Глава 8

Прошло четыре месяца с памятной вечеринки, когда ллер Раанг попытался переманить к себе. Демон преподнес наглядный урок, что не стоит полагаться на амулеты, какими бы сильными те не были. Всегда найдется лазейка, сквозь которую хитрый враг обойдет защиту. Ллер Карднир трижды забирался ко мне в голову, чтобы избавить от сюрпризов, оставленных старым демоном. Вейлор заверял, будто не касался личной памяти. Однако грыз червячок сомнения. При всей холодности и невозмутимости хозяина дома, иной раз чувствовала на себе обжигающий взгляд. Так Вейлор смотрел, когда полагал, будто не вижу его. Странно, очень странно. При первом появлении в доме, демон проявил интерес, дал почувствовать вкус поцелуев и то ощущение, как легко оказаться в чужой власти. А после ни разу не намекнул, что хотел бы продолжения. Если ожидал, что сама приду в спальню, то глубоко ошибался. Единственным мужчиной, которого до сих пор любила, был Рей. Он снился мне: и наши ночи в замке, и его ревность, и страсть. Поутру частенько просыпалась взмокшая от пота и истекающая соками желания. Память о ярких снах растворялась, оставляя легкий флер сожаления и удовлетворенности. Иной раз совершенно не хотелось вылезать из постели, чтобы подольше насладиться расслабленной негой и послевкусием бурной ночи.

Эх, если бы сладкие сны приходили по желанию! Нет, сколько ни ложилась спать днем, никаких эротических фантазий и в помине не было. Но едва за окнами сгущались сумерки, а жильцы в доме разбредались по комнатам, наступало мое время.

Сегодня, точно это знала, случится нечто особенное. Там, на Земле, я бы отметила двадцать четвертый день рождения. Никому не сказала об этом. По документам, Лое Анкеш-У уже исполнилось двадцать пять, знаменательная дата приходилась на начало осени, до которой еще добрых девять месяцев. Ну, а у Ленки Аникиной очередная годовщина, которую близкие отметят поминками. Жутко это, когда дорогие люди теряют тебя навсегда. Елена погибла для мужа и родителей, Леа — для Рея и Темного эллерата. Как долго протянет Лоя сложно сказать. Пожалуй, не хотела бы менять налаженную в Шатоне жизнь на какую-то другую. Дом Кардниров стал родным. На те деньги, что успела заработать за это время, могла бы купить собственное жилье, но Дайри отговорила. Меня уже считали членом семьи, а по Шатону ходили слухи, что если Вейлор еще не удочерил, то уж любовницей сделал точно. Парочка бывших пассий ллера пытались добраться до разлучницы, устраивая скандалы и представления с битьем посуды. Однако Рох живо остудил разгоряченные головы, смело пооткусывал конечности, после чего демоницы надолго выбыли из строя и из жизни самого ллера Карднира. Ну а моя персона удосужилась очередной сплетни.

На ужин домашних сегодня баловала полюбившимся кроликом в белом соусе и десертом в виде слоеного торта. Днем с Дайри и парнями катались на санях за городом по заснеженному лесу, жарили мясо и пили горячий пунш. Демоны те еще мясоеды. Всего одно неосторожное упоминание о шашлыках не удержало неугомонную троицу от желания немедленно претворить идею в жизнь. Мало того, вместе с Рохом парни устроили охоту, выследили и убили молодого кабанчика, которого тут же разделали. Половина ушла нам, остальное досталось главному четвероногому охотнику. Чувствую, в грядущие выходные не избежать повторения. И одним кабанчиком дело уже не обойдется. Вон, как у Вейлора глаза загорелись, когда дочь рассказала, как провели день.

— Хоть бы кусочек на пробу оставили, — обиженно протянул демон. В плане кулинарных новшеств Вейлор оказался проглотом похлеще Роха и обижался, когда первому не удавалось снять пробу.

— Папа, прости, но сам знаешь, Лоя готовит так, что невозможно устоять, пока не уничтожишь все, что есть на столе. Нам и самим по кусочку досталось. Хочешь, в следующий раз поедем вместе? Кор сказал, одного кабанчика на четверых мужчин и двух хрупких девушек мало.

— В смысле, четверых? — Вейлор недовольно вскинул бровь. Еще более ревностно тот относился к моему окружению. Особенно после нападок Раанга.

