Глава 9. Никогда не слушайте виолончель демона

Стоило демону прервать игру на виолончели, Августина тут же очнулась и поняла, что сделала ужасную ошибку: не нужно было ей стоять в дверях и беззастенчиво разглядывать его!

Ее ведь предупреждали, что она не должна лезть на глаза без острой на то необходимости. И вот пожалуйста — теперь, когда он заметил ее и позвал войти, уйти будет совсем невежливо...

Помявшись, девушка переступила порог гостиной.

— Садись, — мужчина кивнул в сторону пустых стульев, расставленных по периметру комнаты.

Дрожа всем телом, Тина села как можно дальше от источающего лютый мороз демона. Над его головой перестал падать снег, но воздух все еще оставался ледяным.

Конечно, она уже раздумала гладить демона по волосам да и вообще подходить к нему со своим неуместным и, главное, неоправданным сочувствием. Во-первых, слишком холодно. Во-вторых, если кого-то из них двоих и стоило жалеть, так это скорее ее саму, а не бессмертное существо, владеющее магией и несметными (с точки зрения Тины) сокровищами.

— Ты любишь музыку? — Исфриз посмотрел на нее безо всякого выражения. Его взгляд был таким же прохладным, как и его чары. Ярко-синие глаза, блестящие в полутьме, словно два сапфира, глядели колко, но равнодушно.

Тина пожала трясущимися плечами. Она не знала, что ответить. Ей нравилось петь — но не всегда, а по настроению. Когда на сердце становилось совсем уж тяжко, пение спасало девушку: внутренняя боль изливалась наружу, и в душе наступало облегчение. А что касается остальных случаев... «Любить музыку» в истинном значении слова могли позволить себе лишь бездельники, считала она. Ни у одного из ее знакомых, выросших в трущобах и работающих по двенадцать часов в сутки, просто не было на это времени.

Да и музыки, подобной той, что только что звучала в гостиной, никто из них никогда не слышал.

— Наверное, — выдавила она.

— Тебя Сал разбудил? — в наступившей в гостиной тишине снова отчетливо раздавались звуки со второго этажа. Крики Луизы (теперь Тина окончательно поверила в то, что голосит и правда бедная горничная) стали тише и жалобнее. — Или я?

— Да, — невпопад ответила девушка. Ее зубы стучали, изо рта вырывались клубы пара, а короткие волосы, падающие на уши, покрылись инеем. Снег у ног гостя не спешил таять, из чего она сделала вывод, что температура в комнате опустилась ниже нуля. Полуголый мужчина, утопающий ступнями в сугробе — очень эффектное зрелище, конечно.

Особенно, когда на дворе стоит лето. Тина всего дважды в жизни видела снег. На побережье Карнаакского моря он был почти таким же редким гостем, как и сам демон.

— Я вчера вечером поставил купол тишины. У меня чуткий сон, не могу долго выносить такое... — Исфриз поднял голову к потолку. — К утру заклятие растеряло силу. Сыграть тебе?

Августина кивнула. Демон поднял смычок, и полилась музыка: на этот раз простая, без сложных пассажей и аккордов. Он играл негромко, едва ли в четверть своих способностей. Подул ветер, и девушке опять показалось, что Исфриз нотами описывает ее жизнь — незамысловатую, задумчивую, в меру тоскливую. Она закрыла глаза, откинулась на спинку стула и обхватила себя руками в тщетной попытке хоть капельку согреться. По ее щеке покатилась одинокая слеза, почти сразу же превратившаяся в крошечную капельку льда. Тину стало клонить в сон, и она не стала сопротивляться — сон обещал успокоение и тихое счастье.

Миг, и она вдруг оказалась в густом заснеженном лесу: сосны тянутся макушками к далекому ночному небу, ноги проваливаются в сугробы аж по колено, вокруг буран...

— Август! Чем это ты тут занимаешься?! — вопрос, произнесенный грозным голосом, заставил девушку резко распахнуть глаза. У дверей в гостиную стояла Дефора Фарлор в домашнем платье: руки уперты в боки, брови сведены на переносице.

