ГЛАВА 41

Оно действительно того стоило. Теплый семейный вечер, ночь на новой кровати, тосты на завтрак. Улыбка Нелл и слезы счастья, блестящие в ее глазах.

А утром понедельника вместо ректората милорд Райхон пошел в лечебницу. Десяток переходов за неделю — не шутки. Организм отреагировал знакомой тошнотой и головокружениями, и нового приступа Оливер дожидаться не стал.

— В вас просыпается благоразумие, — с ехидцей заметил Грин. — Когда совсем проснется, научитесь избегать причин, а не лечить последствия. Но хорошо хоть тянуть не стали.

Доктор выдал пузырек горьких капель и на ближайшие три дня запретил любые телепортации.

«Могло быть и хуже», — подумал Оливер и отправился руководить академией.

Едва вошел в приемную, навстречу вскочила архивная девица.

— Доброе утро, милорд Райхон. Вам звонили, сказали, это срочно. — На листочке, который она ему вручила, аккуратным почерком было выведено: «Инспектор Крейг: Олдридж в академии, прибыл каретой из Ньюсби». — И вас дожидается посетитель.

Посетителя Оливер уже заметил. Грузный мужчина лет шестидесяти, в дорожном костюме, с припухшим то ли от недосыпа, то ли от недомогания лицом.

— Райхон? — недружелюбно поинтересовался тот, подойдя поближе. — Кеннет Олдридж. Кажется, нам с вами нужно кое-что обсудить.

— Обсудим. Проходите.

Оливер распахнул перед гостем дверь кабинета и благодарно кивнул архивной мышке. Возможно, из этой тихони еще получится хороший секретарь. Сам он позабыл о папаше Ирвина, занявшись организацией встречи Нелл с семьей. А вот отчего люди лорда Аштона не сообщили, что Олдридж направился в академию? За ним же наблюдали?

— Стейси, приготовьте нам с мистером Олдриджем кофе и проследите, чтобы нас не беспокоили.

— А как же?.. — Девушка кивнула на дверь зала совещаний.

Точно! Еженедельный сбор.

Оливер заглянул в зал, поприветствовал собравшихся там деканов и проректоров и попросил сегодня обсудить рабочие вопросы без него. Волшебные слова «Встреча с потенциальным инвестором» задавили недовольство в зародыше.

— Я не рассчитывал на личную встречу, — признался он посетителю, оставшись с ним в кабинете один на один. — Ожидал телефонного звонка.

— Не люблю эти штуки, — буркнул Олдридж, недобро покосившись на аппарат. — И бумаге не доверяю.

После такого вступления можно было ожидать немыслимых откровений, но вместо них на Оливера посыпались угрозы. Неумелые и нестрашные, полные скорее отчаяния, нежели злобы. Подумал, что у лорда Арчибальда пугать получается лучше, раз уж после встречи с ним такой занятой человек, как Кеннет Олдридж, срывается в дорогу, дабы высказать в лицо, что ждет того, кто решится нарушить покой и благоденствие его семьи. Не в лицо лорду Арчибальду, стоит заметить. Все же вице-канцлер, «скромный теоретик», отлично поработал, создавая себе репутацию, если его боятся больше, чем ректора Королевской академии, одного из сильнейших магов Арлона и притом мастера проклятий.

— Пейте кофе, пока не остыл, — предложил Оливер, когда собеседник выдохся и умолк.

Тот уставился на стоящую перед ним чашку. После заверения, что яда там нет, икнул и, казалось, онемел навеки.

— Так что все-таки вы хотели мне сообщить? — попытался вернуть гостю дар речи Оливер. — Помимо уже сказанного?

— Если… если вы…

— Мое будущее меня не интересует, — предупредил Оливер. — Захочу его знать, обращусь на кафедру прорицания. Сейчас мне интереснее прошлое. Если вам есть что добавить к тому, что уже выяснило следствие, говорите. Если нет — об этом можно было сообщить по телефону. Хотя ведь вы им не доверяете.

Олдридж сердито засопел. Отпил все-таки немного кофе и спросил отрывисто:

— У вас есть дети?

— Нет. Но, надеюсь, будут.

— Значит, вы не поймете, — вздохнул Олдридж.

— Отчего же? Ваше желание обелить память сына мне хорошо понятно.