— А Роха уже за мужчину не считаешь? — хихикнула демоница, — мало того, что половину сырой туши умял в одиночку, так еще и нашу долю пришел выпрашивать. У, вымогатель! — щелкнула пса по носу. А тот нарочито широко зевнул, демонстрируя внушительную пасть, подошел ко мне и положил голову на колени.

Гладь меня, я хороший, — так и читалось в преданных глазах. — А еще лучше покорми вкусненько. Ты можешь.

— Вот! — указала пальцем девушка, — видишь, папа, о чем говорю? Вертит Лойкой, как хочет. А она добрая, не отказывает ни в чем. Рох и жареного мяса целый шампур утащил, а она даже шерсть подпалить не дала негодяю. Зараза пушистая.

— Ну, хватит, — заступилась за пушистого любимчика, — не обижайте Роха! В следующий раз наготовим с запасом, чтобы всем хватило. А если уж сильно хочется, — лукавый взгляд на хозяина дома, — устроим пикник прямо во дворе. Пошлем слугу в лавку, чтобы парного мяса доставил, оно часок-другой протомится в зелени и специях, а потом и жарить можно.

— Соседи на запахи сбегутся, — пробурчала Дайри, — самим ничего не останется.

— А мы их не пустим, — Вейлор заговорщически подмигнул дочери, — а если серьезно, поставь магический фильтр, который рассеивает запахи. Или пренебрегаешь бытовой магией?

— Папа! — Дайри залилась краской, — и вовсе не пренебрегаю! Разве виновата, что чепуха какая-то получается? Куда проще, купил амулет и не нужно ни о чем беспокоиться.

— И это говорит без пяти минут выпускница академии магии? Позор! Кстати, опять не пойдешь на зимний бал? Неужели еще злишься на шутников? Четыре года прошло. Из-за тебя ведь и друзья пропускают веселье.

— О чем вы? — удивилась, что Дайри сама отказывалась от праздника. Обычно вечеринки и спонтанные посещения увеселительных заведений происходили с подачи взбалмошной демоницы. А тут… чтобы пропустила такое мероприятие? Немыслимо.

— Нет, папа! И не уговаривай! Сказала: не нужны эти балы. Значит, не нужны!

— Даже, если бал планирует посетить сам император? — вкрадчиво произнес ллер Карднир, — он хочет присмотреть перспективных адептов. Сейчас ведутся активные переговоры с эллератом. В числе прочих вопросов упоминалась программа обмена адептами между академиями магии. Самые достойные ближайшие полгода проведут в Темном эллерате.

— То же мне, новость, — фыркнула Дайринора, — выглядит, как наказание. Чего я в том эллерате забыла? Темные — спесивые мерзавцы. На уме только драки и развлечения! А вот Кор бредит турниром арреев, — внезапно вспомнила она, вздохнула, — у него все шансы попасть в эту программу, да? И тройка у парней сработавшаяся: разумник, лекарь и боевик. Ммм, так и быть, я пойду. Но если Лоя пойдет тоже!

— Ни в коем случае! — отрезал Карднир, — человеку там не место!

— Папа, да у Лои там знакомых едва не больше, чем у меня! — возмутилась подруга. — Ее там в обиду никто не даст.

Дайри ни капельки не соврала, и Вейлору о том прекрасно известно. В нем, скорее, упрямство говорило или осторожность. Взять тех же парней из группы Дайри. С ними и Рохом ллер легко отпускал на прогулки в город. Вкусно покушать любил каждый демон, а у меня всегда было, чем накормить голодных мужчин. Плюс мое увлечение зельеварением вылилось в еще один способ заработка. Заживляющая мазь и восстанавливающее зелье пользовались бешеной популярностью среди адептов боевой магии от первого до пятого курсов. Собственно, лекари тоже предпочитали эликсиры моего изготовления. Подумывала еще заняться косметическими средствами, но на них банально не хватало времени. Помню, первое время варила травы на кухне, потом в семейной лаборатории Линшера. Пробирались тайком, чтобы родители парня не увидели, и Вейлор не прознал. Узнали все, когда Дайри решила помочь и перепутала ингредиенты. Не взрыв, но небольшой пожар устроила. Тогда ллер Карднир в обмен на те же зелья для своего ведомства оборудовал отдельную лабораторию, а ответственным за безопасность назначил Корувина. Так что раз в неделю парни становились первыми помощниками. Снабжали необходимым сырьем, крошили коренья, истирали камни в порошок, разливали готовое средство по фиалам и поставляли заказчикам.