Тина попыталась вскочить на ноги, и вместо этого еле-еле приподнялась со стула — она совершенно окоченела, конечности слушались с большим трудом. Исфриз перестал играть, отложил виолончель и чуть виновато посмотрел на повариху.

— Простите, миссис Фарлор. Я тут немного насыпал снега...

— Да уж... — протянула женщина. Она явно сдерживалась, чтобы не сказать больше. — Пойдем, Август. Не будем мешать господину Исфризу упражняться в музицировании.

Служанка подошла к дрожащей Тине и, держа ее под руку, вывела из комнаты. После чего препроводила на кухню. Сама Тина еле переставляла ноги. Она медленно освобождалась от колдовского морока, согревалась и снова холодела при мысли о предстоящей взбучке, которую неминуемо устроит ей старшая коллега. И та устроила — вот только главной мишенью ее негодования стал демон, а не Августина.

— Ох уж этот Ифриз! У него опять депрессивный эпизод, что ли? Снега нам немного «насыпал», видите ли! Выморозил весь дом, будто февраль за окном, а не июнь! — ворчала повариха. — А мне потом отапливай всю гостиницу, собирай лужи воды в гостиной, когда сугробы растают!

— Простите, миссис Фарлор, — с трудом ворочая языком, сказала Тина.

— Ну а ты, Август?! — служанка переключила внимание на продрогшую девушку. — Зачем полез к нему? Он же тебя чуть не заморозил насмерть!

Дебора усадила Тину поближе к пока еще не затопленному очагу, принялась растирать ее плечи и спину. Потом накинула на девушку теплую тканину, которой обычно накрывала котлы с готовой пищей, чтобы та медленнее остывала.

— Мне кажется, он не специально... — пробормотала девушка. Она уже чувствовала себя гораздо лучше. Кровь вновь забегала по венам. В конечности медленно возвращалась жизнь.

— Специально, не специально, какая разница! — продолжала бушевать миссис Фарлор. — Только посмотри на себя: губы фиолетовые, волосы — все в инее! А тебе сегодня, между прочим, предстоит помогать мне вместо Луизы.

— КАК?!

— Бедняжка сегодня вряд ли спустится, — мрачно ответила та. — А если спустится, много не наработает... Ох, первый день, а уже столько проблем — и все, на мою седую голову, как всегда!

Повариха разожгла печь, поставила греться воду. Вскоре в руках Тины оказалась кружка с горячим чаем. Теперь, сидя у натопленного очага, медленно попивая согревающий отвар, она и сама поняла, как безрассудно повела себя, приблизившись к источающему мороз демону и слушая его чарующую, опасную музыку. Тепло ей нравилось гораздо больше холода. Даже если холод обещал забвение.

— Я и сама не знаю, зачем это сделала, миссис Фарлор, — решила пояснить она. — Мне вдруг очень захотелось стать к нему ближе... Узнать его... Пожалеть.

Женщина подозрительно взглянула на Тину, наливая себе чай.

— Ты что, из ЭТИХ, что ли?

— Что вы имеете в виду? — девушка подняла на нее невинные глаза.

— Не важно, — отмахнулась повариха, садясь напротив нее и поднимая кружку. — Просто больше никогда не пытайся узнать Исфриза. И тем более — жалеть. Это очень опасно.

— Хорошо, — Августина была рада, что коллега перестала сердиться на нее. Но перспектива двойной работы, за себя и за Луизу, ввергла ее в уныние. — Можно я сбегаю домой, пока больше никто не проснулся? Мне очень нужно проведать папу! Я не планировала сегодня оставаться в гостинице...

Она рассказала о сложной ситуации с отцом. Дебора поохала, сочувственно потрепала ее по плечу.

— Иди, только быстро. Надеюсь, Гивон не заметит твоего отсутствия... И напомню еще раз — держись подальше от Исфриза. Он, в целом, неплохой, но... Все девушки, которых он касается, замерзают.

Серьезный тон, которым Фарлор произнесла эти слова, заставил Тину насторожиться.

— В смысле... совсем?

— Да, окончательно и бесповоротно. Насмерть.