— Я говорю не об… Ирвине. — Он буквально выдавил из себя это имя. — Я говорю о Стенли. Он — хороший мальчик. Добрый и умный. И на демонологию никогда не пойдет, это уж я постараюсь. Ради его же блага.

— У родной матери вы его отобрали, надо полагать, тоже ради его блага?

Кеннет Олдридж залпом, словно это был виски, опрокинул в себя кофе и заявил убежденно:

— Да.

— Любопытно.

— Любопытство кошку сгубило, — брякнул Олдридж и снова надолго умолк.

Но зачем-то же он приехал?

Оливер вспомнил, что еще недавно мог служить образцом спокойствия и терпения, и решил продемонстрировать эти способности гостю. Опыт показывал, что на некоторых выжидательное молчание и доброжелательная улыбка действуют лучше угроз и уговоров.

Олдридж сдался через минуту.

— Ирвин хотел, чтобы эта девка от него понесла, — сказал, глядя на свои сложенные на столе руки с толстыми волосатыми пальцами и обгрызенными ногтями. — Я забрал его вещи из университета, и там была тетрадка… Дневник. Ему нужен был ребенок. Не как… ребенок, а… Кто-то рассказал ему, что можно получить от демонов все, что пожелаешь, если заключить с ними договор и откупаться кровью своих детей. Какой-то демонолог. Там было много написано, но это — все, что я понял из демонической белиберды. Тот демонолог обещал научить Ирвина после… сами знаете какого дела… Потому я должен был забрать Стенли.

— Думали, ему что-то угрожает? — спросил Оливер, пытаясь сопоставить полученную информацию с тем, что уже знал. — Ирвин ведь был мертв на тот момент.

— А она? Она же тоже демонолог.

— Ваш сын писал, что Сюзанна также хотела использовать ребенка?

— Не писал, — признал после раздумий Олдридж. — Но кто знает, как оно было?

— Действительно… Вы сохранили дневник?

— Нет, конечно. Сжег тут же.

— Жаль.

— А мне — нет. И если думаете, что можете отобрать у меня сына и отдать этой… И не мечтайте!

— Не мечтаю. Все, чего я хочу, найти человека, организовавшего тот ритуал. И я его найду. Заодно выясню, знала ли Сюзанна о планах вашего сына. Если не знала… Думаю, вам придется как-то договориться. — Олдридж дернулся при этих словах. — Миссис Росс больше не претендует быть матерью Стенли. Она понимает, что для него эта новость станет потрясением. Но от возможности видеться с ним она не откажется. Если ее невиновность установят, я буду настаивать, чтобы вы предоставили ей такую возможность. Она могла бы стать, к примеру, троюродной тетушкой, к которой иногда приезжают погостить… Все лучше, чем судебное слушание и скандал в прессе, да?

Олдридж угрюмо промолчал.

— Можете что-то еще сказать о демонологе, о котором писал ваш сын? — спросил Оливер. — Как он с ним познакомился? Где?

— Только как Ирвин его называл. Джей.

— Джей? Это имя?

— Буква.

Толстый палец папаши Олдриджа вывел на столешнице невидимую «J». Среди подозреваемых и просто причастных к делу Хелены Вандер-Рут не было никого, чье имя начиналось бы с этой буквы.

Крейг изучал написанную на бумажке одинокую «J» так, словно это был один из символов призыва. Закончив разглядывать, пожал плечами:

— Демоны его знают.

В том, что демоны знают, Оливер не сомневался.

— При чем тут кровь детей? — размышлял он вслух. — Нелл годится в дочери только Вилберту, но он ей определенно не отец. Может быть, подразумевается любое родство? Мы же уже сошлись на этом? Привязка к имени и роду… Любой подходит. Разве что Сюзанну теперь можно исключить. Судя по дневнику Ирвина Олдриджа, она сама жертва.

— Не знаю, не знаю, — с сомнением прогудел Крейг. — Мы ведь тех записей не видели? Да и папашу Олдриджа они на ее счет чего-то не успокоили.

— И были ли вообще эти записи? — пробормотал Оливер, обхватив руками голову.

— Про то тебе сыскари скажут. Побеседуют с Олдриджем и скажут. Но от буковки этой нам в любом случае никакой помощи. Лучше бы знать, что за ритуал и что там можно от демонов получить. Сказкам верить — так все, что угодно. А сказки, сам знаешь, иногда и правдой оборачиваются.

Ничего нельзя исключать, даже самых безумных теорий.