В общем, у ллера Карднира не нашлось аргументов, чтобы оставить меня дома. Так что в следующие выходные намечалось очередное развлечение. А вместе с ним пришла череда новых проблем. Например, в чем пойти на этот зимний бал? Дайри уже намекнула, чтобы не строила планов и отложила другие дела на потом, потому что наутро предстоял поход по лавкам, магазинам и портным. Но это все завтра, а сегодня впереди целая ночь, которая принадлежала мне и моим воспоминаниям.

Приняла ванную, которая смыла усталость и тревоги, просушила волосы, облачилась в кружевную рубашку и дорогое белье — теперь могла его себе позволить. Роха выдворила в гостиную, чтобы не отвлекал от приятного сна, а то заимел дурную привычку забираться в кровать. Магические светильники притушила до таинственного полумрака, плотно задернула шторы. В чаше-курительнице зажгла ароматические палочки, способствующие хорошему сну и навевающие приятные сновидения.

Мне нравился момент погружения в полудрему или состояние, когда тело уже расслаблено, мысли отошли на второй план, и ты проваливаешься в сон, однако краешком сознания по-прежнему в настоящем. Именно тогда приходят воспоминания о прошлых сновидениях. Они захватывают чувственной волной, легонько плескаются у ног, вызывая неодолимое желание окунуться в океан страстей с головой. Этому притяжению невозможно сопротивляться, оно сильнее разума, сильнее здравого смысла. Оно построено на голых инстинктах и игре подсознания. Да и зачем бороться с тем, чего хочешь сильнее всего на свете? Наоборот, я наслаждалась этими моментами, пила по глоточку, даже если испытывала жажду, и бережно хранила память об этих моментах даже от самой себя.

В Шатоне я возобновила практику, которой в эллерате обучал Суолк. Медитации способствовали полному погружению в себя, концентрации на тех или иных чувствах. Я оттачивала умение усиливать до неконтролируемого порыва или же ослаблять их настолько, чтобы не ощущать и не поддаваться, если такая эмоция поступит извне. Страха, ненависти и боли хватало в реальной жизни, а потому радость, нежность, возбуждение и даже страсть, от которой темнело в глазах и трепетала каждая клеточка. Все эти моменты ассоциировались с Реем, а потому ночь за ночью проживала их заново. Быть может, где-то в эллерате Крейгсхарт тоже спал и видел меня, а наша связь позволяла проникать в сны друг друга и наслаждаться каждой секундой нежданного счастья. Кто знает, может, именно из-за того, случайного сна, в котором впервые появился незнакомец, я и принялась снова развивать дар. Ночной гость не мог быть Реем, слишком бережными и чуткими ощущались ласки. Объятия Рея всегда жгучие нетерпеливые, особенно после ссор или разлуки. Даже нежность в исполнении любимого демона казалась ненасытной, всепоглощающей. Он стремился заполнить собой все, что имело хоть какое-то значение, и бешено ревновал даже к случайной улыбке на сторону, доброжелательному взгляду. Это напряжение ощущалось в каждом стуке сердца, в литых мышцах, в том, как прикасался, с каким напором целовал. Незнакомец из ночных фантазий был другим — полной противоположностью, той частью Рея, которого я еще не знала. Однако отторжения или чувства вины это не вызывало. Рей показал, что значит любовь на грани одержимости. С ним я постоянно жила как на вулкане, без друзей, без увлечений, без того, что делает человека полноценной личностью. Да, я ощущала безумную любовь демона каждой клеткой. На нее невозможно не ответить такой же всепоглощающей страстью и безумием. Крейгсхарт настолько въелся под кожу, что не представляла, как жить без постоянной потребности в его хриплом дыхании, без умопомрачительного запаха и грубоватых ласк.

Зависимость от Рея первое время глушила изнурительной работой. В Корхе я валилась с ног от усталости, падала без сил. А кровь демона во мне стремительно восстанавливала потраченную энергию, возвращала тонус мышцам, не давала расслабиться и бросала на новые трудовые подвиги. До чего бы дошла, не разыщи меня ллер Карднир, боюсь даже представить. Теперь же, в ночных фантазиях, открывала себя заново. Училась чувствовать собственное тело и следовать его желаниям. Как оказалось, совершено себя не знала.

