаса неугомонные существа наконец поднялись на второй этаж. Девушка быстренько прибрала стол, помыла посуду и, попрощавшись, уже направилась к выходу, как ей заступил дорогу Мартуш Гивон.

— Куда собрался, новенький? — коротышка недовольно посмотрел на нее снизу вверх.

— Д-домой?

— Что решил насчет работы? Остаешься?

Тина на миг задумалась. Гивон ставил ее перед выбором, но был ли он у нее? Девушка еще могла уйти. Плюнуть на опостылевший образ жизни, вернуться домой и снова приковать себя к больному отцу и пропахшей безысходностью квартирке. Возможно, она даже могла попробовать устроиться в другое место. Но кто ее возьмет? Да еще предложит зарплату, соизмеримую окладу в «Приюте»...

Нет, у Августины не было выбора.

— Остаюсь, — уверенно кивнула она.

— Ну так и оставайся! — управляющий начал теснить ее в сторону лестницы. — В договоре сказано, что тебе придется иногда ночевать в гостинице по усмотрению начальства. Комнаты для слуг находятся на четвертом этаже.

Сраженная этой неожиданной новостью, Тина позволила утащить себя на самый верх особняка: выше уровня с гостевыми апартаментами и офиса Гивона, который один занимал целый этаж, находился ярус для персонала. Маленькие, аскетично обставленные комнатушки располагались под скошенной и вероятно протекающей во время дождя крышей.

К скромным условиям Августине было не привыкать. Она потушила свечу, упала на постель и некоторое время лежала, глядя в темный потолок широко раскрытыми глазами. Больше, чем за отца, оставшегося на ночь без присмотра, она волновалась за впечатлительного Джонатана.

Ей обязательно нужно попасть завтра домой! Встать как можно раньше и сбегать до дома: обсудить с сиделкой новый график и успокоить жениха. Все утрясется... когда-нибудь.

За дверью прозвучали грузные шаги миссис Фарлор, прошаркала легкая поступь слуги Винга. После все стихло. С этажа гостей не доносилось ни единого звука. Тина успела подумать — как там бедная Луиза, попавшая в лапы к демону огня? И уснула.

* * *

Проснулась Августина и правда ни свет ни заря. В крошечном окошке над ее кроватью виднелся кусочек бледно-серого неба: над морем занимались предрассветные сумерки. Разбудило ее не раннее время, а звуки, доносящиеся с нижних этажей: первое утро первого дня оказалось для кого-то очень бурным.

Тина вскочила с кровати, наспех оделась и вылетела в коридор. Там застыла, пытаясь представить масштаб катастрофы, и не смогла — ей просто-напросто не хватило воображения. Из глубины темного лестничного пролета долетали приглушенные крики. Кого-то убивают... Женщину... Она вопила часто и протяжно, под аккомпанемент из красивейшей мелодии струнного инструмента.

Вдобавок снизу дул холодный сквозняк: как будто жаркое лето вдруг обернулось промозглой осенью или зимой. Решительно ничего не понимая, но горя желанием помочь несчастной девушке, Августина начала спускаться по лестнице. Музыка и крики сплетались между собой, образуя дикий, но завораживающий дуэт.

На третьем этаже стало посветлее: на стене еще не догорели свечи в позолоченном канделябре. Стоны раздавались все громче и громче, достигнув максимума звучания на втором уровне. Мелодия же лилась с первого.

Остальные обитатели отеля либо спали беспробудным сном, либо не придавали происходящему должного значения. Поддавшись наитию, Тина решила повременить со спасением чужой жизни и сперва отдать дань почтения неизвестному музыканту. Невероятно, но температура воздуха в гостинице за ночь опустилась на пару десятков градусов. Зябко ежась под порывами пронизывающего сквозняка, она спустилась в пустой холл. Шлепая босыми ногами по ледяному полу, заглянула в приоткрытую дверь гостиной, откуда неслись чарующие ноты, и пораженно застыла.

По комнате кружили частые снежинки, падая неизвестно откуда, закручиваясь в маленький вихрь вокруг сидящего на стуле демона. Его длинные светлые волосы рассыпались по плечам и обнаженной спине. Причина, по которой Тина приросла к полу и не могла заставить себя отвести взгляда от гостя, крылась не только во вьюге, но и в его прекрасном теле: из одежды на нем были лишь тонкие шелковые кальсоны, доходящие ему до середины икры. Босые ступни мужчины утопали в пушистом снеге, скопившемся около стула, бледная кожа отсвечивала нежным серебром.

Он ее не заметил. У него было очень сосредоточенное лицо, взгляд направлен внутрь себя. Демон самозабвенно играл на виолончели: стройные бедра крепко обхватывали деревянный корпус великолепного инструменты; правая рука держала смычок и порхала над струнами, чуткие пальцы левой руки зажимали гриф.

Музыка заглушала похабные крики со второго этажа. Мелодия, которую извлекал Исфриз, совершенно заворожила Августину. Каждая нота касалась ее души, будто перышко; складываясь вместе, они создавали удивительную композицию — нервную, напряженную, пронзительную и невыносимо прекрасную. Она будто воспевала саму жизнь. Сложную, полную потерь, взлетов и разочарований. В ней была и радость, и страдания...

Не было никаких сомнений: перед Тиной настоящий виртуоз. Каким-то образом он узнал обо всех ее горестях и надеждах и воплотил их в музыке. Он играл про нее. Или про самого себя? Что за боль могла отравлять существование демона?..

Девушку охватил внезапный порыв — подойти к нему, положить руку на плечо. Она бы смахнула снежинки с его ресниц, нежно погладила по совершенно седой голове и отогрела... Эмоции Тины были так сильны, что она непроизвольно сделала шаг вперед, заходя в гостиную.

Протяжно заскрипела дверь. Исфриз оборвал мелодию.

— Заходи, раз пришел, — он чуть повернул голову. Его белое лицо с чеканным профилем резко выделялось на фоне темной стены.