Значит, по-прежнему наблюдать за всеми тремя и ждать результатов от Грина. Если выяснится, что один из подозреваемых связан с Нелл кровным родством, можно попытаться добиться от лорда Арчибальда разрешения на ментальный взлом.

А если и эта версия обернется ничем?

Оливер боялся, что снова сорвется. И боялся, что сорвется на невиновного. Вилберт болен, у Россов маленькие дети — хватало причин держать себя в руках.

— Нервы? — сочувственно поинтересовался Крейг. — Успокоительное у Эда возьми. И помни, что не у тебя одного нервы. У преступников они тоже есть. Прощупать надо каждого, место больное найти и надавить… А ты пока своей работой займись. Семестровые экзамены на носу, предварительная защита… Чай, есть на что душу отвести.

В следующие дни Оливер усердно отводил душу. Перепроверил всю документацию, занялся в преддверии окончания семестра инспекцией факультетов, пересмотрел учебный план для спецкурса. Вечерами старался, как мог, отвлечься и отвлечь от мыслей о расследовании Нелл. Они вместе строили планы: навестить семью в ближайшие выходные, снова выбраться в оперу, попросить у Грина действенную мазь для защиты от солнца, чтобы Нелл не пришлось весь день сидеть под навесом, когда они снова рванут на острова…

А в четверг нервы у кого-то, видимо, сдали.

Около десяти утра позвонил Эдвард и сообщил, что в лечебницу доставили Вилберта. «Состояние тяжелое, — сказал он. — Ничего не обещаю».

Когда незнакомый молодой человек со значком внутренней полиции вызвал Нелл с лекции и сказал, что ей нужно срочно прийти в лечебницу, она бежала туда со всех ног. Сразу подумала об Оливере. Снова покушение, бомба, пистолет или яд. Снова из-за нее. Встретив мужа в коридоре у кабинета доктора Грина, она вздохнула с облегчением: по крайней мере, не лежит пластом, только бледен немного и чем-то встревожен…

— Только не волнуйся, — попросил он, открыв перед ней дверь в кабинет заведующего. — На профессора Вилберта напали.

— Как? — только и смогла спросить Нелл, когда до нее дошел смысл услышанного.

— По предварительной информации — фобосы.

— Чушь. Наставник никогда не открылся бы…

Оливер покачал головой:

— Я говорю о настоящем нападении, Нелл. На него не просто натравили провоцирующих страх фантомов. Задействовали магию высших уровней, псы набросились на него сразу на двух планах. На физическом — несколько укусов, не очень глубоких, через пальто, а вот энергетическая оболочка пострадала сильнее. Множественные разрывы, и, возможно, не все удастся восстановить. Эдвард сейчас осматривает его повторно, но прогноз не радует.

— Кто?..

— Неизвестно. Это случилось неподалеку от библиотеки, видимо, профессор направлялся туда, а в первой половине дня людей там немного. Несколько студентов услышали шум, бросились на помощь. Но ты же помнишь, как быстрее всего избавиться от фантомов?

— Они разорвали нить призыва?

— Да. Крейг пытается отследить источник, но, боюсь, даже его талантов на это не хватит. Хотя… вариантов ведь не так много.

— Мы не знаем наверняка, — прошептала она.

— Знаем. Не на все сто, но на девяносто девять процентов знаем. Алан или Сюзанна. Или они оба. Кажется, у них действительно доверительные отношения и крепкий брак.

Об оставшемся проценте Нелл не спросила. Сама в него не верила.

Любой темный способен вызвать фобоса, но мало чьи фантомы смогут материализоваться. Для этого нужно призвать пограничную сущность — еще не демона, но и не привязанный к этому миру дух. Кто справится с этим лучше демонолога? Они со Сью соревновались в скорости призыва еще на четвертом курсе. Заклинание было внепрограммное, Нелл узнала его от Алана и научила подругу. Однажды обеим влетело от наставника за то, что выпустили призрачных псов в лаборатории. Но тогда Вилберт был достаточно силен, чтобы развеять их творения в одну секунду.

— Чем профессор мог помешать? Зачем он шел в библиотеку?

— Спросим, когда придет в себя.

Оливер сказал «когда», а Нелл услышала «если». Зажмурилась до разноцветной ряби перед глазами, уткнулась лицом ему в грудь и тут же отпрянула, услышав звук открывающейся двери.

— Не волнуйтесь, — вошел в кабинет Грин, — это всего лишь я.