Легкое дуновение ветра в комнате подсказало, что я уже не одна. Лишь бы не Рох, который умел беззвучно передвигаться и обожал валяться на кровати. Нет, появился тот, кого с нетерпением ожидала. Это поняла по телу, ставшему непослушным, будто внезапно увеличившаяся сила тяжести вдавила его в матрас. На деле, ничего подобного, конечно, не было, но так ощущалась потеря контроля. Одеяло медленно поползло вниз, постепенно открывая взору кружево ночной рубашки и просвечивающую через него кожу. Я будто видела себя со стороны, представляла, как в полумраке комнаты просвечивают темные ареолы и выпирают горошины сосков. Как волнительно вздымается грудная клетка, натягивая ткань при каждом вздохе, и как втягивается живот, потому что внутри образуется томительная пустота. И от нетерпения или, может, прохлады чуть подрагивают пальчики на ногах. Настоящий Рей давно бы разорвал белье на клочки и заклеймил каждую часть тела жаркими поцелуями, ворвался бы во вмиг увлажнившееся лоно и с глухим рыком вмял в кровать. Однако его не было рядом, и я беззвучно застонала, что подобное невозможно. Моя сладкая и одновременная невыносимая терапия только начиналась. Представьте, тело онемело, будто получило дозу сильнейшего наркоза. При этом разум не отключился и фиксировал малейшие изменения, чутко реагировал на любое действие. Веки закрыты, потому что мышцы расслаблены и контролировать их невозможно. Звуков практически не слышно, разве что мерный стук сердца и легкий шум тока крови в жилах. Единственная связь с миром через прикосновения, но и те ощущались как нечто постороннее, будто и не со мной происходящее. Но не всегда. Ночной гость настойчив. Он исследовал тело до тех пор, пока оно не откликалось на воздействие. Последний раз это был кусочек льда, прочертивший мокрую полосу по внутренней стороне бедра. Позапрошлой ночью — виноградинка, которую прикусили вместе с горошиной соска, оросив его сладким соком. Еще раньше горячая карамель, сладкие капли которой обозначили дорожку от середины живота до приспущенных трусиков. Это действие вмиг завело до состояния натянутой тетивы. А когда умелый влажный язык принялся каплю за каплей слизывать лакомство, приближаясь к мнимой преграде, то взорвалась оглушительной разрядкой, стоило незнакомцу рвануть ткань зубами. До самого главного, чего нестерпимо хотелось, так и не дошли. Ночной гость растворялся в полумраке ночи, стоило достичь ошеломляющего результата. Вместе с оргазмом возвращался контроль над телом, усиливая ощущения стократ, потому что состояние эйфории распространялось по организму. Обычно после этого я засыпала, чтобы наутро все забыть. Лишь влага меж бедер и ощущение неудовлетворенности напоминали и ночном приключении.

Сегодня я хотела, чтобы это, наконец, случилось. Неудивительно, что таяла от каждого прикосновения. Уже несколько месяцев у меня никого не было, и это сводило с ума.

Незнакомец опустил тонкие бретели шелковой ночнушки с плеч. Кожи коснулось легкое, как пух, перышко. Оно прочертило дорожку по изгибу шеи, обрисовало ключицу и кружевной вырез на груди. Затем переметнулось к лицу, накрыло губы. Они дрогнули — щекотно. После настал черед носа и щек. Глаза, там самое чувствительной место, реснички. С губ сорвался едва различимый стон:

— Пожалуйста! — этой малости хватило, чтобы я завелась. В мыслях билась мысль, чтобы мужчина действовал смелее, дал почувствовать крепкие объятия, раскрылся для меня. Прерывистое дыхание, опаляющее кожу, говорило, что он возбужден и желает близости не меньше моего. Однако я не чувствовала отклика. Только собственную реакцию на происходящее, а этого мало. Очень мало, если вспомнить, как заводит желание любимого мужчины обладать, восхищение, ненасытность и… — ох! — будто подслушивая мысли, гость накрыл ладонью правое полушарие груди, стиснул, заставляя прогнуться навстречу. Затем настал черед второй груди, послышался треск ткани. Незнакомец и сам переместился ниже, втягивая губами остроконечную вершину и одновременно лаская языком тугую горошину соска. В следующее мгновение легкий ветерок остудил влажную от поцелуя кожу и погладил нежным перышком, вызывая сонм мурашек по телу. Трепетная волна прострелила от макушки до пяточек и сосредоточилась внизу живота пульсирующим сгустком желания. Я и не поняла, в какой момент вернулся контроль. Поддавшись порыву, сделала то, о чем так страстно мечтала еще с первой ночи. Зарылась пальцами в непослушные жесткие волосы и притянула мужчину к себе, впилась в его губы со всей страстью, на которую способна. Руки в это время жили собственной жизнью и жадно исследовали мускулистые плечи, грудь, спину любовника. Приятная тяжесть мужского тела, каменная упругость, что прижималась в области бедер, пряный вкус поцелуев сводили с ума. Шелковая ткань брюк между нами накалилась от жара.