Нелл хотела спросить, как дела у наставника, но даже стоящий в горле ком проглотить не смогла, только смотрела на доктора и мысленно молилась, чтобы он не отвел взгляд.

Не отвел.

— К сожалению, ничего утешительного, — сказал он, глядя ей в глаза. — У профессора уже были схожие повреждения энергетической структуры. Нападение добавило новые разрывы и спровоцировало разрушение ранее восстановленных связей. И процесс разрушения продолжается.

— Ничего нельзя сделать? — спросил Оливер. — Совсем?

— Будь у нас в запасе хотя бы месяц, можно было бы попытаться, но, учитывая, с какой скоростью разрастается область поражения, у нас нет и недели. Максимум три дня.

Нелл коснулась лица, веки были сухими. Или она опять разучилась плакать. Или за минувшие годы наставник и правда перестал быть для нее по-настоящему близким человеком. Но если так, отчего трудно дышать?

Грин подошел к столу и налил воды из стоящего там графина. Подал стакан Нелл, на миг коснувшись ее пальцев, и по телу прошла волна успокаивающего тепла.

— Он не ощущает боли. — В голосе целителя впервые прорезалось что-то похожее на сочувствие. — Хоть и понимает, что означает усиливающаяся слабость.

— Он в сознании? — встрепенулась Нелл.

— Очнулся во время осмотра. Погружать его в сон я не стал, любое магическое воздействие в его состоянии принесет больше вреда, чем пользы.

Никакой магии. Нелл показалось, что это не Вилберт, а она сама лежит сейчас в палате университетского госпиталя и слушает, как переговариваются над ее телом целители. Никакой магии. Это ее убьет. Никакого обезболивающего…

Хорошо, что наставник не чувствует боли.

— Можно его увидеть?

— Да, конечно. Только… Профессор — мужественный человек, он понимает неизбежность происходящего и для своего состояния хорошо держится. Постарайтесь поддержать его в этом.

Выглядел старик жутко. Оливер успел подумать, что, пока они поднимались в палату, Вилберт уже испустил дух. Волосы его истончились и стали похожи на белесую паутину, облепившую иссушенный желтый череп. Щеки впали, нос заострился. Глаза тускло поблескивали из-под потемневших век, а губы пересохли и растрескались. Но стоило Нелл войти и остановиться рядом с кроватью, в глазах этих отразилась радость, а губы растянулись в уродливую улыбку. Смерть всегда уродлива, особенно в те минуты, когда со злорадством оттесняет со своего пути жизнь.

— Нелл, девочка… — Его свистящий шепот едва можно было разобрать. — Я знал, что ты придешь… Все как хотел. Чтобы ты была рядом, когда… Только не думал, что придется в больнице. Жаль, до дома мы не доехали, там красиво… наверное… Не помню, давно не был…

Слова давались ему нелегко, но Нелл молчала, обхватив ладонями скрюченную кисть умирающего, и некому было прервать сбивчивую речь.

Грин дернул Оливера за рукав и указал глазами на приоткрытую дверь.

В коридоре ждал Крейг.

— Ну, что решать будем? — спросил он, обращаясь то ли к ректору, то ли к целителю. — Сами понимаете, нам слухи о нападениях фантомов не нужны. Мальчишки эти, которые Вилберта у фобосов отбили, сами не поняли, с чем столкнулись, но ежели он умрет…

— Россы под наблюдением? — прервал инспектора Оливер.

— Угу. Алан на лекциях с утра, Сюзанна дома с детьми. Если кто из них фобосов спустил, то на амулетах сработал, ни по одному не скажешь, что силы на заклинание потратил. Но если не они — кто бы еще? Вилберт заходил к ним вчера… — Крейг ссутулился и тяжело вздохнул. — Моя вина, не надо было и подпускать. А он ко мне после пришел. Говорит, был у Россов, знаю, что вы на них думаете, но они, мол, ни при чем. Вроде как поговорил он с ними и убедился.

— О чем поговорил? — прорычал сквозь зубы Оливер. — Рассказал о проекциях? Он же обязан был молчать!

— Не шуми. — Инспектор покосился на дверь палаты. — Не сказал он им о проекциях. Как я понял, ерунду молол, что скоро преступника найдут и все откроется. Видно, так сказал, что на него и подумали, будто знает что-то.

— Что именно сказал? Кто подумал?

— Олли, угомонись. — Крейг распрямил спину, от сделавшейся выше и шире фигуры повеяло силой. — Ты видел, в каком он состоянии? Мне ему допрос устраивать?

— Не ему.

— Против Россов ничего нет. В участок вызову, а потом…

— Задержать. Обоих.

— На каком основании?

— На основании слов Вилберта, который назвал нападавшего. Если нужно, я письменно изложу, как профессор в моем присутствии прошептал «Росс» и потерял сознание. Если я ничего не путаю, закон разрешает задержание вероятного преступника для подтверждения или опровержения подобных обвинений. Сроком до трех дней, да? Эдвард утверждает, что Вилберт столько не проживет и вместо покушения у нас будет убийство. С учетом других обстоятельств это, возможно, будет достаточным основанием для допроса с ментальным взломом. Если за этот срок никто из Россов сам не сломается.

Крейг не ответил. Смотрел на что-то за спиной Райхона.

Обернувшись, Оливер увидел Нелл, и вряд ли она только вышла.

— Он уснул, — сказала она тихо. — Мне кажется, что уснул. Но…

— Я проверю. — Грин, словно ждал повода уйти от разговора, в котором и так не принимал участия, скрылся в палате.

— А если ты ошибаешься? — Нелл подошла к Оливеру. — Если мы ошибаемся? Упускаем что-то, и Алан и Сью не виноваты? Ментальный взлом — не резкое слово, за такое уже не извинишься.

Оливер менять решение не собирался.

— Я слышал, как Вилберт назвал виновника, — повторил он жестко. — И как глава академии, отвечающий за безопасность учащихся и сотрудников, требую, чтобы возможные преступники были задержаны. А потом… посмотрим.

— От проректоров своих требуй, — насупился Крейг. — Говорил уже, в моей работе ты мне не указ. Лучше с Арчи свяжись, может, что дельное подскажет. А что до Россов, то на допрос вызову, но в участке не оставлю. Если настаиваешь, что Вилберт тебе что-то там сказал, под домашний арест посажу до выяснения. Устроит?

Не устроит. Но Оливер понимал, что старик прав.

Вышедший из палаты Грин подтвердил, что Вилберт спит. По словам целителя, состояние демонолога ухудшалось, но ухудшалось стабильно, оставляя умирающему обещанные дни. Нелл осталась с ним, а Оливер спустился с Эдвардом в его кабинет и воспользовался телефоном.

— А, Оливер. Лорд Арчибальд, судя по голосу, пребывал в хорошем настроении. — Получили мою посылку?

— Какую?

— Значит, скоро получите. Нашлось еще немного информации о Вандер-Рутах, теперь из новейшей истории. Фотографии, газетные статьи.

Захотелось спросить, не надеется ли лорд Аштон, что они с Нелл увлекутся архивными материалами и частными коллекциями и забудут о расследовании, но Оливер сдержался. Вместо этого вывалил без предисловий последние новости.

— Плохо. — Настроение у вице-канцлера резко испортилось. — Есть возможность избежать огласки? Как я помню, фобосы — любимое развлечение заклинателей и демонологов, наверняка студенты у вас нередко пугают ими друг друга. Не объявляйте пока о покушении. На будущей неделе должны сделать официальное заявление по делу Хеймрика, уже прогнозируется отток учащихся из Глисега. Вокруг Найтлопской школы шум еще не затих. Если на фоне этого и в академии начнутся проблемы, представляете, что будет? А Россов оставьте следователям. Разрешения на взлом они не получат, но я распоряжусь провести более тщательное сканирование. Давайте действовать в рамках закона. Хотя бы пока.

Оливер уже не считал, сколько длится эта секретность и соблюдение закона во имя всеобщего спокойствия. Но сейчас речь шла о его академии.

— Как много людей знают о случившемся и о реальном состоянии Вилберта? — спросил он Грина, закончив разговор с его тестем.

— Вы, я, инспектор. Студенты, доставившие профессора в лечебницу, как уже сказал Крейг, в ситуации не разобрались, а дежурный целитель не успел провести осмотр.

— А Элизабет? Я ни на что не намекаю, но слабо верится, что ваша супруга не заинтересовалась происшествием.

Грин не обиделся.

— Моя супруга непременно заинтересовалась бы, — согласился он. — Но Бет нет эти дни в лечебнице. Нэнси уехала на свадьбу сестры, и мы остались без няни, поэтому Элизабет сейчас дома с Грэмом. Но есть другие целители и сестры. Секретность вокруг пациента вызовет нежелательные домыслы.