Как же она мешала! Долой! — я сама потянула за тесемки, развязала узел. А еще бессовестно забралась в штаны незнакомцу, на ощупь оценила упругую пятую точку и подобралась к самому главному. — Ох, как же горела желанием отыграться за ночи, когда меня доводили до исступления и не давали почувствовать ЭТО в себе! Теперь моя очередь изучать и доставлять удовольствие.

— Нет! — простонала, не в силах скрыть обиду и разочарование. Мои руки безжалостным образом перехватили и задрали кверху, — только не это! Пожалуйста.

Незнакомец перевязал запястья шнурком и зафиксировал их у спинки кровати. И сразу же, начиная с изгибов локтей и ниже принялся клеймить кожу поцелуями. Он безошибочно находил чувствительные точки, выписывал узоры языком, чередуя влажные прикосновения с прохладным ветерком и легкой щекоткой вездесущего перышка. Невыносимая и в тоже время сладкая пытка, когда каждая клеточка горит желанием, а лоно истекает соком и с такой силой жаждет наполненности и движения, что невозможно терпеть. Отдала бы что угодно, лишь бы ощутить горячее естество внутри себя, сомкнуть ноги, обвить ими мужские бедра и податься навстречу, чтобы он вошел как можно глубже.

— Пожалуйста, — вновь сорвалось хриплым шепотом. Едва гость потянул кружевную преграду на бедрах, извернулась всем телом, чтобы избавиться от ненужного элемента одежды. И, раз уж руки были связаны, то положила ступню на плечо. Перебирая пальчиками, спустилась по груди ниже и… любовник перехватил ножку. Его губы сомкнулись на большом пальце, посасывающим движением вобрали его внутрь, слегка прикусили, обвели подушечку языком. — А-ах! — не сдержала протяжного стона. От пальчиков мужчина перебрался повыше, не пропустил ни сантиметра кожи. Чувствительной оказалась жилка под коленом, на миг даже дыхание перехватило, чтобы вырваться наружу срывающимся всхлипом. По внутренней части бедра незнакомец добрался до средоточия чувственности. Ласково коснулся языком тугого бугорка и проник языком внутрь. Совсем не то, чего ожидала — кольнуло на миг разочарованием. Но как же это умопомрачительно приятно. Каждое движение будто игра на оголенных нервах. Сердце стучит, как сумасшедшее, руки стиснули спинку кровати до побелевших костяшек. И когда настойчивый язык снова коснулся пылающей жемчужины, взвилась всем телом от сладкого спазма. На эти краткие мгновения счастья потерялась во времени, забыла, как меня зовут, закричала, забилась, сжала бедра и беспомощно заскользила пяточками по взмокшей спине любовника.

— Пожалуйста, не уходи, — прошептала гостю. Он ласкал до тех пор, пока расслабленная нега не разлилась по телу. Я понимала, что проваливалась в сон, и очень скоро незнакомец растворится в ночи. Обидно, что утром не вспомню о произошедшем. А я не хотела забывать. Я жаждала продолжения. Настоящего, пылкого, страстного. Мужчина доказал, что может быть порывистым, властным, настойчивым. Таким, каким бы мне хотелось.

Однако, как это бывало и раньше, никто не ответил. Гость развязал руки, целуя и одновременно залечивая натертую шнурком кожу. Как маленькой, поправил сбившуюся подушку, прикрыл одеялом.

— Останься! — прозвучало в пустоту. Вместе с прощальным поцелуем веки налились свинцовой тяжестью и сознание провалилось в сон без сновидений.