— Он нуждается в каком-то особом уходе?

— В общем-то нет. Достаточно сиделки. Поить. Пищу его организм вряд ли примет… Менять белье по мере необходимости. Просто быть рядом, когда он в сознании. Мало кто мечтает умереть в одиночестве.

— Как и в присутствии совершенно чужого человека, — заметил Оливер. — Транспортировку порталом профессор выдержит?

— Вместе с кроватью — вполне. Вы хотите?..

— Перенесу к себе. Боюсь, Нелл планирует провести все отпущенное Вилберту время рядом с ним, так пусть находится при этом дома. И у вас заберу проблемного пациента. Исчезновение кровати из палаты вы же объясните? Но сиделка все равно понадобится. Подберите кого-нибудь, кто умеет держать язык за зубами.

Нелл от сиделки отказалась. Не нужно никого посвящать ни в то, что наставник умирает, ни в то, что в доме ректора проживает тайно какая-то женщина. Сама управится. Профессор не настолько плох, как она в свое время. Пересохшая кожа не сочится сукровицей, и пахнет от него не гнилью, а мылом и вываренными больничными простынями…

Оливер с доктором Грином, не привлекая помощников, перенесли Вилберта в одну из гостевых спален, и Нелл тут же устроилась там в кресле у окна. От бессилия хотелось на стену лезть, но истерика ничего не решила бы.

Оливеру нужно было вернуться в ректорат, и он ушел, уверив, что придет сегодня пораньше. Доктор обещал заглядывать. Крейг появился через полчаса после их ухода и предложил прислать Шанну. Нелл отказалась. Она не нуждалась в компании или в помощи, в сочувствии или поддержке. Все, что ей было нужно, — это ответы. Кто? Зачем? А что делать, она решит сама.

Ответов не было.

Вилберт большую часть времени спал или лежал с закрытыми глазами. Когда открывал их, Нелл подходила, присаживалась рядом. Спрашивала, не хочет ли он воды и не нужно ли поправить подушки. Если старик не засыпал тут же и продолжал смотреть на нее, принималась что-то рассказывать. О прошлом — том, которое у них было общим. О настоящем молчала. О будущем, которого у наставника теперь не было, даже не думала.

Хватило ее без малого на три часа. Дольше не выдержала. Оделась и вышла из дома, второй раз в жизни через дверь.

У калитки окружавшего особняк небольшого сада маячила тень — наверняка охрана. Нелл решила, что обойдется без сопровождения. Собрала всю злость и боль, что кипели сейчас в ней, и отыскала в академии человека, с которым ее связывала нить кровной клятвы. Того окружала защита, но ломать ее Нелл не стала. Пока. Нащупала удобную точку неподалеку и открыла портал к ней. Получилось на диво легко, все-таки Оливер — хороший учитель.

Оказавшись на пустынной улице, Нелл оглядела похожие друг на друга домики и безошибочно определила нужный. Охранные чары жилища пропустили ее, но известили о гостье находившихся внутри людей. Нелл только поднялась на крыльцо, а ей уже открыли.

— Добрый день, — приветствовала она незнакомого мужчину со знакомым значком на лацкане. — Я к хозяевам.

Легко оттолкнула растерявшегося полицейского и прошла в дом.

Шла уверенно, не отвлекаясь на изучение обстановки, точно зная, за какой дверью ее не ждут, но, открыв эту дверь, на миг растерялась. О детях она забыла. С ними сцена в маленькой гостиной выглядела со стороны идиллически. Мальчик спал на руках у Сюзанны, девочка сидела рядом с Аланом, кажется, показывала ему рисунки в альбоме.

Увидев Нелл, бывший жених и бывшая подруга синхронно вздрогнули.

— Боитесь? — спросила она. В горле першило, и голос звучал сдавленно и хрипло. — Странно. Я ведь ничего не могу вам сделать. Ни одному из вас.

И все равно Алан прижал к себе дочь. То ли действительно испугался за нее, то ли спрятался за ней, так же как Сью пряталась за прильнувшим к ее груди сыном. Перебирала механически светлые кудряшки, и было видно браслет на ее запястье — артефакт, не дающий носившему его использовать магию.

— Леди, вам лучше уйти, — протараторил, ввалившись в комнату, очнувшийся полицейский.

— Леди? — Губы Алана дернулись в усмешке. Тугодумом он никогда не был.

— Сейчас уйду, — пообещала Нелл, обернувшись к блюстителю закона. — Только скажу своим друзьям пару слов.

— Скажи, что пришла, чтобы объяснить, что происходит. — Алан говорил спокойно, но лишь из-за сидящего рядом ребенка.

— Вам не объяснили?

— Объяснили, — еле слышно прошептала Сью. — Но это — полная чушь…

Нелл приблизилась к диванчику, на котором разместились всем семейством Россы. Остановилась напротив девочки.

— Тебя зовут Хелена? — спросила с улыбкой, на которую ушло немало сил. Хелена! Какое лицемерие! — Ты же хорошая девочка, да? Будь умницей, закрой ушки.

Ее маленькая тезка непонимающе посмотрела на отца. Тот кивнул, и девочка послушно зажала уши ладошками, выронив на пол до этого зажатые в кулачке карандаши.

— Теперь слушайте, — продолжая улыбаться, проговорила Нелл. — Я знаю, что один из вас или вы оба виновны в том, что случилось с наставником. Я знаю, что один из вас или вы оба виновны в том, что случилось со мной. И я знаю, что клятву на крови нарушить сложно, но не невозможно. Поэтому выбор у вас такой: суд или я. Решение суда ограничено рамками закона. Мое — не ограничено ничем. Суд может приговорить одного из вас или обоих к смерти, но я не просто убью — я протащу вас через бездну, через которую прошла сама, и гарантирую, что вы оттуда не выберетесь. Думайте. Времени у вас столько же, сколько осталось у наставника.

— Ты с ума сошла? — прошипел человек, с которым когда-то она хотела связать свою жизнь. — В чем мы виновны? Какая бездна?

— Ты ему не сказала, Сью? Нет? Твой муж действительно ничего не знает?

— Он не…

— Не спеши, Сью. Ты можешь быть в этом уверена, только если сама устроила все и одиннадцать лет назад, и сегодня. Но если ты знаешь, что невиновна, то у нас тоже лишь один ответ — Алан. Вот и разберитесь с собой и друг с другом.

Через минуту Нелл была уже дома.

Оливер еще не вернулся, и никто не видел, как она, лишь на несколько секунд заглянув к Вилберту и убедившись, что тот еще дышит, расшвыривала в бессильной злобе диванные подушки и рвала старые газеты, беззвучно заливаясь слезами. Даже Крейг, зашедший без звонка, появился уже тогда, когда она привела мебель в порядок и сожгла обрывки в камине.

— Ты что творишь? — спросил инспектор с укором, имея в виду явно не учиненный недавно погром.

— А что остается? — вздохнула Нелл.

— Ждать. Иногда ждать — самое верное. А горячку пороть… Пустое. И угрозы ни к чему, особенно если до суда дойдет. Припомнят еще, а оно тебе надо?

— Ничего мне уже не надо.

— А вот это брось! — строго приказал старик. — Не надо ей! Такой путь пройти, чтобы теперь сдаться?

Сдаваться Нелл не собиралась, тем более теперь, когда у нее есть Оливер.

Он вернулся вскоре после того, как ушел Крейг, побурчав еще немного для порядка. Принес свертки, от которых вкусно пахло жареным мясом, теплым хлебом и мандаринами. Поцеловал в лоб, надолго прижавшись губами, словно хотел выпить ее невеселые мысли. Выслушал покаяния…

— Знаешь, сам что-то подобное сделал бы, если бы старик не запретил, — сказал с понимающей усмешкой. — Но он прав. Ни к чему это. Дождемся результатов от Эдварда и передадим схемы ритуала экспертной комиссии. Мы почти у цели, Нелл. Еще немного, и все это останется в прошлом.

А наставник к тому времени умрет. Но этого теперь в любом случае не изменить.

— Мандарины… — Вилберт слабо улыбнулся, когда она, по детской привычке размяв в пальцах ароматную корку, пришла, чтобы снова развлекать его пустыми разговорами. — Помнишь, я принес тебе, когда ты жила в пансионе? Девочки, которые жили с тобой, сразу расхватали… А одна сказала, что ты похожа на мандарин. Такая же рыжая…

Той девочкой была Сью. Еще неделю после дразнила ее мандаринкой.

Нелл закусила губу, отвернулась к окну и вздрогнула: за стеклом в свете фонарей кружились белые хлопья снега.